Заявки - архив интернет-конкурса

Почему ты не напишешь про март,
Тот, который за окошком ревёт?
Кто про март расскажет лучше, чем бард?
Кто достойнее слова подберёт?
Скинув лёд, опять река потекла,
В клочья рвутся на ветру небеса.
Как же здорово дождаться тепла!
Как же можно о таком не писать?!

Ну и что, что март в России - зима,
И снега в тени, как горы, лежат!
Видно, просит нас природа сама
Сочинять про медвежат и ежат.
Где-то сохнет пара лыж у печи,
Где-то слышится из окон рояль...
Столько поводов и столько причин
Рассказать про март! Не пишешь? А жаль...

Помахав своим метельным хвостом,
Унесла зима охапку невзгод.
Всё же было что-то мудрое в том,
Чтоб весною отмечать новый год.
Чтобы стоя перед новой тропой,
На всё прожитое за год взглянуть
И понять: раз было трудно порой,
Значит правильным был выбранный путь!

Не стихающего ветра поток
Унесёт и птиц, и помыслы ввысь
И отправит нас на новый виток,
Словно в марте мы с тобой родились.
И проснётся после спячки азарт,
И ручьями потечёт акварель...
Что, опять не сочинилось про март?
Ну, теперь уже пиши про апрель...

Километры рельсов, миллионы шпал
Между нами вновь как испытанье.
Тех, кто не слукавил, не струсил, не упал,
Ждет награда после расставанья.

Всё одолимо - время, расстоянье,
Завистливые взгляды, злые речи.
Есть множество причин для расставанья,
Но лишь одна, весомая, для встречи.

Дни, часы разлуки, тысячи минут -
Не ускорить их, не перемерить.
К самым терпеливым награды попадут,
К тем, кто может ждать и твердо верить,

Что всё одолимо - время, расстоянье,
Завистливые взгляды, злые речи.
Есть множество причин для расставанья,
Но лишь одна, весомая, для встречи.

Сотни недовольных, тысячи их рук
Снова будут возводить преграды.
Тех, кто не смирился и не сдался вдруг,
После расставанья ждет награда.

Как воплощенье светлых всех мечтаний
Любимой руки лягут вновь на плечи.
Есть множество причин для расставаний
И лишь одна, весомая, для встречи.

Стал взрослым кто-то раньше, кто-то позже,
А в ком-то бесконечно детский смех.
Пусть в юности мы были непохожи,
Вопросы были общие у всех.
Уснуть нам не давали мысли эти
И в жилах юных разгоняли кровь:
Зачем мы все живем на белом свете?
И есть ли настоящая любовь?

И было в мире время непростое,
И о другом кричали голоса,
Но я про все забыл и замер стоя,
Впервые увидав твои глаза.
Нам было суждено друг друга встретить,
Ответы все мы знали и без слов.
Счастливейшими стали мы на свете,
В сердцах родив огромную любовь.

Да, есть она, мы знали без сомненья,
Алмазом чистым средь отвальных груд.
Вся жизнь - любовь. Но что это - везенье?
Награда? Или кропотливый труд?
Я верю, мы с тобой на этом свете
Живем, искря сердцами вновь и вновь,
Чтоб все вокруг, а прежде - наши дети,
Поверили в реальную любовь,
Поверили в реальную любовь,
Поверили в прекрасную любовь.

Бросил я Господу сгоряча,
Чувствуя страшную боль внутри:
- Кто же я, Господи?
- Ты - свеча.
Сколько есть силы в тебе, гори...

Стало тревожно от этих слов,
Произнесённых тотчас в ответ.
- Думаешь, Господи, я готов?
- Ты и теперь излучаешь свет...

Сам за расспросы себя виня,
Понял, нельзя избежать беды.
- Что же останется от меня?
И в тишине прозвучало: «Дым...»

Боль притупилась. Замкнулся круг.
Смолкли все звуки и голоса.
Только Господь улыбнулся вдруг:
- Дым поднимается в Небеса...

Весна являет свои приметы:
Сверкает солнце, вскипают почки,
И над землею парят поэты,
Пером по небу рисуя строчки.

В обычной жизни они, как все мы,
И так же хмелем порой согреты,
Но, выбиваясь из общей схемы,
Хранят поэты свои секреты.
Едва занявшись любимым делом,
Вооружившись крылатой фразой,
Полету мысли отдавшись телом,
Поэты в небо взмывают сразу.

И там над миром парят, как птицы,
Без чувства страха и тонны груза,
И может вечно полет их длиться,
Но ждет к обеду родная Муза.

Сдержать поэтов смешны усилья,
Нельзя от неба их скрыть за дверью,
Ведь от препятствий мощнее крылья,
От подрезаний острее перья.
Для них свобода важнее премий,
Пусть миг полета и быстротечен.
Пути земные стирает время,
А след на небе навеки вечен.

Рисует осень свои сюжеты,
Смывая краски и ставя точки,
А над землею кружат поэты
И улетают поодиночке...

(памяти ушедших поэтов)

Солнышко приходило
Щедрое, подарило
Теплые нам денечки вновь.
Как же было
Здорово! Мы смеялись,
Ласково целовались,
Верили в вечную любовь.

Но промчались
Летние дни, недели,
Иволги улетели,
Стало без солнца холодней.
И метели
В приступе лютой злобы
Спрятали под сугробы
Яркие краски от людей.

Видно, чтобы
Мы с тобой растерялись,
Чаще бы огорчались,
Чтобы в душе был только страх.
Ошибались
Крепко! Ведь чувства наши
Целого мира краше,
Ярче, чем пламя у костра.

И не страшен
Холод, он не навечно.
Время так быстротечно.
Скоро и солнце выйдет вновь
Бесконечно
Яркое и большое,
Но все же не такое
Жаркое, как у нас любовь.

Был бой.
И мы устали до потери
Всего, чем обладает человек.
Шутил полковник:
— Сонные тетери...—
И падал от усталости на снег.

А нам и жить не очень-то хотелось,—
В том феврале, четвертого числа,
Мы перевоевали,
Наша смелость,
По правде, лишь усталостью была.

Нам не хотелось жить —
И мы уснули.
Быть может, просто спать хотелось нам.
Мы головы блаженно повернули
В глубоком сне
Навстречу нашим снам.

Мне снился сон.
В его широком русле
Скользил смоленый корпус корабля,
Соленым ветром паруса нагрузли,
Вселяя страх и душу веселя.

Мне снился сон о женщине далекой,
О женщине жестокой,
Как война.
Зовущими глазами с поволокой
Меня вела на палубу она.

И рядом с ней стоял я у штурвала,
А в прибережных чащах,
Невдали,
Кукушка так усердно куковала,
Чтоб мы со счета сбиться не могли.

И мы летели в прозелень куда-то.
Светало на обоих берегах.
Так спали полумертвые солдаты
От Шлиссельбурга в тысяче шагах.

Ночной костер случайного привала
Уже золой подернулся на треть.
Проснулся я.
Кукушка куковала,
И невозможно было умереть.

Она спала глубоким сном,
Спокойна и прекрасна.
Весна вступала в свой сезон
Началом всех начал.
Но солнца луч и птичий сонм
Старались всё напрасно:
Она спала... А рядом он
Стоял, смотрел, молчал.

Искал её он много дней
По весям и по странам,
Не отступая на пути
Пред злом и темнотой...
Но вот сегодня, рядом с ней
Робея, как ни странно,
Не мог он слов произнести,
Пленённый красотой.

С любовью нежной он глядел,
Приблизиться не смея,
Ведь был прекрасней всех икон
Её лица овал.
И, принимая свой удел
Быть только вместе с нею,
Закрыв глаза от счастья, он
Её поцеловал...

Она подёрнула плечом,
Вздохнула на перине,
Чуть приоткрыла правый глаз
И молвила сквозь сон:
"Закрой меня своим ключом
И в десять набери мне..."
Он улыбнулся ещё раз
И тихо вышел вон.

— Ты зачем стал лодку мастерить?
Не для старика простор морей.
— Видишь ли, я собираюсь плыть,
Ну а плыть надежней на своей.
— Но она утонет через миг,
Ты не увезёшь в ней никого.
— Видишь ли, она не на двоих,
Видишь ли, она на одного.
— Но её ведь сразу захлестнёт
И утопит первая волна.
— Видишь ли, она не поплывёт,
Эта лодка плыть и не должна.
— Это мачта что ли, не поймёшь?
Я не дам на парус полотна.
— Ничего, ты парус мне сплетёшь
Из цветов и листьев, не из льна.

Любимая, сегодня выходной,
Позволь же сну еще чуть-чуть продлиться,
Пока неугомонная столица
Ругается с метелью продувной.
Не вслушивайся в злые голоса,
Пускай зима за окнами долдонит,
А ты, нательный крестик сжав в ладони,
Поспи еще хотя бы полчаса.
Полынных глаз своих не открывай,
Не уходи со сказочной дороги,
Пусть доедят твои единороги
Из теплых рук волшебный каравай.
Дай доиграть все ноты трубачу,
Дай храбрецу управиться с драконом...
А я пока яичницу с беконом
Поджарю. И чаёк закипячу.

Теперь, в эпоху интернета,
Быстрей и проще все вокруг,
И даже творчество поэта
Лишилось прежних тяжких мук.
Никто не мчит в библиотеку
За подзабытою строкой,
Любой сонет любого века -
В мгновенье ока под рукой.

Цитаты, рифмы, ударенья
Не нужно в памяти держать,
И весь процесс стиха творенья -
Два раза щелкнуть, три нажать.
Ни в жарком споре, ни в бутылке
Не ищет истину поэт.
Его судьба - пройти по ссылке,
Имея доступ в интернет...

... На ужин - хлеб с прогорклой кашей,
Вода холодная, как лед,
А у Одоевского Саши
Никак все кашель не пройдет.
В стенах читинского острога
Душа страдает без конца,
А радость - лишь в моленьях богу
Да в редких письмах от отца.

Когда смолкают все стенанья,
И ночь особенно глуха,
В его рождаются сознаньи
Фрагменты нового стиха
И эхом отдают в затылке.
Чтоб записать, он ждет рассвет.
Его судьба - пройти по ссылке
Каких-то вечных десять лет...

ТАХИР*

Странный день сегодня у Тахира,
И понять не может, в чем беда.
Вроде, та же маленькая съёмная квартира,
Тот же за окошком уголок чужого мира,
Та же не восточная еда,
И соседи те же, что всегда.
Дом вчера закончили на стройке,
А сегодня - редкий выходной.
Значит, кто-то снова к ночи свалится с попойки.
Только не Тахир, он с детства правильный и стойкий.
Он возьмёт купюры до одной
И отправит матери домой.

А дома, наверно,
В прохладе вечерней
Спокойно и мерно
Живёт его мир,
И блещет снегами Памир.

Есть ещё для странности причина -
СМС без страха и стыда.
Кто-то написал: "Родился сын. Ты рад, скотина?"
Помнит, было раз... Ту звали Зина, или Нина...
Завлекла сама его сюда,
Чтоб потом исчезнуть без следа.
Но Тахир - решительный мужчина,
Он глядит без робости вперёд.
Он совсем не против новоявленного сына!
Он звонит, но эта то ли Нина, то ли Зина
Прячется и трубку не берёт.
Может, плохо шутит... или врёт...

А дома, на юге
Одна, без подруги,
Как будто в испуге,
Тиха и бледна
Стоит над Памиром луна...

Вспомнилось Тахиру его детство...
Прадед старый, мудростью делясь,
Так учил: "Раз муж, то за себя всегда ответствуй!
Дом построй, деревья посади с ним по соседству,
Сын пускай продолжит с родом связь.
Сделаешь - считай, жизнь удалась!"
Вроде, и домов воздвиг немало
И деревьев рядом насадил.
Вот и сын... Сидит Тахир и думает устало:
Что же с ним не так? А может, с миром что-то стало?
Хватит ли на то, о чем просил,
Мудрости и времени, и сил?

Ему бы обратно,
Где было понятно,
Что в белые пятна
Одет лишь Памир,
Где добрым казался весь мир...

--------------------------------
*) Тахир - мужское имя персидского происхождения. Переводится с персидского как "птица", с арабского - "чистый, целомудренный".

Твой самолёт скрывается в ночи.
И связи нет ни на земле, ни выше.
Но голос твой в душе моей звучит,
А значит, я всегда тебя услышу.

И пусть кругом сугробы намело,
И солнце вновь поднимется лишь летом,
В моей душе любви твоей тепло
И греет, и сияет ярким светом.

Пускай легли меж нами города,
Пускай к тебе мне не пробиться взглядом,
Теперь в моём ты сердце навсегда,
А значит, где-то очень-очень рядом.

Ты далеко, в неведомом краю.
Но сколько бы ни шли в разлуке вести,
Я бережно храню любовь твою,
А значит, мы всегда с тобою вместе.

2013г.

Помню в детстве наш старенький двор:
Две песочницы, бум и качели,
Чьи-то простыни вечно висели,
И казался высоким забор.
Из подъезда соседнего дед,
Взяв однажды лопату и лейку,
Засадил тополями аллейку,
Для скамейки оставив просвет.

А потом он гонял нас, как мог,
Зычным басом весь двор оглашая,
От мальчишеских рук защищая
Тополей неокрепших рядок.
И кричал нам с балкона не раз,
Чтоб не трогали листья и ветки.
А когда он умолк - и навеки,
Были втрое стволы выше нас...

Постепенно снижался забор.
Пышной кроной шумела аллейка,
И в тени оставалась скамейка,
И от зноя спасался весь двор.
А когда тополей стройных ряд
Серебрила луна роковая,
То стихала листва, укрывая
Повзрослевших девчат и ребят...

Кто-то помнил из нас, кто-то нет,
Как мы жили без этой аллейки,
Как заботливо утром из лейки
Поливал деревца старый дед...

Сорок лет пронеслись чередом,
Ни людей, ни страну не жалея,
И на месте двора и аллеи
Уже вырос давно новый дом.
Но не радует зеленью фон,
Из стекла и бетона он соткан.
И не слышатся зовы из окон.
А зачем, если есть телефон?

А зачем, раз ребят и девчат
Интернет разлучил с внешним миром?
И они заперлись по квартирам
И друг другу лишь в чатах строчат.
От парковки в подъезд семеня,
Проплывают жильцы без эмоций...
За лопату никто не возьмётся.
Видно некому, кроме меня...

Кипит новостями мир, проблемы со всех сторон
Кружат и летят в эфир, как стаи крикливых ворон.
Но в грохоте бурь и войн и сквозь дикий ор толпы
Пусть голос несется твой, как зов одинокой трубы.

А ты труби о любви, пиши о любви и пой,
Любовью одной живи, дыши только ей одной,
Ее береги всегда, иди за нее на бой!
Тогда через все года любовь полетит за тобой.

Любители светских склок твердят: "Измельчал поэт,
Не тот уже стиль и слог, и образов жизненных нет!"
Не верь ты словам пустым и время не трать на спор.
Будь честен с собой самим и мнениям наперекор

Труби, труби о любви, пиши о любви и пой,
Любовью одной живи, дыши только ей одной,
Ее береги всегда, иди за нее на бой!
Тогда через все года любовь полетит за тобой.

И если огонь в крови угаснет не до конца,
И если слова твои хоть в чьи-то проникнут сердца,
То верно когда-нибудь продолжится вновь строка,
На твой кто-то встанет путь Любовь воспевать. А пока

И ты труби о любви, пиши о любви и пой,
Любовью одной живи, дыши только ей одной,
Ее береги всегда, иди за нее на бой!
Тогда через все года любовь полетит за тобой.

В нашей кухне витал
Восхитительный дух тарталеток,
Свой пленительный мир
Из восторгов моих возводя.
А за тёмным окном
Журавлиные клинья под лето
Забивала зима
Кулаком ледяного дождя.

Из каких родников
И душевных мелодий тончайших
Ты сплетала покров,
Укрывающий нас в холода?
И являлись на стол
Тонкостенные белые чаши,
И в напиток богов
Превращалась простая вода.

Цзиндэчжэньский фарфор,
Преисполненный чайною негой,
И сердца согревал,
И беседы изысканный шёлк.
А за тёмным окном
Фонари столбенели от снега,
Наблюдая, как он,
Словно пьяный, то падал, то шёл…

Когда день устанет,
И вечер устанет,
И полночь настанет,
И пеплом укроет закат,
Сияньем луна
На город прольется.
Туманна она –
Как будто со дна
Сухого колодца
Мы видим вверху облака.
И выйдет, как раньше,
Поэт и обманщик –
Бессмертный шарманщик
С шарманкой на сретенский двор.
Грустит на плече
Его обезьяна
В зеленом плаще
С золотой бахромой.
И тихо шарманка
Печальный начнет разговор.
Мне тоже печально.
Я понял случайно
Заветную тайну,
Укрытую тенью ночной:
Устал повторять
Свою песню шарманщик,
Надежды терять,
Любимых терять…
И плачет, как мальчик,
Что песни не знает иной.

Пусть сложением порой не атлеты,
Но с рожденья до последнего слога
Мы - участники большой эстафеты
В олимпийских играх Господа Бога.
Нам о правилах когда-то сказали
И тихонько на трибуне присели.
Но с тех пор, как затерялись скрижали,
Мы себе рисуем разные цели.

Эстафеты принцип в целом понятен:
Избежав и тупика, и паденья,
Свой этап пройдя без трещин и вмятин,
Что-то взять и передать в поколенья.
В разных странах и по разным дорожкам
И в жару, и от мороза синея,
Мы по жизни мчимся не понарошку
И несём с собой, кому что ценнее.

Кто-то хочет сам прожить без печали,
Ничего не оставляя потомку;
Кто-то бережно несёт, то что дали,
По пути чтоб не рассыпать котомку.
Кто уверенно идёт в одиночку,
Кто-то держится за маму и папу,
Кто в мгновенье превращается в точку,
Ну а кто-то век бредёт по этапу.

Кто с надеждой обращается к Богу,
Возлагая на него упованья,
Кто, в сердцах кляня и бег и дорогу,
Сняться сам решает с соревнованья.
Кто-то хочет убежать, да подальше,
Кто-то хочет ухватить, да побольше,
Кто на правде строит путь, кто на фальши,
И не ясно, кто продержится дольше...

И висит кривым мечом знак вопроса:
Что нам выбрать? От чего отказаться?
Что в дальнейшем пригодится для кросса?
А чего не стоит даже касаться?
Кто же первый в эстафете без правил?
Чья команда победит в этой гонке?
Тот узнает, кто на старт всех поставил
И сидит теперь тихонько в сторонке...

Колокольчик - голос ветра - на китайском красном клене
мне сказал татуировщик: будет больно, дорогая
он собрал свои иголки, опустившись на колени
на его лопатках птица вдаль глядела, не мигая

он достал большую книгу в тростниковом переплете
будет больно, дорогая, выбирай себе любое:
хочешь - спящего дракона, хочешь - бабочку в полете:
это тонкое искусство именуется любовью

я его коснулась кожи, нежной, смуглой и горячей
точно мёд, в бокале чайном разведенный с красным перцем
будет больно, дорогая! - я не плачу, я не плачу,
я хочу такую птицу, на груди, вот здесь, над сердцем

...колокольчик - голос ветра - разбудил нас на рассвете
алым, желтым и зеленым дуновением Китая
было больно, больно, больно!.. но, прекрасней всех на свете,
на груди горела птица, никуда не улетая

Я не похожа на жену поэта,
За мной не увиваются Дантесы, -
И, может быть, в отместку мне за это
Ты не похож на мужа поэтессы.
Не хочешь ты ни денег, ни покоя,
Тебе не нужно ни войны, ни мира,
И может быть, в отместку за такое
Я не похожа на жену банкира.

Но все равно и мне охота на исходе дня
Чтоб ты устроил праздник для меня –
Мы так устали…
Давай возьмем бутылочку французского вина,
На ней от пальца вмятина видна,
Король оставил.

Я на жену вельможи не похожа,
Мне жалко тратить время на фуршеты,
Ты, слава богу, тоже не вельможа,
Живут недолго при дворе поэты.
Все оттого что с ними нету сладу,
Сначала лесть, потом – дуэль и ругань,
Как правило, им подсыпают яду,
А заодно в бокалы их супругам.

И потому прошу тебя во избежанье бед,
Давай устроим праздник тет-а-тет, -
Да, мысль простая…
Возьмем с собой бутылочку французского вина,
На ней от пальца вмятина видна.
Бурбон оставил.

Следы от пальцев это слишком смело,
Нам не понять таких неугомонных.
Я не похожа на жену Отелло,
Ты не похож на мужа Дездемоны.
Молилась на ночь, а листок бумажный
Спалила со стихами на огне я.
Оставить след – конечно, это важно,
А не оставить – может быть, важнее…

Давай пройдем как лето, без билета, налегке,
Оставив только след руки в руке
Да пару строчек.
Возьмем с собой бутылочку французского вина,
На ней от пальца вмятина видна,
След одиночек.

Три раза в году цветёт тамариск
и только один — джугда,
от этих сухих сумасшедших брызг
кипит зеленей вода,
и солнцем каждый листок пригрет,
и зной, да такой, в тени,
что если ты хочешь сказать мне нет,
то лучше повремени.
Пусть зной спадёт и падёт роса,
и жук пролетит ночной,
и вспыхнут холодные небеса
над нами, тобой и мной,
и к тамариску прильнёт джугда,
и грянет, да так, с ветвей,
что если ты хочешь сказать мне да,
то лучше сказать скорей.

Я девушка с развитым мозжечком.
Мой ум достоин Нобелевских премий.
Как говорится, в мини-юбке гений.
По ней меня не спутать с мужичком.
Мой текст, который я себе пишу
В уме орфографически приятен.
Пусть не для всех мое клише понятий,
Я думаю совсем не по клишу.

Долго дождик слезы лил.
Град прошелся от души.
Парень девку полюбил,
Ноги хороши.

Сомнений нет, что в области дискуссий
Я форы дам, а после догоню.
От собственного интеллекта прусь я,
Хоть и несу фигню.
Нет ни одной направленности в мысли,
Где до сих пор непохлебала щей.
Мои подруги как-то все обвисли
В смысле логики вещей.

За поселком лес густой
Дальше речка, бережок.
Ходит Ваня холостой,
Нервы бережет.

Кайф в этом есть,всем указать на место
В моем понятии несущих дребедень
Я знаю много про муку, про тесто
И как устроен пельмень.
Фразеологизмами побаловалась в школе,
Aнтонимы с синонимами в ряд.
И знаю в общем кое-что о женской доле -
Люди говорят..

Сколько в мире на кону
Замечательных идей!
Улететь бы на Луну,
Но пятеро детей!

Порою в споре оппонентов теребя
Все постулаты выверну вверх дном.
Впадаю в ступор от самой себя,
Не каждому дано.
Научный метод - это не мое,
Пусть остается до сих пор открытым счет.
Первично знаю было бытие,
А как еще??

Сладко было на пиру,
Cоловей в лесу споет!
Зинку замуж не берут,
Да ну ее!!

Дeвушку с развитым мозжечком...

Попросили написать песню.
Чтоб без юмора "по взрослому" справил.
Я ответил,что смогу, честно.
Намекнули нежно так - старый.
Хватит шуткой утруждать пальцы,
Вон и кожа на руках сохнет.
Не за ради похвалы братцы,
Репутация у меня мокнет.

Мне Митяев не звонит что-то,
Пугачева не звонит Алла.
Ну совпали кое-где ноты,
Всего лишь пять,а это так мало!!
Плагиат я не люблю сильно,
Как услышу мышцы скул сводит.
Но для многих воровать стильно.
Я уж точно не такой ...вроде.

Приставучие вокруг люди.
Напиши,да напиши - помню!!!
Попросили я сказал:Будет!!
Нагрубить в ответ не смог - скромный!!
Тут врачи нашли гастрит - колит.
Запретили ветчину,сало.
Что ж теперь вобще не есть что-ли?
И Митяев не звонит с Аллой!!

Есть особая людей каста
Вобщем развитых уже,зрелых.
Улыбаются они часто
И смеются за спиной смело.
Утоляя так сказать жажду
Много их таких вокруг ходит.
И подумал про себя каждый:
Я уж точно не такой вроде

Ожиданием чуда мир бредит,
Только образ то у всех разный.
Кому нужен миллион денег,
А кому-то хлeб да соль праздник.
Я - из общего числа, свой я.
От невежества пешком к сути.
Если я сейчас пою стоя,
Значит жизнь удалась - шутим!!

Мы любим до безумия всегда,
Прекрасное, как юное начало.
И чувства длятся долгие года,
Когда мы любим - как же это мало.
Мы любим - это чудо дарит нам,
Те дни, что оборвутся раньше срока.
Мы любим, мы страдаем по ночам,
Когда нам очень, очень одиноко.

Мы думаем, что будет так всегда,
В объятьях коротая дни и ночи.
Струится жизнь, как вешняя вода,
Её не замечаем, между прочим.
И любим мы, когда покой и сон,
Напьемся и хмелеем от чего-то,
И ангелы поют нам в унисон,
Нам, с высоты высокого полета.

Но почему стремимся мы всегда
В манящие и призрачные дали?
И наша путеводная звезда
Ведёт от нас тревоги и печали.
Нам надо снова научиться жить,
Забыть о боли, не бояться смерти,
И не порвать связующую нить,
Из этой вечной жизни-круговерти.

Готовы мы гореть всегда в ночи,
И просто жить, не чувствуя разлуки.
Растягивая время, мы молчим,
Когда чужие обнимают руки.
Ударит колокол в душевной пустоте,
Являя тех, кого мы не забыли
Ну а жестокости нас научили те,
Кого мы до безумия любили.

Татьяна Вед
Запределье
Мы встретились: два разума, две воли
два взгляда, две Вселенной, два зерна
Нам эта встреча не добавит боли
она так своевременна верна.
И в запределье в зазеркальном мире
В местах где свет живой и важен звук
Друг друга тайным знанием дарили
Творили мы, не разнимая рук
Сюда не всех берут, не всех пускают
В тот тонкий мир давно заказан путь
Тем, кто легко тела свои сливают
Ненадолго, сливаясь, словно ртуть
Здесь грани зыбкие дрожат от напряжения
и нет деления: «он» или «она»
Здесь душ слияние и сердец спряжение
И юная, и вечная весна…
Из светлых глаз с тобой делилась светом
Черпала ночи тьму из глаз твоих-
Учились мы с тобой дышать рассветом
Его как раз хватило на двоих.