Заявки - архив интернет-конкурса

"Привяжи меня в море к мачте"
ст. Ольга Седова
Муз. Наталья Овчинникова

Привяжи меня в море к мачте,
Прирасту в тёмном зале к креслу.
От гитары твоей заплачу,
Пропаду, оживу, воскресну.
Залепи мои уши воском,
чтобы песни летели мимо,
Обрастаешь не нужным лоском,
И другую зовёшь любимой.

Завяжи мне глаза повязкой
Стерегущей табачный запах,
Не дразни недоступной лаской,
Не меня ждёт в хозяйки замок.
Напои меня тихим светом,
Чтобы сердцем я разглядела,
Как витает любовь в тех сферах,
Где для счастья не надо тела...

Танго. Посвящение А. Пьяццолле

Алина Симонова

Смолк бандонеон.
Спят города. Спят полустанки.
Нет вечных имен.
Нет ни следа.
Есть только танго.

Танго.
Нас давно не касалось время.
Слышишь, тик-так-танго? -
Это мое живое сердце рядом...

Танго.
Почему я тебе так верю,
Всем твоим приманкам?

Раненым зверем
Смолк бандонеон.

Канула в снег серая свора.
Нет вечных имен.
Отдан весне каменный город.

Танго.
Я прощаюсь с тобой, не так ли?
Я сбиваюсь с такта.
Я забываю голос твой,
Послушай...

Танго.
Мы с тобой заигрались в старость.
Что же нам осталось?

Жалкой шарманкой
Смолк бандонеон.

Аэропорт
Аэропорт, аэропорт. Стою на краешке земли.
А за окном, а за стеклом, горят сигнальные огни.
Воздушный флот, воздушный флот, тебя он скоро унесёт.
За день, за ночь, за Новый год, за горизонта поворот.
Если б были все дроги нам известны до конца,
Не блуждали бы по жизни в вечных поисках сердца.
А пассажиры прилетают, улетают кто куда.
Только я здесь остаюсь навсегда.

Помню день, когда однажды, прилетела ты ко мне.
И теперь уже не важно, что я думал о тебе.
Белым облаком по небу друг за другом шли года.
И, что я счастливым не был, не поверю ни когда.
Самолёты, самолёты, вы всегда стремитесь в даль.
Ваше кредо – бесконечность, и вам прошлого не жаль.
Может быть, другие люди там живут совсем не так.
Может быть, но только сердце не пустяк.

Вот уже подали трапы и закончен спецконтроль.
И готовы стюардессы отыграть вам свою роль.
Только ты бежишь от трапа, и уже в который раз.
Значит, всё-таки не слабо повязало в жизни нас.
Самолёты, самолёты улетают кто куда.
Только мы с тобою вместе остаёмся, как всегда.
И ты опять меня ругаешь, и опять ты мне грозишь.
Улететь, но ни куда не улетишь.

Улететь. Ну, и куда ж тебе лететь?
Улететь. Ну, и куда ж ты полетишь?

Дама Пик

Толи карта выпала на сукно зеленое,
Толи кто схитрить успел, да с моей судьбой,
Только все пошло не так, толи масть крапленая,
А толи эта дама пик просто вертит мной.

А игра не строится, пики нынче козыри,
Где-то дама черная бродит по рукам.
Я опять зашел не в масть, пью вина до одури,
Ах вы пики козыри, ой моя мадам.

Вам в колоде карточной жить легко и весело,
Каждый день тусовка и раздаче тоже быть,
Отчего ж ты, милая, черный знак повесила?
От того ли, что устала нелюбимой жить?

Но при таком призвании, Вам не полагается
Ни любви, ни дома, разве кофе по утрам,
Три очка на мизере, да марьяж по случаю,
Веселись, везучая, королева дам.

Ой, моя головушка, битая, пропитая,
Сколько же достанется для тебя невзгод,
На столе останется карта непобитая,
Ухожу я, вы играйте, может повезет.

1-й куплет.

Дворник
Вертится метелица меж больших домов
Заметает тротуары. Дворник будь здоров!
Завтра утром, на рассвете, лишь пройдёт пурга,
Я услышу, как лопата врежется в снега.
Припев:
Но, только дворник не прав, не прав - это зима.
И, как нужно мести снега она лучше знает сама.
И дворник не будет долго рад, завтра новый снегопад,
Переправит все ошибки, что он сделал, все подряд.
И будет дворник не рад.

Спорится с метелями, бурям, вопреки.
Управдомом посланы люди-дворники.
И метель уйдёт на время, что б обиды забыть.
Но, на завтра вновь вернётся, нам снега дарить.
Припев:
А этот дворник не прав, не прав - это зима.
И, как нужно мести снега она лучше знает сама.
И дворник не будет долго рад, завтра новый снегопад,
Переправит все ошибки, что он сделал, все подряд.
И будет дворник не рад.

Я брожу по улицам и в моё лицо,
Снег летит загадочный, лезет в пальтецо.
Редкие прохожие по домам спешат.
Ну, куда ж вы , люди гляньте! Это ж снегопад!
Припев:
А этот дворник не прав, не прав - это зима.
И, как нужно мести снега она лучше знает сама.
И дворник не будет долго рад, завтра новый снегопад,
Переправит все ошибки, что он сделал, все подряд.
И будет дворник не рад.

То гулянки, то попойки,
То веселье до зари.
Жизнь несётся словно тройка,
А куда не говорит.
То дорогой , то просёлком ,
То по полю напрямик.
То в глазах мелькают ёлки,
То покажется твой лик.

Бесконечная дорога,
Без начала и конца.
Вы куда несётесь кони,
Рапалённые сердца.
Но ответа не дождаться,
Не услушать на лету.
Расставаться. Расставаться.
На пустынном берегу.

Ка бы мне остановиться,
Оглядеться, помолчать.
Заглянуть в родные лица,
Что-то важное понять…
Но прекрасно понимая,
Что живу лишь на бегу,
И уже остановиться
Я пожалуй не смогу.

Золотом, золотом, золотом по зелёному, по зелёному.
Жизнь отписала, мальчонке, не смышленому.
Мать кормила, по чёлке его гладила.
Из мальчугана – мужика ладила.
Ты, подрастай, скорей, мой единственный.
И постигай скорей, истины.
Помни, как мать тебя по головке гладила.
Как, из тебя человека ладила.

И над рекою листопад
Снова затеет свой парад.
Прелой листвою берег укроет ,
И, не вернёшь назад.
Видео – ролик юных дней.
Милые дни весны своей.
Листьев круженье - занавес прожитых дней.

Золотом, золотом по зелёному, по зелёному.
Школьные годы катились, липы с клёнами, липы с клёнами.
Но оставалась она, где-то рядышком.
Как река, со своим камешком.
А, он , обивая бока о товарищей,
Лишь, сохранить в себе старался пожарище.
Той любви, в которой его нежели.
Той, без которой он умер бы, ежели.

И над рекою листопад,
Снова затеет свой парад.
Прелой листвою берег укроет
И не вернёшь назад.
Видео - ролик школьных дней.
Лица и смех своих друзей.
Милых девчонок, и застенчивых парней.

И вот наступают года, долгожданные.
Здравствуйте милые, здраствуйте, желанные.
И не послушался мамки пророчества…
Вот, и остались теперь только отчества.
Но тот пожар, чем, не скупясь он жертвовал…
В добрых, ребячьих душах, разгораться стал…
Значит, не зря он по головкам, глаживал…
Значит не зря, по золотой земле, хаживал.

И над рекою листопад, снова затеет свой парад.
Прелой листвою, берег укроет, и не вернёшь назад.
Видео - ролик милых дней, запах и вкус любви своей.
Будет, что будет. Ведь видно осени видней.

Золотом, золотом, золотом по зелёному, по зелёному.
Жизнь отписала мальчёнке, не смышлёному…
Жить и гореть свечою не гасимою.
Золото людям дарить, красивое.

И над рекою листопад,
Снова затеет свой парад.
Прелой листвою, берег укроет, и, не вернёшь назад…
Будет весна, затем зима. И будет снова даль ясна.
Всё впереди, вся жизнь, и снова не до сна.

Золотом по зелёному
Золотом, золотом, золотом по зелёному, по зелёному.
Жизнь отписала, мальчонке, не смышленому.
Мать кормила, по чёлке его гладила.
Из мальчугана – мужика ладила.
Ты, подрастай, скорей, мой единственный.
И постигай скорей, истины.
Помни, как мать тебя по головке гладила.
Как, из тебя человека ладила.

И над рекою листопад
Снова затеет свой парад.
Прелой листвою берег укроет ,
И, не вернёшь назад.
Видео – ролик юных дней.
Милые дни весны своей.
Листьев круженье - занавес прожитых дней.

Золотом, золотом по зелёному, по зелёному.
Школьные годы катились, липы с клёнами, липы с клёнами.
Но оставалась она, где-то рядышком.
Как река, со своим камешком.
А, он , обивая бока о товарищей,
Лишь, сохранить в себе старался пожарище.
Той любви, в которой его нежели.
Той, без которой он умер бы, ежели.

И над рекою листопад,
Снова затеет свой парад.
Прелой листвою берег укроет
И не вернёшь назад.
Видео - ролик школьных дней.
Лица и смех своих друзей.
Милых девчонок, и застенчивых парней.

И вот наступают года, долгожданные.
Здравствуйте милые, здраствуйте желанные.
И не послушался мамки пророчества…
Вот, и остались теперь только отчества.
Но тот пожар, чем, не скупясь он жертвовал…
В добрых, ребячьих душах, разгораться стал…
Значит, не зря он по головкам, глаживал…
Значит не зря, по золотой земле, хаживал.

И над рекою листопад, снова затеет свой парад.
Прелой листвою, берег укроет, и не вернёшь назад.
Видео - ролик милых дней, запах и вкус любви своей.
Будет, что будет. Ведь видно осени видней.

Золотом, золотом, золотом по зелёному, по зелёному.
Жизнь отписала мальчёнке, не смышлёному…
Жить и гореть свечою не гасимою.
Золото людям дарить, красивое.

И над рекою листопад,
Снова затеет свой парад.
Прелой листвою, берег укроет, и, не вернёшь назад…
Будет весна, затем зима. И будет снова даль ясна.
Всё впереди, и снова не до сна.

Отрочество

Круто заложив на вираже велосипед,
Распугав старушек. Боже ж мой.
Впереди Серёга, сзади Юрка, мой сосед по парте.
Мы врывались в парк лихой гурьбой.
Где ж те лица, мне давно не снится,
Ни Серёжкин пёс, ни старый Юркин драндулет.
Лишь порой находит, и ко мне приходят
Подвиги, дано минувших лет.

Вот с Вадиком мы в садике водили хоровод,
Дружно пели песню «Коровай».
А сегодня фотки видел, тот, или не тот.
Может и похож. Поди узнай…
Как живёт, не знаю, Любочка такая.
Встретил бы, конечно ж не узнал.
А может и не стоит, может ещё вспомнит,
Вырастем – жениться ж обещал.

На своём дворе я был всегда авторитет,
Воспитанье – это не парад.
И неся из школы свой дневник – источник бед,
Мужественно потирал свой зад.
Помню, как дед Роберт, тоже оделил наукой,
Может от того и потому мужчиной стал,
Наделим по морде смачной оплеухой,
За то, что его внучку соблазнял.

Многое не вспомнить, то бугры то тромбы,
Многое забылось, расплылось.
Но как хранил в подвале дома старую авиабомбу,
Помню, как и папочкину злость.
Ай, лихое дело. Раскопать умело.
Так, что этих бомб на нас хватало всем.
В школе заваруха, а потом непруха,
Отобрали всё, и на совсем.

Говорят : отрочество – время постиженья истин. А мне кажется – оно вокзал.
Встречи, расставанья, опадают листья, устилая опустевший зал.
Там где ожидают, где берут билеты, зал – откуда миллион дорог.
Зал, где наши корни теплом согреты, зал, откуда я уйти не смог.

Ранняя весна
Ах, эта ранняя весна, у неба синь, такая.
И солнце смотрит свысока.
Как снег последний тает.
Ещё в садах не зацвела,
Своим букетом слива.
А так уж хочется тепла,
И так уж хочется любви, красивой.

Ещё на памяти метёт,
Свои сугробы вьюга.
Ещё не тает чёрный лёд,
В сердцах друг друга.
Но наши белые сады,
Уже для нас не за горами.
И перейдя с тобой, на «ты»,
Мы разберёмся с этим сами.
Ах, эта ранняя весна.
Что принесёшь ты,
Что же будет с нами.

Ты где-то, счас, теряешь дни,
В бесплодных хлопотах исканий.
А помнишь, как с тобой в те дни,
Друг друга согревали мы дыханьем.
И эта ранняя весна,
Нам предвещала наше лето.
И ни за что, и ни когда,
Нам не забыть, как было это.
Какие были времена,
Но, скрипнув, понесла карета.

И ты сегодня не придёшь.
Я так прекрасно знаю это.
Быть может после, летний дождь,
Омоет раненую лету.
Ну, а когда пробьёт сирень,
Зелёный занавес у дома.
Наступит час, наступит день.
Ты вспомнишь, что со мной знакома.
И наберёшь мой телефон.
Конечно, если буду дома.
Ах, эта ранняя весна.

Чёрный пароход

По равнине океана толстый, как арбуз,
Шёл своей морской дорогой чёрный сухогруз.
Гружен под завязку, загребал винтом,
Тёплую, просоленную воду.
А за ним летели птицы стаей на восход,
Обгоняя столь не быстрый чёрный пароход.
Он дымел трубою, было силы в нём,
И шёл по курсу, строго, не теряя ходу.
В нём билось сердце многотонным камертоном ,
И звуки музыки над палубой плыли,
И было всё таким родным, таким знакомым,
И даже тучки, что маячили в дали.

Ну а с лева, поперечным курсом перед ним
Шла под парусами шхуна лёгкая , как дым.
Плавными обводами по воде скользя,
И из под штор иллюминаторы блестели.
Нежно-голубой окраски строгие борта,
Не кораблик, просто сказка, тема для холста.
Подходила ближе, ближе, до нельзя,
И уж троса на ней как лямочки чернели.
Их столкновение было просто неизбежным,
И результатом было б только лишь одно.
Разбитый нос у теплохода, и надежды,
Что эта шхуна сможет не пойти на дно.

Стоп машины! В океанской, гулубой дали.
Тянутся, идут к друг другу эти корабли.
Как заворожённые, обо всём забыв,
Как свиданье ходят в лунную погоду.
Но нельзя на море про уставы забывать.
Корабли не могут лишь себе принадлежать.
Стоп машина! Руль на право! Полный ход назад!
Он должен этой шхуне уступить дорогу.
И левый крен, и палуб груз слетает в море,
И весь дрожит в натуге чёрный пароход.
Чтоб эта шхуна ни когда не знает горя.
Ах как она идёт! Ах как она идёт!

Сколько было пройдено по морям дорог.
Только, что поделаешь, наступает срок.
В доках, на разделке, в дыме и в чаду,
Он вспоминал о той своей прекрасной встрече.
Где левый крен и палуб груз слетает в море,
И где судьба его на волоске была.
Пусть эта шхуна ни когда не знает горя!
Ах, как она прошла! Ах, как она прошла!

Дым, точно саван, весь город укрыл.
Души идут там воротами тесными.
Ангел-хранитель, лишившийся крыл,
Плачет над жертвами утра воскресного.

Там, где недавно рябина цвела,
Окна домов лишь вчера были светлыми,
Во вретище грязном да в белых орлах,
Смерть собрала свою дань миллиметрами.

Где пережёваны плоть и земля
Острыми жвалами бойни безжалостной,
Души солдат, поднимаясь, глядят
И удивляются: нет, не казалось то…

Видят, как сохнет пролитая кровь,
Черные птицы кружатся над кленами,
Но на руинах сжимает любовь
Крохи надежды в ладонях исклеванных.

Уноси меня, кораблик бумажный!
Уноси скорей, сегодня не страшен
Мне в море ни шторм, ни штиль.
На мачтах строк
Флаги надежды реют.

Уноси меня ты вдаль от причала,
Где баркасы дней на рейде скучают,
Где алые паруса
Скрылись во мгле.
Меня забери с собою.

Гаснет серебра холод манящий,
Так ли важно здесь, что будет дальше?
Лишь солнца медовый свет,
След за кормой:
Всё, что имеет смысл.

Скоро я вернусь, в чудо поверив.
Там, в порту забот сойду на берег.
Жаль - был так не долог путь,
Так не прочна
Палуба из бумаги...

Прошу тебя, звезда ночей и дней тревожных,
Ты озари мой путь, зажгись в немой выси.
Я верю с малых лет - твой свет идти поможет,
Когда я одинок, когда нет больше сил.

Где был вчера мой дом – остался горький пепел.
Кто был вчера мой друг, с тем нынче на ножах.
Но засияет вновь твой луч в холодном небе,
И отведет беду, и мой прогонит страх.

Прошу тебя, сияй сквозь черный дым пожарищ,
Над полем грозных битв и мирными людьми.
Ты в самый темный час нам вечный свет подаришь,
Высокая звезда надежды и любви!

Горит в выси звезда безмолвно, беззаветно,
Чтоб грешных нас спасти от боли и вражды.
А мы внизу живем, не замечая света,
И смотрим, смотрим вверх, не видя той звезды…

Меняю адреса. Срываю километры
как листья – день за днем - с дорожных веток. Вновь
проламывает ночь состав, и хвост кометы
из белых фонарей, перрон сует в окно.

Меняю номера. И со своих экранов
стираю имена и судьбы, и черты
знакомых лиц. И вновь я думаю – «Не прав…» Но
ты не поделишь жизнь, не проведя черты.

Меняю ремесло. То жизнь леплю из глины,
то в строчки на листе запихиваю жизнь.
Но глина так грязна, а музы так брезгливы,
и я опять несусь, глотая виражи.

И чей-то силуэт в бумажный сумрак вклеен.
Из стали и разлук – дороги полотно.
Вагон качнулся. Все. И я в купейном плене
смотрю, смотрю, смотрю в уснувшее окно.

Там отраженный я бегу, хоть и недвижим.
И сосны сквозь меня бегут, хоть и стоят.
И то, к чему стремлюсь – становится все ближе,
но от чего спешу – не движется назад.

Меняю адреса. Срываю километры
как листья – день за днем - с дорожных веток. Вновь
сминая ночь идет состав, и хвост кометы
из белых фонарей, перрон сует в окно.

Меняю номера. И со своих экранов
стираю имена и судьбы, и черты
знакомых лиц. И вновь я думаю – «Не прав…» Но
ты не поделишь жизнь, не проведя черты.

Меняю ремесло. То жизнь леплю из глины,
то в строчки на листе запихиваю жизнь.
Но глина так грязна, а музы так брезгливы,
и я опять несусь, глотая виражи.

И чей-то силуэт в бумажный сумрак вклеен.
Из стали и разлук – дороги полотно.
Вагон качнулся. Все. И я в купейном плене
смотрю, смотрю, смотрю в уснувшее окно.

Там отраженный я бегу, хоть и недвижим.
И сосны сквозь меня бегут, хоть и стоят.
И то, к чему стремлюсь – становится все ближе,
но от чего спешу – не движется назад.

Мой дом не там, где я живу.
Мой дом когда-то мной оставлен,
и, точно зубы, сжаты ставни
молчащих окон. Наяву
мне пыль не вылижет штиблет
на той дороге через мостик.
Уйти тогда мне было просто.
Не возвращаться – тяжелей.

Не злюсь на сына и жену,
что по душе им эти стены,
но сознаю я неизменно –
мой дом не там, где я живу.

Как будто бы под потолком
душа прорехой зацепилась,
вся занозившись о стропила,
не оставляет тот альков.

И русской печки хлебный бок
там греет выстывшую душу.
И молока парного кружку
дом чудом для нее сберег.

Там электрической дугой
кот рыжий выгибает спину.
И верю я - мой дом не сгинул.
Он ждет, как ни один другой.

Несут ли тучи над рекой
нам ливней полное беремя,
он ждет меня в любое время,
храня уют, храня покой.

Ни на показ, ни на молву,
я тихо повторяю снова,
как будто мантру, слово в слово:
мой дом не там, где я живу.

Когда все труднее идти, и устала душа,
Дороги свои не прошу повернуть я иначе.
А все, что прошу: Боже, дай один шаг!
И чтобы пройти его – сил и немного удачи.

И если уже не смогу я шагать по судьбе,
Итоги былого дрожащей рукой обозначив,
Что стану просить? Боже, дай еще день!
И чтобы прожить его – сил и немного удачи.

Когда утекут мои дни, как песок из горсти,
И жизни иссякнет однажды источник горячий,
Что я попрошу? Боже, дай еще стих!
И чтоб написать его – сил и немного удачи.

Музыкант играл на скрипке. Я в глаза ему глядел.
Я не то чтоб любопытствовал – я по небу летел.
Я не то чтобы от скуки – я надеялся понять,
Как умеют эти руки эти звуки извлекать.

Из какой-то деревяшки, из каких-то грубых жил,
Из какой-то там фантазии, которой он служил.
Да еще ведь надо в душу к нам проникнуть и поджечь…
А чего с ней церемониться? Чего ее беречь?

Счастлив дом, где пенье скрипки наставляет нас на путь
И вселяет в нас надежды… Остальное как-нибудь.
Счастлив инструмент, прижатый к угловатому плечу,
По чьему благословению я по небу лечу.

Счастлив тот, чей путь недолог, пальцы злы, смычок остер –
Музыкант, соорудивший из души моей костер…
А душа, уж это точно, ежели обожжена,
Справедливей, милосерднее и праведней она!

Напиши мне письмо,
Я не верю звонкам и свиданьям.
Приближается время
Сквитать понемногу долги.
Даже если в дожди,
Даже если придет с опозданьем -
Напиши мне, что любишь,
А если не любишь - солги.

Напиши мне сегодня,
Не медли, еще до рассвета.
Словно мертвые птицы,
Лежат на земле города.
Напиши мне письмо,
Даже если не хочешь ответа.
Напиши мне письмо,
Даже если не помнишь куда...

Я забыл обо всем,
Я скитаюсь неделями кряду.
На Садовом кольце,
Словно парус в беззвездной глуши
Отрекись от себя,
Напиши мне любую неправду.
Напиши мне письмо,
Напиши, напиши, напиши...

Мой флот из двух кораблей, истина.
Как мне доплыть до твоей пристани
Быстрыми реками странствий?
Мы затерялись в пространстве.
Была возможность остаться,
Но не по мне
Тихого берега братство.
Как велик океан.
Велик океан...

Мой флот из двух кораблей выстрадан.
Нет на обжитой земле, истина
Чистой воды родниковой.
Источник, с детства знакомый,
Вернет мне веру и слово.
Но не по мне
Якорной цепи оковы.
Как велик океан.
Велик океан...

Мой флот из двух кораблей - таинство.
Другим - не знаю, а мне нравится
Равенство права на счастье.
Штормами годы промчатся,
Жизнь разделяя на части,
Но не по мне
Правду узнать в одночасье.
Как велик океан.
Велик океан...

Как сохранить мне в пути искренность?
Тебя не просто найти, истина,
Быстрыми реками странствий.
Мы затерялись в пространстве,
Была возможность остаться,
Но не по мне
Тихого берега братство.
Как велик океан.
Велик океан...

Мой флот из двух кораблей, истина.
Как мне доплыть до твоей пристани
Быстрыми реками странствий?
Мы затерялись в пространстве.
Была возможность остаться,
Но не по мне
Тихого берега братство.
Как велик океан.
Велик океан...

Мой флот из двух кораблей выстрадан.
Нет на обжитой земле, истина
Чистой воды родниковой.
Источник, с детства знакомый,
Вернет мне веру и слово.
Но не по мне
Якорной цепи оковы.
Как велик океан.
Велик океан...

Мой флот из двух кораблей - таинство.
Другим - не знаю, а мне нравится
Равенство права на счастье.
Штормами годы промчатся,
Жизнь разделяя на части,
Но не по мне Правду узнать в одночасье.
Как велик океан.
Велик океан...

Как сохранить мне в пути искренность?
Тебя не просто найти, истина,
Быстрыми реками странствий.
Мы затерялись в пространстве,
Была возможность остаться,
Но не по мне
Тихого берега братство.
Как велик океан.
Велик океан...

Путь мой окольный,
Грай над полями.
Сном колокольным
Даль пеленает.
Черствые крыши
Изб за рекою
Греются, дышат
Мглой заревою.

День зачиная,
Поле ждет жатвы.
Над бочагами
Тянутся жадно
В омут бездонный
Ивы ветвями,
Точно бездомный
За подаяньем.

Лезвенным краем
Клин журавлиный
Вскроет, взлетая,
Тучам брюшины.
Выпростав солнце
В крови рассветной,
Смотрит в колодцы
Позднее лето.

Сердце болит ли,
Думы ли губят -
Тихо молитву
Вышепчут губы.
Жду пред рассветом,
Встав на колени,
То ли ответа,
То ли прощенья.

Расстаются люди просто: не срослось.
Вот – недавно были вместе, нынче – врозь.
Расстаются невзначай и не всерьез,
Без сомнений, без пощечин и без слез.

Расстаются люди просто: не сошлись.
Кто – характерами, а кто взглядами на жизнь.
Расстаются ни на день и ни на два,
Расстаются только раз и навсегда.

Расстаются люди просто: в пять минут.
И на память фотографий не берут.
Распрощались – все забылось к четвергу.
Расстаются мимоходом, на бегу.

Расстаются: кто-то с ним, а кто-то с ней,
В телефонном разговоре и в письме.
Кто-то умер, кто-то подал на развод.
Расстаются в среднем два-три раза в год.

Но порой садятся возле наших плеч
Тени прожитых давно случайных встреч,
И маячат не искупленной виной,
Точно призраки за нашею спиной.

Отмахнуться, улыбнуться – что за бред!
Это просто на стене играет свет…
За разлуки нас никто не заклеймит –
Расстаются в мире люди каждый миг…

Расстаемся без вопросов и обид,
Так, что после ничего и не болит.
Утро – вечер, здравствуй – здравствуй: жизнь спешит…
А оглянешься вокруг - и ни души.

О, все эти строки, которые я написал,
и все остальные, которые я напишу, —
я знаю, и все они вместе, и эти, и те,
не стоят слезинки одной у тебя на щеке.

Так, может быть, к черту бумагу, и перья на слом,
и сжечь корабли бесполезной флотилии той!
Но что же мне делать с проклятым моим ремеслом,
с моею бессонной, с постыдной моей маетой!

Но что же мне делать с проклятым моим ремеслом,
с моею бедою, с постыдной моей маетой!
И снова уходит земля у меня из-под ног,
и снова расходится слово и дело мое.

О слово и дело, я вас не могу примирить,
и нет искупленья, и нет оправданья греху.
И мне остается опять утешать себя тем,
что слово и есть настоящее дело мое.

Да, дело мое — это слово мое на листе.
И слово мое — это тело мое на кресте.
Свяжи мои руки, замкни мне навечно уста —
но я ведь и сам не хочу, чтобы сняли с креста.