Интернет-конкурс, сезон 2025

Белые барашки на воде и в небе,
Белый пароход у скал на сером фоне тянется, зевая,
И висят деревья меж землей и небом -
Детская картинка из далекой сказки тут же оживает...
Бим-бом - катится звон
Между водой и облаками.
Дин-дон - чей это звон?
Что там в воде отвечают камни?

Ничего не знаем, ничего не помним,
Ничего не надо - не было потерь и нет приобретений.
Только что рожденным незнакома радость,
Но и боль, конечно, тоже незнакома - мы всему поверим...
Бим-бам - сам Валаам,
Дно прогибая, поднялся грузно.
Дин-дон – да, это он -
Видно, как дышит мохнатой грудью.

Волосы-деревья на груди могучей
Ветерок бегучий всколыхнет, играя, и утихнет сразу,
Каменные брови сведены сурово,
А в тяжелых скулах прячется улыбка - нет суровых сказок...
Дин-дон - в нас этот звон -
Только бы он не прекращался.
Бим-бам - нам это, нам -
Вместо последнего "прощайте".

Дин-дон - только не стон,
Звон, уходящий нам на счастье.
Дин - один.
Дон - закон.
Бим - грустим.
Дон - потом.

Я из дому вышел, когда все спали,
Мой спутник скрывался у рва в кустах,
Наверно, наутро меня искали,
Но было поздно, мы шли в полях.

Мой спутник был жёлтый, худой, раскосый.
О, как я безумно его любил!
Под пёстрой хламидой он прятал косу,
Глазами гадюки смотрел и ныл.

О старом, о странном, о безбольном,
О вечном слагалось его нытьё,
Звучало мне звоном колокольным,
Ввергало в истому, в забытьё.

Мы видели горы, лес и воды,
Мы спали в кибитках чужих равнин,
Порою казалось — идём мы годы,
Казалось порою — лишь день один.

Когда ж мы достигли стены Китая,
Мой спутник сказал мне: «Теперь прощай,
Нам разны дороги: твоя — святая,
А мне, мне сеять мой рис и чай». —

На белом пригорке, над полем чайным,
У пагоды ветхой сидел Будда.
Пред ним я склонился в восторге тайном,
И было сладко, как никогда.

Так тихо, так тихо над миром дольным,
С глазами гадюки, он пел и пел
О старом, о странном, о безбольном,
О вечном, и воздух вокруг светлел.

То, что мы зовем душой,
Что, как облако, воздушно,
И блестит во тьме ночной
Своенравно, непослушно,
Или, вдруг, как самолет,
Тоньше колющей булавки,
Корректирует с высот,
В нашу жизнь внося поправки.

То, что с птицей наравне
В синем воздухе мелькает,
Не сгорает на огне,
Под дождем не размокает.
Без чего нельзя вздохнуть,
Ни глупца простить в обиде.
То, что мы должны вернуть,
Умирая, в лучшем виде.

Это, верно, то и есть,
Для чего не жаль стараться,
Что и делает нам честь,
Если честно разобраться.
В самом деле, хороша,
Бесконечна, старомодна
Тучка, ласточка, душа -
Я привязан, ты свободна.

То, что мы зовем душой...

Лето село в зарю, за сентябрь, за погоду,
Лето пало на юг, словно кануло в воду,
От него лишь следы для тебя, дорогая,
Фиолетовый дым, в парках листья сжигают.

Вороха те легки золотых эполетов,
И горят, как стихи позабытых поэтов,
Бессердечен и юн, ветер с севера дует,
То ль сгребает июнь, то ли август скирдует.

Словно два журавля по веселому морю,
Словно два косаря по вечернему полю,
Мы по лету прошли, только губы горели,
И под нами неслись, словно звезды, недели.

Солнца желтый моток, лето плыло неярко,
Словно синий платок над зеленой байдаркой.
И леса те пусты, все пусты, дорогая,
И горят не листы - наше лето сжигают.

На фоне Пушкина снимается семейство.
Фотограф щелкает, и птичка вылетает.
Фотограф щелкает. Но вот что интересно:
На фоне Пушкина! И птичка вылетает.
На фоне Пушкина! И птичка вылетает.

Все счеты кончены, и кончены все споры.
Тверская улица течет, куда не знает.
Какие женщины на нас бросают взоры
и улыбаются... И птичка вылетает.

На фоне Пушкина снимается семейство.
Как обаятельны (для всех, кто понимает)
Все наши глупости, и мелкие злодейства,
На фоне Пушкина! И птичка вылетает.

Мы будем счастливы (благодаренье снимку!).
Пусть жизнь короткая проносится и тает.
На веки вечные мы все теперь в обнимку
На фоне Пушкина! И птичка вылетает...

Как ни горды мы, как ни ранимы,
Неисчислимы жизни дары.
Вот отступает тема равнины,
И возникает тема горы.

И, обнажая швы и пробелы,
Как субмарина из глубины,
Вдруг выплывает тема победы,
И вытесняет тему вины.

Образ пророка, образ героя
Флагами машут издалека...
Но, как и прежде, тема покоя
Благословенна и глубока.

И, оказавшись у поворота,
Там над стремниной встань и замри.
Сколько ни длится тема полета,
Все возвратится к теме Земли.

Меня никто не слышит,
Пою один в пустоте.
Гитара сумрак колышет,
Милая мне не пишет,
Не пишет, не пишет
В своей простоте.

Быть может, о жизни нашей
Милая знает одно -
Что море - полная чаша
И каждый вечер - кино.
Откуда ей знать, далекой,
Что в трале была дыра
И утром под чаячий клекот
На судно вползла хандра.

Хандра висит на вантах,
Вцепилась в перо руля,
На горло вяжется бантом,
Ноет сладчайшим дискантом
О том, как прекрасна
Родная земля...

Тоскует по рыбьему брюху
Широкий рыбацкий нож,
И почта ушла, по слухам,
На север, увы, не вернешь.
Лишь кэп все честит кого-то
И сверху кричит: Не дрейфь!
Но тоже хандрой измотан,
Готов завалиться в дрейф.

А рыбу, как ветром сдуло,
А рыбы простыл и след...
На палубе пляшут акулы,
Скукою сводит скулы -
Ни плана, ни пая,
Ни счастья в жизни нет...

Гитарой своей в каюте
Старых друзей соберу,
И в дымно-парном уюте
Будем лечить хандру.
Крепким несладким чаем,
Трубками с табаком
И до утра нескончаемым
Северным говорком.

А утром старпома глотка
Всем прокричит: Аврал!
И траловая лебедка
Вытащит полный трал.
Навстречу ему со скрипом
В треске стальных вожжей
Хандра соскользнет по слипу
И не всплывет уже...

Ой, да сколько ж в небе стай минуло.
Бреду за стаями, эх, да...
Меня из дома песня вынула,
На землю шапку запрокинула,
Да птицей в небо - вон куда!

Бежать за птицами, эх, пешему?
Куда ж бескрылому? Эх да...
Эх, до чего ж охота грешному
Соху забросить к Богу, к лешему,
Да птицей в небо - вон куда!

Эх, дали б крылья мне! Эх, черт дери!
Да я б, конечно, взял, эх да...
А люди скажут: "Сядь и не дури!
Все это сказки, байки, придури,
Вранье, неправда, ерунда!"

Ой, да сколько ж в небе стай минуло.
Бреду за стаями, эх да...

Шуберт Франц не сочиняет:
Запоется - запоет.
Он себя не подчиняет,
Он себя не продает.

Не кричат о нем газеты,
И молчит о нем печать.
Странно Шуберту, что это
Тоже может огорчать.

Знает Франц, что он кургузый
И развязности лишен,
И, наверно, рядом с музой
Он немножечко смешон.

Жаль, что дорог каждый талер,
Жаль, что дома неуют.
Впрочем — это все детали,
Жаль, что песен не поют!..

Но печали неуместны!
И тоска не для него!..
Был бы голос! Ну а песни
Запоются! Ничего!

Виноградную косточку в тёплую землю зарою,
И лозу поцелую и спелые гроздья сорву,
И друзей созову на любовь свое сердце настрою.
А иначе зачем на земле этой вечной живу?

Собирайтесь-ка гости мои на моё угощенье,
Говорите мне прямо в лицо кем пред вами слыву,
Царь небесный пошлёт мне прощение за пригрешенья.
А иначе зачем на земле этой вечной живу?

В тёмно-красном своём будет петь для меня моя Дали,
В чёрно-белом своём преклоню перед нею главу,
И заслушаюсь я и умру от любви и печали.
А иначе зачем на земле этой вечной живу?

И когда заклубится закат по углам залетая,
Пусть опять и опять предо мной проплывут наяву,
Синий буйвол и белый орел и форель золотая.
А иначе зачем на земле этой вечной живу?

Есть тридевятое царство,
Единственное на свете.
Сторожевой ветер
Бесится на цепи.
Там за железным тыном, нет никакой святыни,
Только костёр в тумане, только туман в степи.

Но я не из этой сказки, мне если что помогут.
Вот молока омут, вот витамины трав.
Вот киселя трясина, а у царя три сына.
Первый второй умный, третий - ей богу прав!

Есть в океане море, град на китовых спинах.
Между дубрав синих, стонут колокола.
Ночью киты тоскуя, лягут на дно морское,
Эй, там. На Горизонте! А ни кола ни двора!

Но я не из этой сказки, мой петушиный терем,
Крепче любых тюрем, музыкой золотой!
Не умолкают гусли, чтоб не тоски не грусти,
Чтобы никто даже, не заподозрил что.

Есть на седьмом небе праздничные чертоги,
Свадебные дороги сходятся у ворот!
Рада гостям званным с лентой в гробу стеклянном,
Спит босиком невеста и поцелуя ждёт!

Спал и проспал момент когда ты ушла
Не насовсем, а как обычно на службу
Вспомнил, что некуда спешить самому
и вновь лег

Спал и проспал момент, когда выпал снег
Снег он как снег, но важно то, что он первый
Знаю, ты любишь наблюдать, как летят
снежинки

ПРИПЕВ:
Двое нужны для разговора
Двое нужны для поцелуя
Двое и для любви все те же
Двое нужны

Проголодался и проснулся совсем
В памяти всплыло, что вчера мы ругались
Я был нетрезв и вероятно тебя обидел
Я позвонил, но ты отрезала связь
Чайник налил, разжег плиту с одной спички
Тут и заметил, что сготовила ты мне завтрак

ПРИПЕВ

Я взял гитару, чтобы склеить мотив
Кроме как петь – я ничего не умею
Если не песней – чем тебя удивить,
не знаю
не знаю

ПРИПЕВ:
Двое нужны для разговора
Двое нужны для поцелуя
Двое и для любви все те же
Двое нужны

Двое нужны для разговора
Двое нужны для поцелуя
Двое и для любви все те же
Двое нужны

Двое-е-е нужны для разговора
Двое-е-е нужны для поцелуя
Двое-е-е и для любви все те же
Дво-ое нужны

Когда внезапно возникает
Ещё неясный голос труб,
Слова, как ястребы ночные,
Срываются с горячих губ.
Мелодия, как дождь случайный,
Гремит и бродит меж людьми,
Надежды маленький оркестрик
Под управлением любви.
Надежды маленький оркестрик
Под управлением любви.

В года разлук, в года смятений,
Когда свинцовые дожди
Лупили так по нашим спинам,
Что снисхождения не жди.
И командиры все охрипли,
Тогда командовал людьми
Надежды маленький оркестрик
Под управлением любви.
Надежды маленький оркестрик
Под управлением любви.

Кларнет пробит, труба помята,
Фагот, как старый посох стёрт,
На барабане швы разлезлись,
Но кларнетист красив, как чёрт.
Флейтист, как юный князь изящен,
И в вечном сговоре с людьми
Надежды маленький оркестрик
Под управлением любви.
Надежды маленький оркестрик
Под управлением любви.

Я сердце оставил в Фанских горах,
Теперь бессердечный, хожу по равнинам,
И в тихих беседах, и в шумных пирах,
Я молча мечтаю о синих вершинах.

Когда мы уедем, уйдём, улетим,
Когда оседлаем мы наши машины,
Какими здесь станут, пустыми пути,
Как будут без нас, одиноки вершины.
Какими здесь станут, пустыми пути,
Как будут без нас, одиноки вершины.

Лежит моё сердце на трудном пути,
Где гребень высок, где багряные скалы.
Лежит моё сердце, не хочет уйти,
По маленькой рации шлёт мне сигналы.

Когда мы уедем, уйдём, улетим,
Когда оседлаем мы наши машины,
Какими здесь станут, пустыми пути,
Как будут без нас, одиноки вершины.
Какими здесь станут, пустыми пути,
Как будут без нас, одиноки вершины.

Я делаю вид, что прекрасно живу,
Пытаюсь на шутки друзей улыбнуться,
Но к сердцу покинутому, моему,
Мне в Фанские горы, придётся вернуться.

Когда мы уедем, уйдём, улетим,
Когда оседлаем мы наши машины,
Какими здесь станут, пустыми пути,
Как будут без нас, одиноки вершины.
Какими здесь станут, пустыми пути
Как будут без нас, одиноки вершины.

Я сердце оставил в Фанских горах

Я свой город не видел долго
Под покровами ледяными
Спит спокойными снами Волга
Кто-то дал ей такое имя
Кто-то дал ей такое имя

Путь земли, он давно изучен
Разноцветен, как оригами
Но не измерить реки излучин
Человеческими шагами
Человеческими шагами

Капелька за капелькой, дождь за окном
Накрывает стёкла сырым волокном
И уже труднее дышать
Но моя бессмертна душа
Я верю

Капелька за капелькой льётся, как мёд
Капелька за капелькой слёзы смахнёт
И уже труднее дышать
Но моя бессмертна душа
Я верю

Мне не выдержать как солдату
Ни войны, ни ночного бреда
Но если я вдруг узнаю дату
Я к тебе умирать приеду
Я в тебя умирать приеду

Капелька за капелькой, дождь за окном
Накрывает стёкла сырым волокном
И уже труднее дышать
Но моя бессмертна душа
Я верю

Капелька за капелькой льётся, как мёд
Капелька за капелькой слёзы смахнёт
И уже труднее дышать
Но моя бессмертна душа
Я верю

Граждане, купите ветер,
Глядите, где вы
еще найдете такой!
Будет будет вам плясать и петь, и
Качать флюгер,
Или мурчать под рукой.
Будет вам птенцом в оконце,
вертлявым пёсиком на цепочке.
Дайте мне за ветер солнце.
Я подарю его дочке.

Граждане, купите снег.
У меня много —
Почти за так отдаю.
Будет вам лететь с неба,
Ронять перья,
Как Серафимы в Раю.
Будет новую песенку
Напевать сэру Клавесину.
Дайте мне за снег месяц,
Я подарю его сыну.

Выл да пел всю ночь ветер,
И вся округа
была от снега бела.
на заре проснулись дети
и любовались тобой,
пока ты спала.
Босиком, скрипя по лестнице,
По утру распахнув оконце.
Сын зовет домой месяц,
И выпускает дочь солнце.

Дева — Богородица, где душа находится?
Там душа находится, где любовь живет.
Дева — Богородица, где любовь находится?
Там любовь находится, где печаль поет.
Дева — Богородица, где печаль находится?
Там печаль находится, где трава растет.
Нежность с небом сходится,
Зло с добром расходится,
Там, где бог находится,
Там душа живет.
Нежность с небом сходится,
Зло с добром расходится,
Там, где бог находится, там любовь поет.
Нежность с небом сходится,
Зло с добром расходится,
Там любовь находится, где печаль поет.
Где печаль находится, там душа растет.

Тихая, нежная грусть –
И пусть.
Ночь за окошком снежит.
Шуршит.
Сердце тебе на ладонь –
Огонь.
Не проворонь…
Если в линейку тетрадь –
Писать.
Множество знаков подряд
Глядят
В омут застенчивых глаз.
Сейчас –
Время для нас.

Молча в глаза загляну.
Тону…
Там, за границей оков –
Любовь.
Не торопясь, день за днём,
Вдвоём
Рядом пойдём.

В радужной дымке – луна
Одна,
Нас через брод поведёт
Вперёд.
Прошлого тонкую нить –
Хранить!
Время любить.

1. Однажды захотелось волку
Кого-то скушать втихомолку
Из чащи вышел он на луг
Засел в траву, глядит вокруг:

Овечки ходят по опушке
И прижимаются друг к дружке
"Ну, - волк подумал,- Благодать!
А пастуха и не видать!"

И что особенно обидно,
Его действительно не видно,
В овечьем стаде хитреца -
Пастух - такой же как овца!

2. Ведь шерстью белой и густою,
Слегка в колечки завитою,
Весь с головы до ног зарос
Большой и злой пастуший пёс.

Трава высокая, густая
В ней волк ползёт, слюну глотая,
Вот зад овечий уж видать
Волк припружинился и хвать!

Да, всем запомнится надолго,
Как в лес испуганного волка
Гнала, кусая без конца
Большая
Страшная
Овца!

1. Откуда взялось это чудо?
То знает один только Бог.
Она существует повсюду,
Чтоб весь этот мир не засох.
Бурля, испаряясь и тая,
Во все проникает места.
На вид ну такая простая,
Но вовсе не так уж проста.

Пр. Из спины кита фонтаны,
Под окном снеговики,
Капля, что свисает с крана,
Чтобы капать на мозги,
Сталактиты в пасти грота,
И метель белым-бела -
Это всё её работа,
Это всё её дела!

2. Она непоседа! И время
Едва успевает за ней.
По ходу играет со всеми,
Ну, кроме лежачих камней

Она постоянна в движенье,
Красива, игрива, вольна.
Весь мир в ней нашёл отраженье,
Но неотразима она!

Пр. И морозным утром окна,
Что расписаны под Гжель.
И рисунок, что промокнул,
Потому что акварель.
В брызгах солнечных дельфины,
Изумрудная волна -
Это всё её картины,
Это сделала она!

3. По скучному водопроводу
Блуждает мечтая опять
Пробившись тайком на свободу,
Сантехников делом занять

И чай растворив ароматно,
В нас бодрость охотно вольёт.
Но вскоре захочет обратно
И выход конечно найдёт!

Пр. Миссисипи, Титикака,
И Боржоми, и Архыз.
С отряхнувшейся собаки
Фейерверк летящих брызг.

Все в алмазных росах травы,
В ледяной броне гора -
Это всё её забавы!
Это всё её игра!

Однако!

Пр. Стаи рыб лежат на пляже,
И меню из сухарей,
И унылые пейзажи,
Лунных фейковых морей.
И немытая Россия,
Как сказал один поэт.
В общем, жизнь невыносима,
Если с нами её нет!

Но!

4. Она существует повсюду!
Была, есть и будет всегда.
Такое привычное чудо,
Такая простая….

Пр. Во дворе весеннем лужи,
Минералки пузырьки,
У мужчины в женском душе
Запотевшие очки.
Крокодиловые слёзы,
Всё, что смог наплакать кот -
Всё её метаморфозы!
Всё её круговорот!

Пр. И сопливая погода,
И собаки влажный нос,
И взбодривший пешехода,
Душ Шарко из-под колёс.

Пот, что спрятался под мышкой,
И спонтанный энурез -
Это всё её делишки,
Это всё её процесс!

Пр. Плач Царевны Несмеяны,
И всё то, что Архимед,
Сел и вытеснил из ванны,
И затопленный сосед.

То, что несут в горбах верблюды,
Эскимосское жильё -
Это всё её причуды,
Проявления её!

Пр. И приливы, и отливы
Под влиянием Луны,
И у малышей счастливых
Счастья полные штаны!

Лёгкий пар да в русской бане,
И в стакане кубик льда -
Это в разном состоянье
Просто-напросто - ВОДА!

Гаснут огни в ульях многоквартирных,
Ночи на лестницах учат терпенью...
На перекрестках грязных и сирых
Ясен становится смысл откровений.

Ветер расскажет старую сказку
Не до конца - он болеет склерозом...
Ночь растворит в лужах черную краску
И усыпит под местным наркозом...

Завтра не будет что было сегодня...
Бог с этой легкой озябшею хмурью!
Кончены глупые игры, довольно!
Выпить вина и не маяться дурью...

День
Мелькнул как быстрой птицей день
И чаша неба синевы полна
Закат пылает сквозь сирень

Грусть
Сгустится возле звездных друз
Как набежавшая волна-а-а-а
Чуть солона, а впрочем - пусть

Лик
Луны насмешницы возник
Ее моря как пенки в молоке
Таинственен полночный миг

Когда закончится война
И зарубцует наши раны,
То снова в мир придет весна,
И мир наступит долгожданный.

Когда закончится война
И к нам прижмутся наши дети -
Так удивит нас тишина...
И возродится жизнь на свете!

Припев:
И снова в мир придет весна,
Когда закончится война!

Мы соберем своих друзей,
Накроем стол, помянем павших,
Всех тех солдат России всей,
В полях холодных умиравших.

Когда закончится война
И мир зальется солнцем ранним,
И заживет моя страна,
И мы еще сильнее станем!
Припев.

Кошку погладишь - она запоет,
Выпустит тонкие когти.
Пес, если нужно всю ночь у ворот
Честно под дождиком мокнет.
Кошка лукаво отводит свой взгляд,
Смотрит на звезды в окошко.
Пес мой безмерно доволен и рад,
Лишь приласкаешь немножко.

Если же гости придут в выходной.
Кошка в истоме и лени,
Громко трещит, как волчок заводной
Щурясь у них на коленях.
Пес от моей не отходит руки,
Слушаясь каждого жеста.
Дружба дороже, чем все пироги,
Даже из сдобного теста.

Кошке хоть тысячу раз повтори: -
"Киса, не рви мою шапку".
Пес мой веселый несет, посмотри,
Утром пропавшую тапку.
Кошка гуляет всю ночь напролет,
Пес мой - мальчишка примерный.
Он храпака под кроватью дает,
Значит - он друг самый верный!

Несколько нежных дней
Несколько нежных дней:
вздрагиванье камней
от прикасанья ступней,
пробующих прибой,
и на пушке щеки,
и на реке руки -
родинок островки,
пахнущие тобой.

Ночь была только одна:
билась о дамбу волна,
штора хотела с окна
прыгнуть в ревущую глубь.
Шторм берега разгромил
и пополам разломил
звездный огромный мир
пахнущих штормом губ.

Так вот горят на кострах;
спутаны страсть и страх.
Вечно - победа и крах,
словно сестра и брат.
Руки на мне сцепя,
больно зубами скрипя,
ты испугалась себя -
значит, я сам виноват.

Есть очень странный детдом:
плачут, как дети, в нем,
плачут и ночью и днем
дни и минуты любви.
Там, становясь все грустней,
бродят среди теней
несколько нежных дней:
дети твои и мои.