Заявки - архив интернет-конкурса

ЛЕГЕНДА О МАРКО

В лесу над рекой жила фея.
В реке она часто купалась;
И раз, позабыв осторожность,
В рыбацкие сети попалась.
Её рыбаки испугались,
Но был с ними юноша Марко:
Схватил он красавицу фею
И стал целовать её жарко.
А фея, как гибкая ветка, —
В могучих руках извивалась,
Да в Марковы очи глядела
И тихо над чем-то смеялась.
Весь день она Марка ласкала;
А как только ночь наступила,
Пропала весёлая фея...
У Марка душа загрустила...
И дни ходит Марко и ночи
В лесу, над рекою Дунаем,
Всё ищет, всё стонет: «Где фея?»
А волны смеются: «Не знаем!»
Но он закричал им: «Вы лжёте!
Вы сами целуетесь с нею!»
И бросился юноша глупый
В Дунай, чтоб найти свою фею...
Купается фея в Дунае,
Как раньше, до Марка, купалась;
А Марка — уж нету...
Но всё же
От Марка хоть песня осталась.
А вы на земле проживёте,
Как черви слепые живут:
Ни сказок о вас не расскажут,
Ни песен про вас не споют!

ПРОЩАЛЬНЫЙ СНЕГОПАД
Муз.Антонины Корсаковой

1.Вьюжит.Кружит в луче снегопадная
Белизна , белизна , белизна !
Необьятная , мириадная
Из небес словно льётся она .

Припев:
Прощальный снегопад,
Печальные глаза,
Всё сказано давно
И повернуть нельзя.
Прощальный снегопад,
Последнее «Прости!»-
Он к прошлому уже
Засыпал все пути.

2.Я ловлю светлопад ладонями ,
На красавиц смотрю нездешних ,
Как и ты - холодных и стройных,
Невесомых , совсем безгрешных…

Припев.

3.Здесь , у дома почти запорошенного ,
В белый вечер , легки и тихи ,
Вдруг приходят , как слёзы непрошенные ,
Как снежинки - разлуки стихи !

Припев.

Дарья Корсакова
Новогодняя.

Тишина, и в тёмном небе
Бродят отблески салютов,
Сонно капают минуты,
И стекает с крыш вода.
В послепраздничном тумане
Одинокие трамваи,
Путь нелёгкий вспоминая,
Убегают в никуда.

К твоему тёплому плечу прижмусь щекой,
И разольётся в сердце счастье и покой.
Мне уходящего теперь совсем не жаль,
И пусть январь…
Повешу над постелью новы календарь.

Из гостей никто не едет,
За стеной молчат соседи,
И мерцаньем слабым светит
Нить гирлянды за окном.
Знаю, снег к утру растает,
И никто не угадает,
Для чего он выпадает
Белым праздничным ковром.

К твоему тёплому плечу прижмусь щекой,
И разольётся в сердце счастье и покой.
Мне уходящего теперь совсем не жаль,
И пусть январь…
Повешу над постелью новый календарь.

Освещённый огнями цветными, нарядный, живой
Засыпает мой праздничный город, любуясь собой.
Нас с тобою никто уже больше сегодня не ждёт,
И, обнявшись, вдвоём мы уходим вперёд, в Новый Год.

«Потому, что есть такие люди…»

Говорят, что нынче мир не тот,
Неизвестно что ввиду имея,
Может, я писать и не умею
И лишь зря испачкала блокнот.
Даже если правду говорят,
Я пока не стану бить тревогу,
Лучше я скажу спасибо Богу
За людей, что вкруг меня сидят.

Я смотрю в их ясные глаза,
И, признаюсь честно, между нами,
Этот мир не так уж неисправен,
И не стоит так спешить назад.
Лучше пристальней смотреть вперёд
И искать внимательнее взглядом
Тех, с кем хочется остаться рядом,
И тогда, быть может, повезёт.

До сих пор в сердцах живёт любовь,
Снятся сны, сбываются надежды,
Взгляд встречает взгляд, как прежде,
Песни душу согревают вновь.
Я сегодня слово всем даю,
Что худого на земле не будет,
Потому что есть такие люди,
Для которых я сейчас пою.

Здесь счастливый конец… Моя главная роль
Мне даётся, увы, не легко.
Здесь немое кино, видно, в этом вся соль,
Небо в дымке седых облаков.
В новом кадре немом – твой бессмысленный взгляд,
Мой беззвучный аккомпанемент.
Мы с тобою как будто лет десять назад
Вместе первый встречали рассвет.

Припев: А я по-прежнему ребёнок,
И покуда моё детство мне не кажется кошмарным сном,
Не кидай в меня спросонок
Лень, плохое настроение, скуку и хандру, давай потом!
У меня в кармане ноты,
Ленты, книжки, сны о счастье и надломленная гордость…Пусть
Уходящего невзгоды,
Боль, потери и ненастья не коснутся, будет светлым путь.

И пока ты, в великих погрязший делах,
Свой нелёгкий прокладывал путь,
Вновь во мне поселился отчаянный страх
Птичку с ветки случайно спугнуть.
Я воюю за то, о чём знаю пока
Только пару избитых клише.
Только вот у бойца онемела рука,
И ни грамма отваги в душе.

Знаешь, много не надо, на этом пути
У меня очень скромная цель –
Уголок для тепла и уюта найти
И делить с близким сердцу постель.
И пока ещё можно отсюда сбежать,
Уходи за своею мечтой,
Чтобы там, где могу хоть два слова связать,
Я могла оставаться собой!

Припев…

Ты называешь меня по имени
И улыбаешься мне так ласково…
Жаль, эти чёрточки, эти линии
Не написать ни углём, ни красками.
Целуешь руки мои так бережно,
Так осторожно влечёшь в объятия…
Жаль, мало времени нам отмерено,
Жаль, что пою, как всегда, некстати я.
Вновь расписала окошко инеем
Зима, твоими согрета ласками…
Жаль, эти чёрточки, эти линии
Не написать ни углём, ни красками.

И занавешены окна спящие
Дыханья жаркого лёгкой дымкою,
Прикосновения говорящие
Мне речь твою произносят пылкую.
В глаза мои смотришь серо-синие
С мечтами, песнями, снами, сказками…
Жаль, эти чёрточки, эти линии
Не написать ни углём, ни красками.

Ты называешь меня по имени,
А мысли птицами разлетаются,
И эти чёрточки, эти линии
Ни сном, ни временем не стираются.
Пусть лапой плюшевой белой-белою
Снег нас укутал в ночи таинственной,
Меня смешную, меня несмелую
Ты забирай насовсем, единственный.

Приелись знакомые улицы,
И даже мне порой кажется,
Плелесть их полная дурости
Сажею черной изгажена.
Не дав виду, очень покорно
К краю города себя увезу.
Выйду из зоны комфорта
И заплутаю в лесу.

Из труб полусгнивших заводов.
Тут воздух отравленный горек.
Льют в реки зеленую воду
Так низко над уровнем моря.
Дышать тяжело, воздух спёртый,
А хочется чтоб восемь двести.
Выйти из зоны комфорта
В зону смерти на Эвересте

И, как искупавшийся в нефти,
Не сможешь отмыться в воде
От кислой деструкции этих
Крайне токсичных людей.
Для них ты из низшего сорта,
Хочу разорвав все границы
Выйти из зоны комфорта
К хищным животным и птицам.

Не будите, пусть я не увижу рассвет!
В моей музыке снов твой яркий свет,
Ветер слов поет мелодию октября
В моей музыке я каждый день встречаю тебя,

Алена, ты в музыке моих снов!

Я угадаю мелодию с первых трех нот,
Поправь меня, если взял неверный аккорд.
Я подстрою струны всей своей души
Ты в мой сон взять себя разреши,

Алена, ты в музыке моих снов!

Разбудите меня, если я наяву
Вдруг услышу стук сердца на третьем ладу,
Это музыка снов наконец ожила,
через вечность ко мне вмиг тебя привела,

Алёна, ты моя в музыке моих снов!

Нежность тихих долин в глубине твоих глаз
Может больше сказать, чем я знаю о нас.
Только из-за неё я, как прежде, живой:
Мое счастье в мгновении рядом с тобой.

Алена, ты в музыке моих снов,
Ты моя в музыке моих снов,
Ты моя!

А я говорю с тобой
Неровной строкой письма –
Опять понесло судьбой
Меня по чужим домам.
Но память моя жива,
Сквозь время к тебе иду,
Я помню твои слова
"Люблю, беспокоюсь, жду".

Таких расстояний нет,
Чтоб имя твое забыть,
Ведь снова придется мне
Идти и лететь, и плыть.
Опять на краю земли
Дневную встречать звезду
И слышать слова вдали
"Люблю, беспокоюсь, жду".

А в круговороте дней,
Дорог, городов и лиц
Становятся все тускней
Огни золотых столиц.
Но свет и тепло огня
Несут через темноту
Слова, что меня хранят,
"Люблю, беспокоюсь, жду".

Двину заметет метель,
Приморье сожжет жара,
А мы с каждым днем не те,
Что были еще вчера.
Но знаю, в любых краях,
Но верю, в любом году,
Как прежде, услышу я
«Люблю, беспокоюсь, жду».
Но знаю, в любых краях,
Но верю, в любом году,
Все так же, услышу я
«Люблю, беспокоюсь, жду».

Алтайские горы.

Конец разговорам, недолгие сборы,
Рюкзак на загривок, и в горы - айда!
В Алтайские горы, роднее которых
И лучше которых нигде не видал.
Тропой незаметной в распадок заветный
За энное время, шутя, добредем.
И скажем довольно, что все же мы больно,
По-прежнему больно легки на подъем.

Из камня подушка, из листьев рубашка,
Как в эру "до нашу" пришли мы сюда:
Звенит Колотушка, стрекочет букашка -
Так было когда-то, так будет всегда.
Мы наполовину в грибах и малине,
Язык диким ревнем до боли истерт.
Клубника-черника, водицы черпни-ка,
Все сыпь в котелок и тащи на костер.

На травке валялись, с природой сливались,
Текла облаками неспешная мысль.
Попили, поели, попели под елью,
На время взглянули и двинулись вниз.
Знакомой тропою веселой толпою
Мы катимся в город, как знать - навсегда?
В мозгах просветленье, в порядке давленье,
Нам разве за 30?..
Нам разве за 40?..
Нам разве полсотни?..
Да так - ерунда.

____________________________________________________
Колотушка - ручей на Ивановском белке, Алтай.

Прорастают ночи снами,
Сны летают над домами
И выделывают с нами
Черт-те что –
То ли будни, то ли диво,
То печально, то счастливо,
Нереально и правдиво
На все сто.

Вырастает утро нотой
Нескрываемой зевоты,
Что улыбкой для кого-то
Круглый год.
Но, ее не замечая,
Громко радио включаем,
Глушим сон горячим чаем
И – вперед.

Обрастает день делами,
Все дела идут узлами,
Разобраться в этом хламе
Нету сил.
И все время – что мы, где мы…
Гнем свое, куем системы,
Их ломаем, бьемся в стены,
Колесим.

Вечер ленью зарастает,
В мягком кресле тело тает,
В дом влетает тьма густая
До утра.
Шум воды на кухне нуден,
Все равно закрыть забудем.
Вот и кончился мой будень,
Спать пора.

Прорастают ночи снами…
Сны летают над домами…

В такую погоду на улицу что-то не тянет,
Вторую неделю по городу хлещут дожди.
Как славится лето гостями, да и новостями,
Так осенью поздней ни тех, ни других и не жди.
Подвинем поближе к камину любимое кресло
И старую трубку любимым набьем табаком,
Чтоб хоть на мгновенье прошедшее лето воскресло,
Лизнуло по памяти теплым своим языком.

Трещат, разгораясь, дрова – вот хорошая тяга.
И кофе что надо, не кофе, а липовый мед.
Но что-то совсем распоясался ветер-бродяга –
То взвоет в трубе, то водою по стеклам стегнет.
А где же мой клетчатый плед, ах, какая нелепость,
Чуть-чуть не забыл, так, теперь он на месте, вот тут.
Все в полном порядке, смотрите, мой дом – моя крепость,
И в крепости этой и свет, и тепло, и уют.

Какое блаженство покоиться в кресле под пледом,
Прихлебывать кофе, смотреть на огонь и курить.
И надо признаться, вообще-то, что жаркое лето
Не в силах таких вот волшебных минут подарить.
И мысль разогретая сразу приходит в движенье,
К фантазиям буйным меня постоянно влекло.
А впрочем, все спетое выше – плод воображенья,
Одна лишь реальность – октябрь за оконным стеклом.

Ведь взрослым не докажешь, что за окнами весна,
И, не поевши даже, во двор бегу я после сна.
Там распустилась, может, вишня, что я посадил,
Но вместо вишни что же – дворник руки распустил.
Ему мешать не буду, я на улицу лечу,
Улыбку вижу чью-то и от счастья хохочу.
А пасмурные лица я, встречая, горевал:
Эх, был бы я милиция, за это б штрафовал.

И я хочу, чтоб никогда
Не наступали холода.
Хочется только и всего –
Весны, а больше ничего

Витрины - словно лужи, ну а лужи - как стекло.
И я смотрю снаружи, как в витринах тяжело
Усатыми букашками троллейбусы ползут,
А в лужах - вверх тормашками они людей везут.
И в это воскресенье не заманишь меня в дом
Ни маминым вареньем и ни папиным ремнем.
Пускай остынет ужин, уроки выучу во сне –
Я после зимней стужи не нарадуюсь весне.

И я хочу, чтоб никогда
Не наступали холода.
Хочется только и всего –
Весны, а больше ничего

Посвящение Юнне Мориц

Взлети над суетой
И оглянись вокруг,
От праздности пустой
Войди в сплетенье рук,
В переплетенье душ,
Слиянье нот и слов,
В таинственную тушь
Из черно-белых снов.

Пленительную речь
Впусти в себя сперва.
Ах, жаль, нельзя сберечь
Мгновенья волшебства,
Зажать в кулак следы
Прошедших перемен
И годы пустоты
Стряхнуть с себя, как тлен.

Ах, жаль, нельзя вернуть
Минувшие лета,
Окошко распахнуть
В былое, где, всегда
Юна в потоке дней,
Нам Юнна сквозь туман
Несет души своей
Заветный талисман.

Взрослые игры на свежем воздухе.

А ты говоришь: "Телевизор включи,
Кончай над газетой сутулиться."
А я говорю: "А давай помолчим,
Пойдем, погуляем по улице."
Шажок по ступенькам, шажок по двору
И мимо ребячьих саней.
Я чувствую, ты начинаешь игру,
Не очень приятную мне.

А ты говоришь, что зима – не зима:
То снег, то морозы, то оттепель.
А я говорю: "Ты не знаешь сама,
Хотелось бы нынче чего тебе.
Похоже, ты не разобралась пока
Еще ни в зиме, ни в себе.
Вот тропка протоптана в синих снегах,
Пройдем-ка по этой тропе."

А ты говоришь, что тропа – не тропа:
Неровная что-то и тесная.
А я говорю: "Что ж, такая судьба,
Но главное, тропочка честная.
Мы этой дорожкой с тобою вдвоем
Друг с другом и боком о бок
Шагаем и громкие песни поем
Давно уж не первый годок."

А ты говоришь, что года – не года,
Они все такие различные.
А я говорю: "Вспомни время, когда
Сказал я тебе очень личное."
А ты говоришь, что и я уж – не я,
А я, раскаленный в дугу:
"Постой, - говорю, - дорогая моя,
Давай, - говорю, - ни гугу!"

А ты говоришь, что гугу – не гугу.
Ну, все. Больше я не могу.

Экипажу МПК
"Комсомолец Латвии"

Вот самая прекрасная из всех морских команд:
Корабль к бою и походу приготовить!
Винты взвихрили воду, тихо дрогнула корма,
И три гудка прощальных, и отданы швартовы.
А мы уходим в море, чтобы возвратиться вновь,
И мы вернемся, чтобы вновь уйти.
И старая тельняшка, словно старая любовь,
Родней всего того, что будет впереди.

На максимальной скорости корабль весь дрожит -
Работают турбины в усиленном режиме.
А в заданном квадрате, там совсем не миражи,
Там рыскают фрегаты под флагами чужими,
Там старые торпеды поднимаются со дна,
Пытаясь запоздалый дать удар.
И хоть уже для нас давно закончилась война,
Там гибнет летчик наш без всякого следа.

Опять сигнал тревоги зазвенел на корабле,
И на сырых ветрах два вымпела влажнеют.
Пускай не так уж часто мы бываем на земле,
Но знают все, что мы на палубе нужнее.
И мы уходим в море, чтобы возвратиться вновь,
А мы вернемся, чтобы вновь уйти.
И старая тельняшка, словно старая любовь,
Родней всего того, что будет впереди.

Год за годом, день за днем,
Несмотря на их движенье,
Иль одни, иль в окруженьи
Ходим мы в желанный дом.
День за днем, за годом год
В нем живут простые песни,
Там забытое воскреснет,
Непрожитое пройдет.

А чего еще желать
Для душевного покоя,
Где еще найдешь такое,
Чтобы мысль твоя жила.
И спешит рука к перу,
И перо спешит к бумаге –
Растворится день во мраке,
Тьма исчезнет поутру.

Год за годом, день за днем
В доме том поет гитара,
И горит свечи огарок,
Он погаснет – мы уснем.
Мы уснем спокойным сном,
Не вздыхая о прошедшем,
Но, с прошедшее нашедшим,
В сонный дом мы завернем.

И опять по мостовым,
По знакомым тротуарам.
Наша спутница гитара
Предназначена живым.
Предназначено для всех
Все, что теплилось ночами,
Все, что память отмечает
Суетой земных утех.

Наше проходит лето,
Давит сильней усталость.
Сколько уже пропето -
Сколько еще осталось?
Правда, вопросы эти
Вовсе не ждут ответов.
Мы, ведь, по сути – дети,
Дети страны Советов.

Деды нам обещали –
Будет в алмазах небо.
Мы им тогда прощали
Веру в любую небыль,
Но и не рвали жилы,
Глядя на их заветы.
Тихо, спокойно жили
Дети страны Советов.

Много того, что с нами
Было, сокроет осень,
Но вдруг зачем-то память
Детство наверх выносит -
Ветер кумач полощет,
Залит мир майским цветом.
Помнишь, как шли на площадь
Дети страны Советов?

Помнишь, как песни пели
В буднях великих строек?
Помнишь, как ложь терпели,
Помнишь, шагали строем?
Помнишь, как мы хотели
Солнца над всей планетой?
Только осиротели
Дети страны Советов.

Время, возможно, лечит,
Годы шальные мчатся.
Было б, пожалуй, легче
В детство не возвращаться.
Это не трудно вроде,
Если не знать секрета -
Видишь, повсюду бродят
Дети страны Советов.

Видишь, глаза прохожих,
Нашим лучатся светом.
Были и будем все же –
Дети страны Советов

Другу

Если старое помянем,
То тогда – глазенки вон.
Лучше новое поманим
И зароемся в него.
Отодвинем пыльный ворох
Новостей прошедших дней,
Влезем в омут разговоров
И усядемся на дне.
Влезем в омут разговоров
И усядемся на дне.

Помнишь, раньше было дело,
Так сидели мы не раз.
Время быстренько летело
С разговорами у нас.
Ах, чего же я сбиваюсь
На исчезнувшие дни.
Каюсь, каюсь, не ругайся,
Мне глазенки сохрани.
Не ругайся, каюсь, каюсь,
Мне глазенки сохрани.

Нет, с тобою мы, конечно,
Не минуем прежних лет.
Будем снова, друг сердечный,
Трогать их глубокий след.
Ты смотри-ка, все осталось
Без существенных потерь,
А то, что будущим считалось –
Настоящее теперь.

Как же все же мы похожи
Переулками души –
Как и я, ты вроде тоже,
Жить спеша, порой грешил.
Так, давай, грехи забудем,
Остальное сохраним.
Все ж, хорошие мы люди,
И такие – не одни.
Все ж, хорошие мы люди!
Слава Богу, что такие -
Золотые, молодые,
Очень скромные
Мы не одни! 

Я сижу на берегу в непогоду,
Я исписываю вилами воду,
Письмецо в реке отправлю в станицу,
С милой я хочу письмом помириться.

Подошел козел водицы напиться,
Я хотел ему в грехах повиниться,
Но козел дал стрекача, не прощенья –
Не хотел он быть козлом отпущенья.

Пролетала мимо птица-синица,
Я хотел хотя бы ей объясниться.
Отказалась та в душе мне копаться,
Журавля дала совет дожидаться.

Заглянул же в душу странник с котомкой,
Ни гроша не увидал он в потемках,
Пожалел меня убогий калика –
Приказал мне долго жить и не хныкать.

Понял я, что зря писал милой Тоне,
Слово, жаль, не воробей – не утонет.
Дроле нытиком предстать мне негоже,
Топором свое письмо уничтожу.

Душевные страдания.

Я сижу на берегу в непогоду,
Я исписываю вилами воду,
Письмецо в реке отправлю в станицу,
С милой я хочу письмом помириться.

Подошел козел водицы напиться,
Я хотел ему в грехах повиниться,
Но козел дал стрекача, не прощенья –
Не хотел он быть козлом отпущенья.

Пролетала мимо птица-синица,
Я хотел хотя бы ей объясниться.
Отказалась та в душе мне копаться,
Журавля дала совет дожидаться.

Заглянул же в душу странник с котомкой,
Ни гроша не увидал он в потемках,
Пожалел меня убогий калика –
Приказал мне долго жить и не хныкать.

Понял я, что зря писал милой Тоне,
Слово, жаль, не воробей – не утонет.
Дроле нытиком предстать мне негоже,
Топором свое письмо уничтожу.

Я лежу на рундуке,
От тоски страдаю.
Приютилась на руке
Голова пустая.
За бортом шумит вода,
Над водою чайки.
Думал – горе не беда
В полосатой майке.

Мне суда вокруг трубят,
Что беда – не горе.
Табунишко жеребят
Держат на запоре.
Им бы выбиться из сил,
Гнать корабль к рассвету.
Я б давно их отпустил,
Да приказа нету.

Ну а в море не страшат
Ни беда, ни горе.
Словно стадо верблюжат
Многогорбо море.
Мне давно уже пора б
Сжать штурвал свой цепко.
Только к пирсу мой корабль
Пришвартован крепко.

Ну, вот наконец то, что так мы хотели –
Остался любимый кусочек недели.
Нам в пятницу вечером ужин не нужен,
Мы грузим машину по самые уши:
Рассаду, подкормку, крепеж, инструменты,
Доску обрезную и центнер цемента,
Корзину с едой и собаку в придачу.
Мы едем, мы едем на дачу, на дачу.

На даче привольно, просторно, свободно,
Там можно построить, что только угодно,
Пусть грустный Хеопс нервно курит в обидке,
Уныло косясь на свою пирамидку.
И с агрокультурой все в полном порядке –
Есть клумбы, теплицы и ровные грядки,
По грядкам собака там весело скачет.
Мы едем, мы едем на дачу, на дачу.

А можно еще, наработавшись вволю,
Сорваться и в лес, и на речку, и в поле.
И вовсе неважно, какая погода –
Прекрасно любое для нас время года.
Там каждому гостю местечко найдется,
Зажарится мясо, и рюмка нальется.
Забыть огорченья, запить неудачи
Мы едем, мы едем на дачу, на дачу.

Ах, как же хотелось, ах, сколько мечталось,
Мерещилось, мнилось, смотрелось, читалось,
И думалось, и говорилось, и снилось,
И вот, наконец, это осуществилось.
Ай, доброе дело, хорошее дело –
Гуляет душа, укрепляется тело.
И будет теперь только так, не иначе –
Мы едем, мы едем на дачу, на дачу.

На Ивановском белке
Ледники не тают летом,
На Ивановском белке ветры кедры теребят.
Я стою на леднике,
Щурюсь я от солнца с ветром,
И при этом, и при этом вспоминаю я тебя.

Разбежались по кустам
Все ручьи с высокой кручи,
Расплескалась по горам зелень, охра, бирюза.
Мне чудесные места
Открывает лес могучий,
Отражаясь в небе синем, будто бы в твоих глазах.

Поднимается в зенит
День блестящий и шумящий,
Остро пахнущий хвоей, солнцем, снегом и листвой.
И заливисто звенит
Птичий хор из гулкой чащи,
Рассыпаясь бубенцами, словно смех веселый твой.

Мне тот хор давно знаком,
Я ему с восторгом внемлю,
Озирая с высоты горы, кедры и ручьи.
И, в траву упав ничком,
Обнимаю эту землю,
И ее тихонько глажу, словно волосы твои.

На Ивановском белке
Ледники не тают летом,
На Ивановском белке ветры кедры теребят.
Шел я в горы налегке,
Только песня не об этом,
Эта песня, дорогая, получилась про тебя.

Новый Год

Вот и новый Новый Год
С елками витринными.
Озабоченный народ
Пахнет мандаринами.
Суета и там, и тут,
Все бегут, везут, несут,
Холодильники полны
Всякой вкусной всячины.

Старый год закончит ход
Бойкою старушкою.
Шар Луны в ночи плывет
Елочной игрушкою.
Но возможен поворот:
Для кого-то – новый год,
Для кого – очередной,
Как бесцветное кино.

Мы усядемся за стол
В сладком предвкушении –
Поскорей бы он пришел,
Праздник с продолжением.
Но не станем мы опять
Счастья нового желать,
Нам достаточно всего
Просто счастья старого.

Так не будем в декабре
Ежиться и тужиться –
Зимний праздник на дворе,
Несмотря на лужицы.
И осталось для души
Дом построить, жизнь сложить.
Вроде нечего тужить,
Нарисуем – будем жить.