Вновь осенняя тоска и грусть,
Вновь тревоги не дают уснуть.
Вот бы время повернуть вспять,
Где есть мама, мне всего пять.
Вот рука ее на огненном лбу.
Тихий шепот: «Спи. Я не уйду.»
В кружке теплое стоит молоко.
Мама рядом. Мне светло и легко.
Защити меня, укрой
Мой хранитель, ангел мой.
Ты летаешь надо мной
Неземная.
И в небесной вышине
Знаю помнишь обо мне.
Мы встречаемся во сне,
Родная.
Пролетело много лет и зим.
Мы куда-то всё опять спешим.
Но никто уже не ждет на чай.
И звонков не будет: «Еду, встречай!»
Если горечь жжет тебя изнутри,
Ты на небо ночное смотри.
Видишь кто-то зажигает звезду,
Слышишь голос: «Спи. Я не уйду.»
Я безмерно устал, во мне пепел потухших комет.
Не заштопаны дыры на черном холсте сюртука.
Я живу в невесомости сотни космических лет.
И махорка давно отсырела на дне мундштука.
Я скитаюсь по небу с созвездием Гончего Пса.
Пёс скулит на луну и угрюмо рычит на ракеты.
Он голодный и старый и снится ему колбаса.
И галактика снится из ливера или паштета.
Мы на завтрак грызём лунный коржик напополам.
Собираем кофейные зерна по спящей орбите.
Иногда к нам приходит помешанный Магеллан.
И твердит без конца про эпоху великих открытий.
Он макает сухарики в Млечный разлившийся Путь.
И рассеянно шепчет: "туземцы. туземцы. туземцы".
А Большая Медведица лапу положит на грудь
И качает его, и жалеет его, как младенца.
Да и мне не забыть беспощадный и глупый Рим.
В каждом факеле мечется правда и слышится стон.
-Посмотри, Магеллан, она круглая. посмотри!
-Успокойся, Джордано Бруно. Ты видишь сон.
Тихо спустилась ночь
На побережье моря,
Ветер не шелохнет
Тёмную гладь воды,
А мы сидим вдвоём
Не в силах расстаться вскоре,
Смотрим на яркий след
Падающей звезды.
А мне так хочется, мой милый, очень хочется
В твоих объятьях, словно в море, утонуть,
Хоть ненадолго позабыть об одиночестве
И на плече твоём счастливою уснуть.
Пусть отцвели сады
И лепестки опали,
Только в моей душе
Снова царит весна.
Трели любви звучат,
Словно в начале мая,
В жаркую эту ночь
Будет нам не до сна.
А мне так хочется, мой милый, очень хочется
В твоих объятьях, словно в море, утонуть,
Хоть ненадолго позабыть об одиночестве
И на плече твоём счастливою уснуть.
Жаль, что расстаться нам
Всё же с тобой придётся,
Вот подошёл к концу
Отпуск, и завтра в путь.
И по своим домам
Каждый из нас вернётся,
Но южный наш роман
Вспомним когда-нибудь.
А мне так хочется, мой милый, очень хочется
В твоих объятьях, словно в море, утонуть,
Хоть ненадолго позабыть об одиночестве
И на плече твоём счастливою уснуть.
Если, казалось, дотянусь,
Переплетутся нити-пальцы,
То не отдам веретену
Нить отпустить, оборваться.
Но в этой школе высший класс:
Всё отпускать - урок проходят,
Вовсе без нити шьёт игла,
Сок наливает в плоде.
Сок наливает в плоде.
А из отведанных плодов
Самый отдать драгоценный,
Вкусом - как из-под ног водой -
Уносит землю.
Чей аромат в объятья взял,
Как не старайся, не забудешь,
Груша висит, а съесть нельзя,
Нити - мои вы пути.
Нити - мои вы путы.
Выпутать двадцать пятый раз,
Как второгодник-неумеха,
Всё учусь, но дыра,
В груди прореха.
Но мне подсказка абзац,
Я ухвачу, сожму в горсти:
И потерять, и отказаться,
Чтоб обрести.
Чтоб обрести.
Чтоб обрести.
Продрогшее небо рассыпалось пылью седой,
Покрыло асфальт ледяною и хрупкой слюдой,
И в свете неярком всё кажется странным, иным,
Безвременно белым, холодным, беззвучно-немым.
Зима ретуширует снегом огни фонарей,
Чугунные рёбра оград, пустоту площадей.
Трамвайные звоны стихают в морозной дали,
И время тягуче течёт, как в картинах Дали.
Весь город закутан в безмолвие белым холстом,
На нём я рисую по памяти, карандашом:
Здесь — снегом укрыта скамья недосказанных слов,
Вот эта дорожка хранит отголоски шагов.
Там — просто пространство, где не было сказано «да», —
Снег — белый наркоз, усыпляющий все города.
Приму эту ночь, эту белую гладь без конца,
Как паузу в речи уставшего Бога Отца.
Я встретил тебя в апреле
И потерял в апреле.
Ты стала ночной капелью и шорохом за окном,
Стала вдоль веток-строчек
Чутким пунктиром точек,
Зеленым пунктиром почек в зареве голубом.
Тучек густых отара
Катится с крутояра.
Месяц, зевнув, их гонит к речке па водопой.
Скучное это дело,
Давно ему надоело,
Он ждет не дождется встречи с хохочущею зарей.
А наши с тобой апрели
Кончились. Отзвенели.
И наши скворцы весною не прилетят сюда..,
Прощанье не отреченье,
В нем может быть продолженье.
Но как безнадежно слово горькое: "Никогда"!..
Хоровод из песен в голове,
Хороши все до последней, да не те.
Новой песне выткут нити слов
Облачение, наряд готов.
Долго песню я свою ждала,
Выдумала, выносила, родила.
Только песня плачет и кричит,
Покачаю маленькую, качи-качи,
Качи-качи-качи, покачаю.
О своём пою не свои слова,
Штеко будланула куздра глокая
Бокра и курдячит бокрёнка.
И не выкинешь из песни ни словёнка.
Качи-качи-качи, качи-качи-качи,
Ни словёнка.
Петь хотелось песню для души,
А сложилась про какую есть, про жизнь,
Следующая песня подрастает,
Будет плакать и кричать, покачаю:
Качи-качи-качи,
Качи-качи-качи, покачаю.
Растворилась песня в тишине,
Вроде бы спокойней, удобнее,
Но высоковольтна или грустна
Песня всё же лучше, чем тишина.
На-на-на-на-на-на-на-на-на-на-на
На-на-на-на-на.
Хоровод из песен в голове,
Хороши все до последней, да не те.
Новой песне выткут нити слов
Облачение, наряд готов.
1.Твоя любовь словно весенний дождь.
Пробуждает сердце, как цветок в саду.
Ласковый шёпот словно песня,
Согревает душу.
Твоя любовь - как море бурное и чистое,
Неукротима, но нежна и мудра.
Волнует, захватывает, обволакивает,
Ты - моё счастье.
ПРИПЕВ:
Пусть горы величественные встречают рассвет
А реки безмятежно текут в неведомое.
Твоя любовь, на земле столько лет.
Твоя любовь, проверена временем.
2.Твоя любовь - как нить, что связывает нас.
Невидима, но так крепка и верна
Ведь ты рядом,
И сердце наполнено вновь.
ПРИПЕВ: Пусть горы величественные встречают рассвет,
А реки безмятежно текут в неведомое.
Твоя любовь, на земле столько лет.
Твоя любовь, проверена временем.
О чëм берёзы шепчут в инее?
О том что год — в конце строки.
Играют праздниками зимними
в янтарных окнах огоньки.
Они любому светят путнику,
ты погляди на них сама:
от их сияния уютного
теплей становится зима.
Приходят праздники стремительно,
как разноцветная метель.
Какой билет мы завтра вытянем,
к какой отправимся мечте?
И будет ночь, в году последняя,
как лампочки — гирлянды звёзд,
и хороводятся столетия
под окнами вокруг берёз.
Скользит зима по снегу санками,
прогнозам всем наоборот
ещё сегодня спозаранку нам
надежды всякие везёт.
Давай же будем мы дурашливы!
На то ведь он и карнавал,
чтоб о не сказанном не спрашивать,
о неизбежном — забывать.
Пусть Новый год по снегу топает,
плывёт меж звёзд земная твердь,
а я хочу лишь только в тёплые
любимые глаза смотреть!
Наперекор судьбе бушующей
желаний много загадать,
и чтоб у нас с тобою в будущем —
без счёта Новые года!
…А когда за окном уставал бормотать мегаполис,
и ноябрь выдыхал в провода ледяную фольгу,
Ты касалась плеча, согревая мой внутренний полюс
И вся нервная дрожь исчезала, оставшись в снегу.
Здесь тепло, но не то, что от чашки какао и пледа,
От огня, что внутри разгорается тихо, без слов.
Расслабляются плечи, и хочется двигаться следом,
И без повода радость — в ней только предчувствия зов.
И тепло растекалось, вбирая и вес, и звучанье,
В нем не прятался стыд и не жалилась фальши вражда.
Просто смолкли в груди голоса, правота и прощанье.
И в молчанье вошёл я эдемский свой сад без стыда.
В тишине, между нами, не вакуум - просто доверье
В ней не нужно казаться умней или лучше, чем есть,
Можно просто сидеть и молчать, слушать сердца биенье
Позволяя душе быть с тобой – и сейчас, и вот здесь.
Ты читала, склонившись под лампой, и прядь выбивалась,
И ложилась на книгу от света случайная тень.
А мне чудилось: счастье - лишь самая малая малость.
Просто видеть твой профиль. Быть рядом с тобою весь день.
И в тебе я хотел сохранить это хрупкое чудо.
Ты стеклянный зверинец – подуешь и можно разбить
Чтоб с тобой никогда и нигде не случилось бы худо,
Я как ангел крылом постараюсь тебя заслонить…
Чёрен в пути лед,
Сер городской снег,
Спит целый день кот,
Длится февраль век.
Сбудется пусть тост,
Сдует тоски дым,
Отпуск, билет, мост,
Солнце, весна, Крым!
Вольных волос прядь
Тронет морской бриз,
Это и есть рай,
Это и есть жизнь!
Жёлтых мимоз пух,
Розовых зорь флёр,
Тело, душа, дух
В птичий влились хор!
Чеховских строк плен,
Сказочных гор мощь,
Ялта, прибой, день,
Пушкин, Гурзуф, ночь…
Дом, где творил Грин,
Дача, где жил царь,
Помнят иной мир,
Споров былых жар.
Крыму придаст шарм
Вешний прилёт муз,
Море споёт нам
Мартовский свой блюз!
Море сотрёт грим
Трудных былых дней,
Здравствуй, родной Крым,
Сердце моё грей!
Века растают, словно дым —
И встанут в силе.
Ты знаешь, все мы состоим
Из звëздной пыли
Звезда однажды взорвалась
В далёкой дали —
И в нас однажды собралась,
А мы не ждали?
Века приоткрывают дверь
Любви и свету.
Когда-то я жила, теперь —
Живу в портрете.
Ты ловишь капельки воды,
Дождëм объятый,
Частичка малая звезды,
Как я когда-то.
Бывает всякое в судьбе —
Зима и лето;
И может, выберусь к тебе
Я из портрета:
Всего лишь — чтоб переплести
С тобою пальцы,
Всего лишь, чтоб с тобой пройти
В старинном вальсе.
И, может, время даст нам шанс,
Чтоб вместе были —
Возьмëт, и вновь меня создаст
Из звëздной пыли.
И уплывëм мы в «навсегда»,
Звездой сияя,
Ведь в нас с тобой живëт звезда,
Она — живая!
Посреди палаток и звездного сиянья,
Забыты городские миражи.
Оставив маски дома, тревоги и терзания,
Взяв искренность, что в сердце берегли.
Дрова трещат, мерцание звезд на небосклоне
И дым костра танцует, тая в высоте.
А люди окунаясь в чистоту природы
Открыты сердцем словно на холсте.
пр:
Забыты ранги должности и звания,
Лишь общие мечты у огонька.
Природа лечит души от недопонимания
И шепчет сказки мудрая река.
В старенькой палатке у костра живого,
Забыты все тревоги суета.
Здесь дышится легкою, свободно все и ново
И сердце расцветает доброта.
Здесь станем ближе к звездам, к запаху земли,
К журчанию ручья и пенью птиц в лесу.
Здесь наши души, души словно корабли,
Находят гавань, сбросив грусть и груз.
У костра любого встретят как родного,
С новыми друзьями песней поделись.
Так в чем же наша сила? Да дружба, как основа!
А друзья и песни- это жизнь!
Если станешь ты солнцем, будешь светить так ярко,
Что июнь для меня никогда не закроют тучи.
Проплывут под тобой аргонавты, киты, байдарки.
Ты найдешь себе крылья и станешь большим, летучим.
Это словно по взмаху ладони вернуться в детство,
Где уносят в неведомое моряков корветы.
Вековечные камни тобой захотят согреться.
Ты согреешь холодные камни и станешь ветром.
Если станешь ты ветром, будешь щекотно-тёплым,
В вечном поиске добрых богов и всегда попутным.
Голоса потерявшихся птиц зазвенят как стёкла,
Разбиваясь на нотные капли, молитвы, сутры.
Это будто бы гимны, только порой в миноре.
Это словно бумажные змеи слагают оды.
А потом ты устанешь немного и станешь море,
Бесконечное море и твой долгожданный отдых.
Если станешь ты морем — будешь счастливым, тихим,
И напишет тебя какой-нибудь Айвазовский.
Небо звёзды развесит как ягоды облепихи,
А ты будешь лежать на песке и гладить доски
Дикарей, или хочешь свирепых морских чудовищ,
Что глотают сокровища: лиры, дублоны, пенсы.
И русалки тебе пропоют на заре медово
Двести тысяч имён твоих, двести тысяч твоих затонувших песен.
А когда надоест тебе морем — ты станешь пламя.
Языкастая ящерка, негасимый феникс.
И тогда я приеду к тебе, и мы будем нами,
И попросим чудес и удачи из звёздной пены,
Волшебства у домов попросим, пирогов — у печки
(ну, нельзя же питаться только духовной пищей).
Эта сказка, наверно, будет бесконечной,
Потому что и мы бесконечны с тобой, дружище.
Мир большой, а суп с лапшой,
А я тебя люблю, мой родной,
Мой родной.
Млечный путь далеко,
Но в воздухе парное молоко,
Пьём по глоточку его,
В нём плывём с тобой.
Каждой улыбке – по нотке,
И лёгкой походкой
По лету, полетим, полетим.
Кусочком облачка ты во мне, моё лето.
Целый мир – един.
Ты не ты, а я не я,
Ни о чём все расстояния,
Инь и ян.
Мы не мы, а зимы
Льдинки, что перетекают в лета океан.
Каждой улыбке – по нотке,
И лёгкой походкой
По лету, полетим, полетим.
Кусочком облачка ты во мне, моё лето.
Целый мир – един.
С добрым утром!
G Em
Мне трамвай улыбнётся смущённо,
Am D
Извиняясь, что мест уже нету,
G Em
Я иду по родному району
C H
Сам с собой продолжая беседу.
Em C
Утро розовым красит панели,
D G
в лица серые глядя с надеждой -
C
вот уже даже птицы запели
D
на ветвях свою чистя одежду.
G Em Пусть на миг о делах мы забудем,
Am D улыбнёмся – и нам станет легче,
G Em С добрым утром, хорошие люди!
D C Я уже тороплюсь к вам навстречу.
Вот троллейбус солидный как боцман,
Выплывает в стремнину проспекта,
В нём студентка чему-то смеётся
Рядом пёс тянет мордочку к свету.
Я люблю этот суетный город,
парки, улицы, реку, кафешки,
Он душою рабочею молод
И на нас смотрит с доброй усмешкой.
Проползёт по мосту электричка
Рассыпая по рельсам стаккато
Свистнет весело мне по привычке
И виляя помчится куда-то.
Новый день – пусть он будет хорошим.
Пусть погода его не обидит.
Город между сегодня и прошлым,
Он всё помнит, всё знает, всё видит.
Надежда
Скупости грех-вот порождение злобного эго.
Я слышу смех – он в отражении горного эха.
Капли дождя смоют слезу, но не согреют рваное сердце.
Я на краю стою на мосту, мысли мои потухают и меркнут.
Прошу тебя вернись ко мне назад
Моя надежда.
Ведь снова утро и роса, давай
Обнимемся как прежде.
Год не пройдёт – я захочу тебя снова увидеть.
Ты меня ждешь – не засыпаешь, чтоб не предвидеть
Грустный конец нашей мечты, как в отражении зеркала правды.
Верю и я, надеешься ты, в то, что прекрасное сбудется завтра.
Долгожданное житье, крепкий чай и сигареты,
Бесконечны, как шитье, полуночные беседы.
И в конце концов, не зря кто-то тихо произносит:
"Время, что отдал друзьям, Бог в счет жизни не заносит"
"Время, что отдал друзьям, Бог в счет жизни не заносит"
Будто замерли часы, ну а нам какое дело!
Под органные басы тишина в ночи запела.
Свой старинный объектив вечность вскинула без спросу -
Миг, в котором друг затих, равен мудрому вопросу.
Миг, в котором друг затих, равен мудрому вопросу.
В небе падает звезда (ах, недолго ей кружиться!)
В тесных кухнях до утра человечеству не спится.
Болтуну и грош не дам, потому что, как ни мерьте,
Жизнь, что роздана друзьям, причисляется к бессмертью.
Жизнь, что роздана друзьям, причисляется к бессмертью.
И покуда хоть в одной ждут меня еще квартире,
Свой последний выходной я помножу на четыре.
Век берет нас на испуг: то прибьет, то приголубит -
День, когда уходит друг, пусть вовеки не наступит.
День, когда уходит друг, пусть вовеки не наступит.
За рощей туман сгущался, всё чаще дождь моросил.
Я с молодостью прощался, прощенья у ней просил.
-Ещё,– говорил, – побуду. – Пора, - отвечала, - в путь.
О, я тебя не забуду! О, ты меня не забудь!
Припев: Луна в облаках бродила,
Шуршала у ног трава.
Ах, молодость, ты правдива!
Ах, молодость, ты права!
Двенадцать часов пробило, темно за окном, черно.
-Когда это, милый, было? - Вчера, - говорю, - давно.
И тщетно взывая к чуду, и что-то сжимает грудь...
О, я тебя не забуду! О, ты меня не забудь!
