Интернет-конкурс, сезон 2025

А ночь надо мной распустила хвост —
Павлиний хвост небес.
Я — Мальчик-с-пальчик, я хворост принёс,
Пустите меня к себе!

Где много света и много людей,
В камин связку лет и бед!
Гарун Эль-Рашидом я был везде,
Пустите меня к себе!

Я буду наряден, как Кот в сапогах,
Поймаю вам мышь на обед.
И кое-что смыслю я и в коньяках,
Пустите меня к себе!

Вся в жёлтом и красном осень-маляр
Раскрасила холст небес…
А я продолжаю вас умолять:
— Пустите меня к себе!

Я снова иду по земле людей,
Добрей стал, а кожа — грубей.
Я Рип ван Винкль, сто лет спал нигде —
Пустите меня к себе!

Добрей и ненужней найди короля,
Я этим обязан судьбе.
Я глупый философ, я ослик Иа,
Пустите меня к себе!

Понедельник
ст. и муз. Рафаэля Валитова

Начинать всё сначала с утра в понедельник легко.
День как будто тетрадный листок не испачкан, не смят.
И пока до последнего слова в строке далеко,
можно много чего в своей жизни успеть поменять.

Одолеть свою лень, похудеть и причёску сменить,
переставить диван и потерянный галстук найти.
И хотя б на мгновенье поймать мысли тонкую нить.
И в любви объяснится, и мимо любви не пройти.

Понедельник любому прибавит здоровья и сил.
В понедельник удачно меж звезд проплывает Земля.
И поэтому надо простить тех, кого не простил.
И прощенья успеть попросить, а иначе нельзя.

Начинать надо новую жизнь в понедельник с утра
чисто вымытым, с совестью чистой и с чистой душой.
А иначе навалится смутных сомнений гора
и до самого вторника будет сражаться с тобой.

А во вторник пытаться чего-то менять ни к чему.
Этот день в суматохе забот бесконечных завяз.
В крайнем случае можно тарелку помыть, но одну.
И с ботинок лениво стряхнуть прошлогоднюю грязь.

В среду тоже теряется смысл больших перемен -
в среду все как один с нетерпением ждут выходных.
С четверга до субботы так трудно подняться с колен.
И ни горы, ни звёзды, ни клады уже не нужны.

Начинать надо новую жизнь в понедельник с утра!
День как будто тетрадный листок не испачкан, не смят.
И пока не испита судьбы твоей чаша до дна
можно много чего в своей жизни успеть поменять.

Когда я уеду, а я ведь уеду отсюда,
Отсюда, где легок наперсток и шелкова нить,
Где щедрость, тепло и терпенье не кажутся чудом
И слишком привычна любовь, чтоб ее оценить.

Когда я уеду,
Когда я уеду.

Когда я уеду, а мне будет некуда деться
И веру сменю, обживая шелка и цемент
Веснусчатый паспорт с улыбчатой рожицей детской
Законно заменит какой-то другой документ.

Когда я уеду,
Когда я уеду.

Когда я уеду во имя сомнительных истин,
Мне память оставит не танцы мои при луне,
А этот прощальный, работы рябиновой кисти
Портрет вислоухого фикуса в нашем окне.

Когда я уеду.
Когда я уеду.

2020 Колыбельная цыганочка Карцев С.

У цыгана нет баяна, есть гитара, нож да конь.
А ещё в лесу поляна, где горит его огонь.
Он в траву усталый ляжет и дыханье затая
Шёпотом цыганке скажет - спи любимая моя.

У матроса нет вопроса, что же будет впереди?
Бескозырка, папироса и тельняшка на груди.
Побывал везде он в мире и нашёл морей края.
Отстучи радист в эфире – Спи любимая моя

У солдата есть граната, бой идёт четыре дня.
Нет патронов к автомату, не уйти из под огня.
В небе конь цыганский мчится и на нём в тельняшке я.
Это всё тебе лишь снится, спи любимая моя

Смотри, какая небыль снега -
Что за напасть?
Не может быть, чтоб это с неба
Могло упасть.
Ты помнишь - на весенних кронах
Поверх воды
В цветенье яблонь и черемух
Снегов следы?

А после снег таился где-то
Внутри берез
И ждал, когда раскатит лето
Грома колес.
Когда ж отгрохотали грозы
За край земли,
Снега осыпались с березы
И в нас легли.

И пусть мы их не замечали
В своих телах -
Хранился снег в моем молчанье,
В твоих словах
Копился снег, живые души
Похороня...
Но вот покой его нарушил
Росток огня,

Так под сугробом вызревает
Весны побег -
Душа однажды прозревает
И гонит снег:
Все думают - что сыплет с неба.
А это мы
Освобождаемся от плена
Своей зимы.

СУМЕРКИ

Я не стану зажигать в доме свет –
Пусть здесь сумерки хозяйничают.
На полу расстелят пусть серый цвет,
И на мебель чехлы пошьют.
Пусть покроют серой пылью мой дом,
Пауки развесят сети свои.
Ну, зачем пылать камину в доме том,

В доме том, в котором нет любви.
2.С серой вешалки сниму старый плащ –
Пусть здесь сумерки хозяйничают.
Ты крылечко подо мною не плачь –
Я должна свой найти уют.
Прожила холодных много я дней.
Здесь сожгла в огне надежды свои.
А потом я поняла, что не согреть,
Не согреть том дом, где нет любви.

3.А когда вернусь с любовью в свой дом –
Прогоню из дома сумерки прочь!
Пусть камин сияет жарким огнем,
Пусть окно наше светит в ночь.
Пусть таким сияет светом окно,
Чтобы шли на этот свет, как на зов.
Чтобы шли и знали: здесь всегда тепло,
Здесь тепло и здесь живет любовь.

Марина Цветаева

Зверю — берлога,
Страннику — дорога,
Мёртвому — дроги.
Каждому — своё.
Женщине — лукавить,
Царю — править,
Мне — славить
Имя твоё.

Кабы нас с тобой да судьба свела –
Ох, весёлые пошли бы по земле дела!
Не один бы нам поклонился град,
Ох мой родный, мой природный, мой безродный брат!

Как последний сгас на мосту фонарь –
Я кабацкая царица, ты кабацкий царь.
Присягай, народ, моему царю!
Присягай его царице, – всех собой дарю!

Кабы нас с тобой да судьба свела,
Поработали бы царские на нас колокола!
Поднялся бы звон по Москве-реке
О прекрасной самозванке и её дружке.

Нагулявшись, наплясавшись на шальном пиру,
Покачались бы мы, братец, на ночном ветру…
И пылила бы дороженька – бела, бела, –
Кабы нас с тобой – да судьба свела!

Эта девушка странная очень,
Пахнет небом и чем-то цветочным,
Океаном, закатами летними,
В её взгляде вселенная светлая.

Эта девушка верит в хорошее,
Отпускает с улыбкой прошлое,
Грусть стирает невидимым ластиком,
В перерывах читает классику,

Ищет важные знаки за тучами,
В людях видит самое лучшее,
Вопреки ледяному унынию,
Покупает розы и лилии.

Ходит в ярком пальто по городу,
Прогоняя остатки холода.
У неё два крыла как у ангела,
Если встретишь такую когда-нибудь

В лабиринте знакомых улиц,
Значит звёзды тебе улыбнулись

1. Я ушастый друг отряда.
Говорят: Дружок, прости,
Этот свёрток очень надо
Через поле отнести!

Я готов и рад стараться,
Счастлив службу сослужить.
Но сквозь поле то прорваться,
Но сквозь поле то прорваться -
Это вам не жизнь прожить!

Стальные мошки на лугу
Срезают тонкую траву
А я бегу пока живу!
А я живу пока бегу!

2. А к ошейнику конверт мне
Присобачил человек,
Наперегонки со смертью
Предназначив мне забег.

А жуки летят со свистом
Над макушкою моей.
Но назначенный связистом -
Но назначенный связистом -
Я им буду - хоть убей!

Жуки резвятся на лугу,
А дождик косит трын-траву.
А я бегу, пока живу,
А я живу, пока бегу!

3. Всё пучком! Я под защитой!
Скрыли слева лопухи,
Справа клевером прикрытый.
Жаль, что ухи велики!

Мне промчаться хватит дури
Через поле - видит Бог!
Я ж проныра в тёртой шкуре,
Я ж пройдоха в драной шкуре,
Да к тому ж на четырёх!

Язык свисает на боку,
Смолою капая в траву
А я бегу пока живу!
А я живу пока бегу! F#

4. Жук, задев ошейник грубо,
Срезал свёрток - наплевать!
Подхватил и стиснув зубы
Продолжаю рассекать!

Не моё собачье дело,
Что в конверте, но кажись,
Я готов за это смело,
Я готов за это смело
Положить собачью жизнь!

Я травы мну и силы жгу,
Я шею гну и жилы рву,
Ведь я бегу пока живу!
Ведь я живу пока бегу!

5. Вот одна из глупых мошек
В холку мне впилась звеня.
Разве эта мелочь может
С ног и с толку сбить меня?

Чую, сил всё меньше, странно,
Но уж поля виден край.
Хлещет радуга фонтаном,
Из полей цветным фонтаном,
Как семиполоска в рай.

Я вижу радугу-дугу,
Как сновиденье наяву.
Я вверх по радуге бегу,
Бегу и значит я живу!

6. Ярче свет и звуки глуше,
Мошек нет и жизнь легка.
А на взлёте машут уши -
Два дырявых лопуха

В нарушение устава
Я по радуге взлетел.
Взвод я на уши поставил!
Взвод я на уши поставил
Но ведь главное - успел!

Я видеть сверху всё могу,
Ушастым облаком плыву
И я уже не наяву,
Живу и всё ещё бегу!!!

7. После фельдшер холку штопал,
Ухи мне грозя надрать,
Вверх по радуге я чтобы
Впредь не вздумал удирать.

Ты мол хоть и безоружен,
Но отчаянный боец!
Ты, Дружочек, здесь нам нужен,
Ты, Дружочек, здесь нам нужен
Без тебя бы нам ….
Конец!

Отказом от скорбного перечня
Отказом от скорбного перечня — жест
большой широты в крохоборе! —
сжимая пространство до образа мест,
где я пресмыкался от боли,
как спившийся кравец в предсмертном бреду,
заплатой на барское платье,
с изнанки твоих горизонтов кладу
на движимость эту заклятье!
Проулки, предместья, задворки — любой
твой адрес — пустырь, палисадник, —
что избрано будет для жизни тобой,
давно, как трагедии задник,
настолько я обжил, что где бы любви
своей не воздвигла ты ложе,
все будет не краше, чем храм на крови,
и общим бесплодием схоже.
Прими ж мой процент, разменяв чистоган
разлуки на брачных голубок!
За лучшие дни поднимаю стакан,
как пьёт инвалид за обрубок.
На разницу в жизни свернув костыли,
будь с ней до конца солидарной:
не мягче на сплетне себе постели,
чем мне на листве календарной.
И мёртвым я буду существенней для
тебя, чем холмы и озера:
не большую правду скрывает земля,
чем та, что открыта для взора!
В тылу твоём каждый растоптанный злак
воспрянет, как петел ледащий.
И будут круги расширятся, как зрак —
вдогонку тебе, уходящей.
Глушёною рыбой всплывая со дна,
кочуя, как призрак, по требам,
как тело, истлевшее прежде рядна,
как тень моя, взапуски с небом,
повсюду начнёт возвещать обо мне
тебе, как заправский мессия,
и корчится будут на каждой стене
в том доме, чья крыша — Россия.
1967 г.

Листья в реке - желтые паруса.
Березина заплутала в лесах.
В поле озимые зябнут ростки -
Заморозки, заморозки...
Гуси над лесом печально кричат.
Стая на юг улетает - прощай!
С крыльев печаль свою за море скинь.
Заморозки, заморозки...
В белом тумане байдар караван
Вечером к плесу придет, а туман
Скатится утром слезами с ресниц.
Заморозки, заморозки...
Вечером бакенщик выгонит бот,
Богу речному лампаду зажжет.
Что-то прошепчут костра языки...
Может про первые заморозки?
Лес тихо замер у сонной воды,
Слушает сказки вечерней звезды.
И в полнолуние тени резки.
Заморозки, заморозки...
Грустно. Наверное, гуси правы.
Что-то по осени сам я раскис.
Видно коснулись моей головы
Заморозки, заморозки, заморозки...

Вы сегодня нежны,
Вы сегодня бледны,
Вы сегодня бледнее луны...
Вы читали стихи,
Вы считали грехи,
Вы совсем, как ребенок тихи.

Ваш лиловый аббат
Будет искренне рад
И отпустит грехи наугад...
Бросьте ж думу свою,
Места хватит в раю...
Вы усните, а я Вам спою.

В синем и далеком океане,
Где-то возле Огненной земли
Плавают в сиреневом тумане
Мертвые седые корабли.

Их ведут слепые капитаны,
Где-то затонувшие давно.
Утром их немые караваны
Тихо опускаются на дно.

Ждет их океан в свои объятья,
Волны их приветствуют звеня.
Страшны их бессильные проклятья
Солнцу наступающего дня...

В синем и далеком океане
Где-то возле Огненной земли...

Лето село в зарю, за сентябрь, за погоду,
Лето пало на юг, словно кануло в воду,
От него лишь следы для тебя, дорогая,
Фиолетовый дым, в парках листья сжигают.

Вороха те легки золотых эполетов,
И горят, как стихи позабытых поэтов,
Бессердечен и юн, ветер с севера дует,
То ль сгребает июнь, то ли август скирдует.

Словно два журавля по веселому морю,
Словно два косаря по вечернему полю,
Мы по лету прошли, только губы горели,
И под нами неслись, словно звезды, недели.

Солнца желтый моток, лето плыло неярко,
Словно синий платок над зеленой байдаркой.
И леса те пусты, все пусты, дорогая,
И горят не листы - наше лето сжигают.

Гаснут огни в ульях многоквартирных,
Ночи на лестницах учат терпенью...
На перекрестках грязных и сирых
Ясен становится смысл откровений.

Ветер расскажет старую сказку
Не до конца - он болеет склерозом...
Ночь растворит в лужах черную краску
И усыпит под местным наркозом...

Завтра не будет что было сегодня...
Бог с этой легкой озябшею хмурью!
Кончены глупые игры, довольно!
Выпить вина и не маяться дурью...

Кошку погладишь - она запоет,
Выпустит тонкие когти.
Пес, если нужно всю ночь у ворот
Честно под дождиком мокнет.
Кошка лукаво отводит свой взгляд,
Смотрит на звезды в окошко.
Пес мой безмерно доволен и рад,
Лишь приласкаешь немножко.

Если же гости придут в выходной.
Кошка в истоме и лени,
Громко трещит, как волчок заводной
Щурясь у них на коленях.
Пес от моей не отходит руки,
Слушаясь каждого жеста.
Дружба дороже, чем все пироги,
Даже из сдобного теста.

Кошке хоть тысячу раз повтори: -
"Киса, не рви мою шапку".
Пес мой веселый несет, посмотри,
Утром пропавшую тапку.
Кошка гуляет всю ночь напролет,
Пес мой - мальчишка примерный.
Он храпака под кроватью дает,
Значит - он друг самый верный!

Несколько нежных дней
Несколько нежных дней:
вздрагиванье камней
от прикасанья ступней,
пробующих прибой,
и на пушке щеки,
и на реке руки -
родинок островки,
пахнущие тобой.

Ночь была только одна:
билась о дамбу волна,
штора хотела с окна
прыгнуть в ревущую глубь.
Шторм берега разгромил
и пополам разломил
звездный огромный мир
пахнущих штормом губ.

Так вот горят на кострах;
спутаны страсть и страх.
Вечно - победа и крах,
словно сестра и брат.
Руки на мне сцепя,
больно зубами скрипя,
ты испугалась себя -
значит, я сам виноват.

Есть очень странный детдом:
плачут, как дети, в нем,
плачут и ночью и днем
дни и минуты любви.
Там, становясь все грустней,
бродят среди теней
несколько нежных дней:
дети твои и мои.

На бледно-голубой эмали,
Какая мыслима в апреле,
Березы ветви поднимали
И незаметно вечерели.
Узор отточенный и мелкий,
Застыла тоненькая сетка,
Как на фарфоровой тарелке
Рисунок, вычерченный метко, —
Когда его художник милый
Выводит на стеклянной тверди,
В сознании минутной силы,
В забвении печальной смерти.