Интернет-конкурс, сезон 2025

Мы летим по каким-то орбитам,
Совпадая на миг, на года -
по дорогам вселенским, открытым,
но упрямо твердим: навсегда!
Наши эллипсы чертят излуки -
и звезду, и таинственный крест,
и никто не сумел без разлуки
погрузиться в космический квест.
Говорим почему-то: до встречи! -
и потом уж со свистом летит
каждый, хоть на орбите и вечен -
но для встреч предусмотрен лимит.
Есть загадка в орнаментах звёздных,
как умею, храню её, длю:
слишком рано мы встретились, поздно -
я тебя, пролетая, люблю..

Сядь, погаси свет, сделай глубокий вдох.
Слышишь, идёт снег - медленный как во сне.
Если бы мир ослеп, если бы мир оглох -
Он впустил бы тебя ко мне.

Что ты молчишь,
Что ты хочешь сказать мне?
Человек на той стороне.
Человек на той стороне холста.
Всюду стена, мы стоим у этой стены
Человек с другой стороны.
Человек с другой стороны холста.

Холодно как зимой, неужели ещё зима?
Видишь, идёт снег, словно идёт на бой
Мир бы сошёл с ума!
Мир бы просто сошёл с ума,
Если свёл бы меня с тобой.
Дай мне войти, отопри мне свои сны.
Человек с другой стороны,
Человек с другой стороны холста.
Это наша стена, мы лишь пыль на этой стене,
Человек на той стороне, человек на той стороне холста

Человек на той стороне…

Бисером дождь на берёзовых ветках,
Серое небо нависло над домом,
Я у окна, будто в запертой клетке,
Слушаю птиц несмолкающий гомон.

Самое время в лесах заблудиться,
Там, где кукушка о счастье пророчит
И над рекой хмурый филин хохочет...
Самое время в весне раствориться...

Глаз невозможно отвести
От этой нежности,
Весне положено цвести,
Как неизбежности...
А нам положено смотреть
И становясь добрей,
Любовью истинной гореть
На протяженье дней...

Самое время в лесах заблудиться,
Там, где кукушка о счастье пророчит
И над рекой хмурый филин хохочет...
Самое время в весне раствориться...

Среди снегов, наброшенных на плечи
Продрогших улиц, впавших в забытьё,
Спешу я каждый вечер Вам навстречу,
Как на свиданье первое своё.
Воздав хвалу Творцу и провиденью,
Прошу, сомлев от Вашего тепла:
Позвольте мне гордиться Вашей тенью,
Что невзначай на грудь мою легла.

Струятся дни, песчинками мгновений,
В пыльцу стирая молодости шарм.
Лишь нежность слов и дрожь прикосновений
Уберегли наш неуемный жар.
И чтобы Вас печалью иль обманом
Не спеленала вдруг рутины нить,
Позвольте мне быть Вашим талисманом,
Чтобы всю жизнь от лиха Вас хранить.

Не знаю я, сколь долго будет виться
Следов цепочка по холсту судьбы,
Роняя сеть прожитых лет на лица
И огибая круглых дат столбы.
Но зачерпнув от жизни полной мерой,
Прошу я в каждом уходящем сне:
Позвольте мне, проснуться рядом с верой
Что Вы навек пребудете во мне.

Меня замучил таракан,
Живущий на столе:
Он то в тарелку, то в стакан
Заглядывал. Наглел.
Я много позволял ему,
Большую площадь сдал.
Но вот терпенью моему
Уже конец настал.
Войну, конечно, объявить -
То не стихи писать.
Тогда я стал его - ловить,
Он от меня - бежать.
Он убегал, как мелкий вор,
Но неизбежен суд!
И тельце бледное его
Мелькало меж посуд.
Чем таракан не услужил -
Я точно и не знал,
Газету вчетверо сложил
И терпеливо ждал.
Но вдруг услышал я: решись,
Понять пришла пора,
Что для него-то ставка - жизнь,
А для тебя - игра.

Туман

Каждый вечер в мой дом приплывает туман и ворует предметную резкость, залезает ко мне на плетёный диван, поправляет изгиб занавески. Говорит о мирах, где звенят васильки, где теряется цвет иван-чая, где на ржавой цепочке у края реки волны рыжую лодку качают.

Я всё больше молчу, берегу тишину от ненужного звука и слома, и летит без оглядки, летит в вышину моё данное вечности слово.

Забываю болезненные имена, чьи-то резкие нравоучения. У меня есть спасительная тишина, только это имеет значение.

И стоит истуканом в колонке вода, и гуляет за берегом эхо...
Я бы тоже уехала, только куда из тумана такого уехать?

Дрожали сумерки, в закате таял день,
Он с саксофоном вышел на крыльцо,
И тени черные сползли со старых стен,
Чтоб сесть и слушать, окружив его кольцом.

Он играл свой блюз, когда стало темно,
Он играл свой блюз, когда все уже ушли,
Вспоминал, как когда-то давно,
В свою гавань неслись корабли…

И горы слушали, и на море волна,
О камни билась, попадая в такт,
Наступит день, на землю спустится весна,
И будет лучше, будет все не так!

Он играл свой блюз, когда стало темно,
Он играл свой блюз, когда все уже ушли,
Вспоминал, как когда-то давно,
В свою гавань неслись корабли…

Настала ночь, нигде ни огонька,
Лишь саксофон играет в тишине,
Плывут над домом низко облака,
И тень седая бродит по луне…

Он играл свой блюз, когда стало темно,
Он играл свой блюз, когда все уже ушли,
Вспоминал, как когда-то давно,
В свою гавань неслись корабли…

Господа молила за далекого друга,
А его закружила белая вьюга,
Все под окнами песни невеселые пела,
А потом, что делать, возвратила тело.

Плакала, не верила в горькую утрату,
За грехи какие тяжкая расплата.
Матушку заступницу о помощи молила....
Ныне горе горькое, а счастье все же было.

Было счастье краткое, никуда не делась.
Смерть не разлучила их, как ей бы не хотелось.
Стоят по обе стороны, застыли в ожидании,
У реки безвременья, у реки молчания....

Побежала искорка светлая, незримая,
Через реку темную жизнь неповторимая,
А потом и мост возник, светлый мост из пламени.
Светлый мост над временем, над воспоминаньями.

И соединил он два мира непохожие,
Силою предвечную, тайной преумноженной,
Откровеньем господа, надеждой на спасение...
Светлый мост над пропастью, над смертью и над временем.

Памяти Владимира Высоцкого.
Все знают, что поэтов путь не прост,
И что их ждет, кто пишет с болью строфы.
Возможно слава, может быть погост,
Но все пойдут дорогою Голгофы.
Пусть не ржавеют старые клинки,
И не пылятся наши пистолеты,
И пусть дрожат рвачи и подлецы,
Пока на свете есть еще поэты.
И если сердце вдруг опять замрет,
Ты будешь петь от горя иль досады,
А если песню что и оборвет,
То только выстрел, выстрел из засады.
Пусть не ржавеют старые клинки,
И не пылятся наши пистолеты,
И пусть дрожат рвачи и подлецы,
Пока на свете есть еще поэты.
И невозможно память отменить,
И ты прожил и совесть пусть не мучит,
Но ты прожил, а надо было жить,
Но как прожить, но кто ж тебя научит.
Пусть не ржавеют старые клинки,
И не пылятся наши пистолеты,
И пусть дрожат рвачи и подлецы,
Пока на свете есть еще поэты.

По ком звонят колокола…
По ком звонят колокола, скажи мне друг по ком?
Чье сердце рвется из груди под рыцарским плащом?
И чью любовь втоптали в грязь солдатским сапогом,
Скажи по ком они звонят, скажи мне друг, по ком?
За этот звон колоколов, за стон земли родной,
И, если нам не повезет, то кто-нибудь другой,
Вам отомстит за нашу честь, за горький женский плач,
По ком, по ком они звонят, ты трепещи - палач.
По ком звонят колокола, скажи мне друг по ком?
Чье сердце рвется из груди под рыцарским плащом?
И лучше смерть при свете дня, чем страх во тьме ночи,
По вам, по вам они звонят, молитесь палачи.

Чья-то жизнь…
Чья-то жизнь оборвалась на ноте,
И мелодию спеть не смогла,
Так простите вы нашей пехоте,
Той, которая здесь полегла.
Той, которая здесь проходила,
Огрызаясь взрывая мосты,
И поспешно друзей хоронила,
На могилах не ставя кресты.
На болотах и диких полянах,
Полегли, может зря полегли,
Только помнят воронки в бурьянах,
Что вы сделали все, что могли.
И не каждый отмечен наградой,
Но был каждый помечен бедой.
Чья-то жизнь оборвалась на ноте,
Допоет ее кто-то другой.
Чья-то жизнь оборвалась на ноте,
И мелодию спеть не смогла,
Так скажите спасибо пехоте,
Той которая здесь полегла.
.

Оплавляются свечи
На старинный паркет,
И стекает на плечи
Серебро с эполет.
Как в агонии бродит
Золотое вино…
Все былое уходит, —
Что придет — все равно.

И, в предсмертном томленье
Озираясь назад,
Убегают олени,
Нарываясь на залп.
Кто-то дуло наводит
На невинную грудь…
Все былое уходит, —
Пусть придет что-нибудь.

Кто-то злой и умелый,
Веселясь, наугад
Мечет острые стрелы
В воспаленный закат.
Слышно в буре мелодий
Повторение нот…
Все былое уходит, —
Пусть придет что придет. 1972 г.

Полчаса до атаки,
Скоро снова под танки,
Снова слушать разрывов концерт.
А бойцу молодому
Передали из дому
Небольшой голубой треугольный конверт.

И как будто не здесь ты,
Если почерк невесты
Или пишут отец твой и мать,
Но случилось другое —
Видно, зря перед боем
Поспешили солдату письмо передать.

Там стояло сначала:
«Извини, что молчала,
Ждать не буду» — и всё, весь листок.
Только снизу приписка:
«Уезжаю не близко,
Ты ж спокойно воюй и прости, если что».

Вместе с первым разрывом
Парень крикнул тоскливо:
«Почтальон, что ты мне притащил?!
За минуту до смерти
В треугольном конверте
Пулевое ранение я получил!»

Он шагнул из траншеи
С автоматом на шее,
Он разрывов беречься не стал.
И в бою под Сурою
Он обнялся с землёю,
Только — ветер обрывки письма разметал.

Листья в реке - желтые паруса.
Березина заплутала в лесах.
В поле озимые зябнут ростки -
Заморозки, заморозки...
Гуси над лесом печально кричат.
Стая на юг улетает - прощай!
С крыльев печаль свою за море скинь.
Заморозки, заморозки...
В белом тумане байдар караван
Вечером к плесу придет, а туман
Скатится утром слезами с ресниц.
Заморозки, заморозки...
Вечером бакенщик выгонит бот,
Богу речному лампаду зажжет.
Что-то прошепчут костра языки...
Может про первые заморозки?
Лес тихо замер у сонной воды,
Слушает сказки вечерней звезды.
И в полнолуние тени резки.
Заморозки, заморозки...
Грустно. Наверное, гуси правы.
Что-то по осени сам я раскис.
Видно коснулись моей головы
Заморозки, заморозки, заморозки...

Над саквояжем в черной арке
всю ночь играл саксофонист.
Бродяга на скамейке в парке
спал, постелив газетный лист.
Я тоже стану музыкантом
и буду, если не умру,
в рубашке белой с черным бантом
играть ночами на ветру.
Чтоб, улыбаясь, спал пропойца
под небом, выпитым до дна, —
спи, ни о чем не беспокойся,
есть только музыка одна.

ПРИГВОЖДЕНИЕ
(Г. Горбовский)

В этом мире, где был ты рождён,
Всяк — к чему-либо — пригвождён...
Мать — к ребёнку... К портрету — стена...
А к Земле пригвоздилась — Луна...

...Лист опавший - пришпилен к ежу...
...Сладострастный убивец — к ножу...
...Астроном — к неоткрытой звезде...
...Лёд на севере — к тихой воде...

К рюмке — пьяница... К песне — слова...
К неуклюжим плечам — голова...
Птица — к воздуху... Умный — к уму...
Я к себе - пригвождён самому...

...Астроном — к неоткрытой звезде...
...Лёд на севере — к тихой воде...
...Птица — к воздуху... Умный — к уму...
...Я ж, к себе - пригвождён самому...

В этом мире, где был ты рождён,
Всяк — к чему-либо — пригвождён!..
Кум-палач — к топору и хлысту…
Лишь Христос пригвождён — ко кресту!!...

В этом мире, где был ты рождëн,
Всяк, к чему-либо - ПРИГВОЖДËН..!!!

Где встречаются две реки
Там целует волна волну
Ветру буйному вопреки
Реки рвутся сойтись в одну.
А теченье сбивает с ног,
Что вот -вот и пойдешь ко дну.
Кто бы только поверить мог,
Что я в воздухе утону?
А природа полна чудес
От восторга бы не сгореть,
Но такой равнодушный лес
На все это устал смотреть.
Каждый вдох он неповторим
То пьянящий, то как мороз,
Только взгляды зачем храним
И смешные, и полные слез,
А потом через много лет
Смотрим снятый собою фильм?
Пусть не тот уж в картине цвет
Мы вернуться туда хотим.
Капитан повернут назад
Сосны в страхе шуршат: «Вернись!
Хорошо, когда тишина,
Только долго в тиши не жизнь!»
Меня прошлое в путь зовет
Тянет сильные две руки
Только там над волнами лед
Где встречаются две реки

Где-то нет меня, ну и не надо, вновь пытаюсь себя обрести.
А на сердце стальная прохлада, и былого не видно пути.
Свет, что брезжил, сгорел словно свечка, не оставив следа за собой.
Правда ваша, что жизнь — это речка, я ж ныряю в нее с головой.

Был не раз удивлением полон и метафоры в мир отпускал.
Но опять я отметился фолом, и не мной покорен пьедестал.
Не хватило какой-нибудь пяди до заветной, как песня, мечты.
Снова вынужден с болью во взгляде набирать из игры я висты.

Что же, ладно, что было — то сплыло, чего не было — то не вернешь.
Слава Богу, что в Духе есть сила, вот жаль, что к жизни не выдан чертеж.
Разобраться в ней было бы проще, но не факт, что тогда веселей.
Так что снова в потемках наощупь выбрав путь для себя потрудней.

Где-то нет меня, ну и не надо, Бог наставит на истинный путь.
А на сердце, спасенном, отрада, и удачу бы мне не спугнуть.
Уберег бы всевышний до срока, я же в сердце любовь сохраню.
Нету хуже на свете порока, чем не верить в удачу свою.

Мир и кефир

От серых кошек, слепых окошек,
Колючих взглядов с тобой сбегу
В рассвет пастельный, в сад акварельный.
-В кефир три ложечки сахарку.

Припев:
Сливайтесь, краски, как тропки в сказке,
В одну дорогу, в чудесный мир!
Там кисть - твой посох, и ты - философ.
А я проснулся и пью кефир.

Мешай, не бойся, весну и осень!
Ты здесь свободен, тебе решать,
Какого цвета зима и лето?
- Допить кефир или лечь поспать?

Припев:

КРОТ автор стихов А.Троянов

Как ослепительно чиста у человечества мечта.
Ослеп от белизны и света, когда увидел много снега.
Восстав из чёрной пустоты шагнул за горизонт рассвета.
Зима не может встретить лето, меж ними осень и весна.

Полутона спасают ноты и пауза от пустоты.
Как мир спасает красота, а радуга сырое лето.
Спасают нас полутона от ослепительного света.
Слезой залитые глаза не видят яркого рассвета.

Но розовая полоса спасает зрение поэта
И от пронзительного звука спасают нас полутона.
Когда чувствительное ухо, глухое под пятой слона.
Но слышит в темноте старуха, как тихо шепчет тишина.

Полутона спасают души от вечной доброты, от глюков.
Разбудит разум только ужас, что якобы родиться в муках.
Любовь из страшной темноты, всё это выдумки поэтов.
Недостижимые мечты, любовь из чёрной пустоты.

А у крота, а у крота, а у крота
Есть в жизни добрая и светлая мечта.
Дорыть нору до света.
До вечного до лета, и тепла…

А у крота, а у крота, а у крота
Есть в жизни добрая и светлая мечта.
Дорыть нору до света,
До вечного,- до лета.
Кроту не позволяет слепота…

Скрипнувшей половицей
Пыль затевает танцы, танцы, танцы, танцы.
По коридорам солнца,
В комнате дух эссенциций.
Там за окном смеются,
Здесь холодеют пальцы,
Передо мной на блюдце,
Груда осколков Сердца.

И сердце уже не бьётся,
Если ещё не бьётся.
Сердце ещё не бьётся,
Если уже не бьётся.

Я тут знаток пропорций ,
Лаков, клеёв и специй,
Чаяний и эмоций
Грешников и счастливцев.
В переплетениях терций!
Птицы спешат влюбляться,
Мне же теперь молчится
Лишь о разбитом сердце.

И сердце ещё не бьется,
Если уже не бьётся.
Это сердце уже не бьётся,
Если ещё не бьётся.

Время всё время мчится -
Хочет куда-то деться.
Велосипедной спицей .
Мимо окон, а кольца
Шин и дроги с детства
До гробового ситца
Знают, что хочет сердце
Биться, Биться, биться и снова биться!

И сердце ещё не бьется,
Если уже не бьётся.
Это сердце уже не бьётся,
Если ещё не бьётся.

Там за рекою лошади бредут,
Они на том, а я на этом берегу.
Как медленно они переступают,
И гаснет медленно осенний день,
И книгу старую я медленно листаю.
Там лошади бредут, переступают,
И гаснет день... и гаснет день...

Там за рекою лошади бредут,
Они на том, а я на этом берегу.
Как медленно они переступают,
И гаснет медленно осенний день,
И книгу старую я медленно листаю.
Там лошади бредут, переступают,
И гаснет день... и гаснет день...

- Хороший тон и светские манеры
Играют роль немалую в судьбе.
Что скажешь ты, к примеру, кабальеро,
Когда придет он вечером к тебе?

- Скажу, чтоб топал он домой,
Что зря приперся он...

- Ах, боже мой! Ах, боже мой!
Ну что за лексикон!
Скажи: "Пардон, любезный дон!"
Скажи, потупив взор:
"Увидев вас в столь поздний час,
Я рада вам, сеньор!"

- Мать моя была не донья,
И отец мой был не дон,
Так зачем же я долдоню
Этот светский лексикон?..
"В столь поздний час ждала я вас
И рада вам, сеньор!"

- Хороший тон и светские манеры -
Достойные соперники уму.
Тебя, к примеру, обнял кабальеро,
Что ты в ответ должна сказать ему?

- Скажу, чтоб топал он к чертям,
Что он нахал и хам,
И чтобы рук не распускал,
А то по шее дам!

- Ну что за тон! Сеньор ведь - дон!
Скажи, потупив взор:
"Я вся в огне, ведь вы во мне
Зажгли любви костер!"

- Мать моя была не донья,
И отец мой был не дон,
Так зачем же я долдоню
Этот светский лексикон?

Мать моя была не донья,
И отец мой был не дон,
Так зачем же я долдоню
Этот светский лексикон?

Мать моя была не донья / Наплевать, что мать не донья,
И отец мой был не дон, / И пускай отец не дон,
Так зачем же я долдоню/ Ты учи
Этот светский лексикон!

- "Я вся в огне, ведь вы во мне
Зажёг любви костер!"

Ох, все Она, все Она!
О ком они по спальням вздыхают и стонут,
Кому строчат стихи, что бумаги не стоят,
Кого они всегда под одеждами прячут,
Кто вечно в головах и во ртах горячих,
Чьё имя в кабаках по столам полощут,
О ком вовсю горланит базарная площадь,
И кто во сне неслышно всплывает со дна?
Её зовут природой, но это Она.
Никто с ней не уверен ни в чем никогда.
Она в энциклопедии не внесена
И паспорта не носит.

Ох, все Она, все Она!
Она живет в мечтах всех любовников света,
О ней поют в бредовых сонетах поэты,
О ней вопят пропившие память пророки,
За ней бредут паломники, славя пороки,
Её таят маньяки, чьи помыслы жутки,
А по утрам лелеют во снах проститутки,
Из-за неё бандиты беспомощно плачут.
Кто ранит наши души – Она, все Она.
И чести, и приличий она лишена,
Бесстыдно и бессовестно правит она,
Запретов не выносит.

Ох, все Она, все Она!
О ком они по спальням вздыхают и стонут,
Кому строчат стихи, что бумаги не стоят,
Она живет в мечтах всех любовников света,
О ней поют в бредовых сонетах поэты,
Неужто целым светом владеет одна?
И с нею бесполезна любая война:
Во снах она неслышно всплывает со дна.
Её зовут природой, но это Она.
И нету у нее никакого стыда,
И нету на неё никакого суда,
И будет то, что будет!

Вы сегодня нежны,
Вы сегодня бледны,
Вы сегодня бледнее луны...
Вы читали стихи,
Вы считали грехи,
Вы совсем, как ребенок тихи.

Ваш лиловый аббат
Будет искренне рад
И отпустит грехи наугад...
Бросьте ж думу свою,
Места хватит в раю...
Вы усните, а я Вам спою.

В синем и далеком океане,
Где-то возле Огненной земли
Плавают в сиреневом тумане
Мертвые седые корабли.

Их ведут слепые капитаны,
Где-то затонувшие давно.
Утром их немые караваны
Тихо опускаются на дно.

Ждет их океан в свои объятья,
Волны их приветствуют звеня.
Страшны их бессильные проклятья
Солнцу наступающего дня...

В синем и далеком океане
Где-то возле Огненной земли...