Заявки - архив интернет-конкурса

Август входит в права.
Скоро кончится лето,
Тайны свято храня
Наших встреч и разлук.
И тускнеет трава,
Отрезвляют рассветы.
Ты сейчас от меня
Улетаешь на юг.

Легкий шорох дождя
Навевает сюжеты
И уносит,маня,
Далеко-далеко.
Где-то там, уходя,
Затеряется лето
Где любил ты меня,
Как не любит никто.

Снова Яблочный Спас
Ароматом дурманит
И кружит мошкара
Сразу после дождя.
Август нежно за нас
Все ошибки исправит
Все, что было вчера -
Не случайно, не зря...

И кричат с высоты,
И сбиваются в стаи
Те, кому на роду
Улетать в дальний путь.
Улетаешь и ты.
Я, конечно, скучаю.
И тебя подожду,
Ты меня не забудь.

Февраль - зараза

"Февраль-зараза, такой короткий..."
(Елена Бушуева)

Февраль нагрянул - такой короткий!
А мокрый снег - да кому он нужен! 
И пешеходы смешной походкой 
Бредут-шагают по зимним лужам... 

И кот-зараза, весну почуя, 
Орет в квартире без остановки. 
И спать - не сплю, на него ворчу я, 
Убрав подальше свои кроссовки . 

Февраль-затейник прознал как будто, 
Что следом март - головокруженье, 
А до весны есть всего минута 
И жизнь пойдет в нужном направленьи. 

Уже так скоро, еще немного, 
Подходит время с зимой проститься,   
Обнять кота, прямо у порога 
Да проорать все, о чем грустится. 

Февраль- проказник....навеял грезы.. 
А кот охрип, будь же он неладен!
И, притаившись за чайной розой,
Стащил сметану! А к ней - оладьи!

Песню исполняет автор музыки, Сергей Парамонов (г. Екатеринбург).
Оборот "февраль - зараза" и эпиграф употреблены с согласия Елены Бушуевой.

Над водою тишина
Легче пуха и пшена.
Мама, как же нам такая
Красота разрешена?

На закате над рекой
Синий с золотом покой.
Я не смел пошевелиться.
Я забыл, кто я такой.

В глубине такая грусть,
Словно речка или куст
Знают все твои печали,
Все тревоги наизусть.

Говорят,
говорят
Много лет тому назад
С неба падали
старушки!
Это был старушкопад.
Приземлялись
Налегке,
Только звездочка
В руке.
Только звездочка и пряник,
Только розы на платке.
И брели
Наугад —
В огород,
В детский сад,
Подметали
старый двор,
Залезали на забор.
На заборе повисали
И спуститься не могли,
Люди бабушек
Спасали
И домой к себе несли.
И теперь
Там и тут
С нами бабушки живут,
Деток маленьких
Качают,
Песни лунные поют.

Я посеяла следы —
Выросла дорога.
Там, где близко до беды,
Близко и до Бога.
Я по кромке льда прошла
За живой водицей,
Зачерпнула, как могла,
Жаждущим напиться.
Напоила горе я
Солоной слезою,
Напоила пьяного
Песнею — тоскою,
Напоила потом я
Садик, что садила.
Наливала мертвому,
Да не воскресила.

1. Я чем старше становлюсь, все быстрей, быстрей верчусь – успеваю,
От врагов и от проблем, от несчастий и дилемм – убегаю.
Но хоть чаще тянет вниз и хоть длительнее криз – понимаю,
И с подругою своей, шестиструнною родной – поднимаюсь!

П/в: Ах ты звездочка моя, освещай мой путь всегда- заклинаю!
И хоть бед не перечесть, на качелях я по жизни летаю.
Мудрости хоть отбавляй, только время не вернуть – а желаю,
Я по жизни по своей, через трудности плыву – выплываю!

************************************************************************************

2. Хоть не верю я словам, хоть не верю я слезам – попадаюсь,
Поднимаюсь и иду, к небу взор свой подниму – опираюсь!
Мне не страшно делать шаг, даже если что не так – исправляюсь,
Спотыкаюсь, но иду и назло врагам стою – улыбаюсь!

П\в:

3. И вот так, то вверх, то вниз, через годы напрямик, мы летаем,
И не знаем где конец, и не знаем где венец – забываем!
Жизнь проходит второпях, лучшее, с собой забрав, – сожалеем,
Но не будем сожалеть, а за хвост ее возьмем и пригреем!

Осень для поэта — благодать,
Щедро вдохновение подарит.
Только бы момент не прозевать,
Чтобы сочинить стихи с ней в паре.

Уловить шуршание листвы,
Шорох ветра в кронах поредевших,
Шепот чуть увянувшей травы,
Журавлиный плач, с небес слетевший,

Ливня раззадоренного стон,
Шум дождя весёлого, грибного,
Птичьи голоса со всех сторон,
В миг явленья солнышка родного.

Тонкий слух уловит красоту
В хоре, где солистов очень много,
И стихи родятся на лету,
Если слушатель - поэт от Бога.

Стихи Евгения Тищенко

ОСЫПАЕТСЯ ЛИПА

Осыпается липа моя, осыпается липа
Без единого стона, без единого всхлипа
Всё на свете как есть, всё как есть, принимая смиренно,
Осыпается липа моя, золотая царевна.
Всё прозрачнее кровь октябрей и ветра всё скандальней.
И души не согреть светлой памятью летней недавней.
И над старой тропой, над забытой дорогой окольной.
Всё прозрачнее, чище, пронзительней звук колокольный.

Осыпается липа. Касается неба губами.
Погибает листва. Вместе с нею и я погибаю.
На границе тепла и мороза, мечты и забвения
Не губи, не круши, сохрани ослабевшие звенья.
Дай мне шанс устоять, удержаться над бездной, рыдая.
Пусть состарится плоть, но душа – то всегда молодая!
Но душа плюс надежда есть вечность без стона и хрипа.
До свидания липа моя!
До свидания, липа!!!

Кто последний граждане? Или здесь по вызову?
Нет, спасибо дедушка, я лучше подожду,
У меня по возрасту есть проблемы с визою,
А порядок нарушать мне как-то не к лицу.

На раздаче ангелы суетятся вежливо,
А у кассы чёрт с метлой во весь рост стоит,
На грехи ссылается и каждому насмешливо,
Что-то про горячую баню говорит.

Кто-то разрыдается, кто-то возмущается,
Вон делец богатенький, денег чемодан,
Сам себя за ангела выставить пытается,
А чёрта удивлённого скотиной обозвал.

Бывшие мошенники, убийцы и насильники,
В жизни избежавшие горя и суда,
После всех формальностей возьмутся за напильники,
Чтобы душу отскоблить от смрада и греха.

Жизнь не удовольствие, смерть не наказание,
На границе между ними паспорт ни к чему,
Кто-то там расплатится болью и страданием,
А кто-то в дар получит лучшую судьбу.

Кто последний граждане? Или здесь по вызову?
Нет, спасибо, дедушка, я лучше подожду,
У меня по возрасту есть проблемы с визою,
А порядок нарушать мне как-то не к лицу.

На раздаче ангелы суетятся вежливо,
А за ними чёрт с метлой во весь рост стоит,
На грехи ссылается и каждому насмешливо
Что-то про горячую баню говорит.

Кто-то разрыдается, кто-то возмущается,
Вон делец богатенький, денег чемодан,
Сам себя за ангела выставить пытается,
А чёрта удивлённого скотиной обозвал.

Бывшие мошенники, воры и насильники,
В жизни избежавшие горя и суда,
После всех формальностей возьмутся за напильники,
Чтобы душу отскоблить от смрада и греха.

Жизнь не удовольствие, смерть не наказание,
На границе между ними паспорт ни к чему,
Кто-то там расплатится болью и страданием,
Кто-то в дар получит лучшую судьбу.

У судьбы свои порядки,
Жизнь идёт по разнарядке
В путь!
Каждый за себя и как-нибудь.
Расстоянье не известно,
Всем, конечно, интересно,
Но
По большому счёту всё равно.

Кто-то едет на машине,
Кто-то движется пешком,
Ну а я завяз в трясине,
В грязь лицом.
Зацепившись за коряги,
Что есть мочи я гребу,
Чертыхаясь в полумраке на судьбу.

А вокруг проходят люди,
Смотрят на меня, как судьи,
Что ж,
На удачника я не похож.
Параллельные дороги,
Одинаковые вроде,
Но
Каждому лишь то, что суждено.

То ли ветер, то ли стужа
Мне бросают в ноги лёд,
И во сне упрямо кружит вороньё.
Мне бы выбраться отсюда,
Да судьбу не обмануть,
Знаки "стоп" стоят повсюду,
Не свернуть.

"В городе осень" А. Пахомова

Красными листьями плачет город,
Меж домов смеются ветра.
Ярких окошках журчат разговоры -
Кто виновен, кто вечно прав.

Крысы танцуют под скрипку и с сыром
Пьют дорогое вино.
И по вагонам снуют пассажиры,
Слушая группу «Кино».

Пр.
В городе осень, идут поезда.
И ровно в восемь его ждет она
В легком пальто и шифоновом платье,
Поправит случайно волос своих пряди.

Медной монетой катится солнце
По бескрайним пушистым холмам.
В городе этом никто не спасется,
Разделив судьбу пополам.

И в белоснежной улыбке прохожих
Только ложь и смертельный огонь.
Двое с тобой мы на них не похожи,
Протяни же скорей мне ладонь.
Пр.

Военный повар очень ловко
Кромсает мясо и морковку
И сыр на крупной тёрке трёт
То взад-вперёд, то взад-вперёд!
Он суп мешает поварёшкой
И мнёт толкушкою картошку,
И режет ножиком укроп:
Вжик-вжик-вжик-вжик – и в миску: – Хлоп!
Всё получилось вкусно чтобы,
Он лично с блюд снимает пробы,
Посолит сам и поперчит,
А, если надо, погорчит!
Военный повар самый нужный,
Главнее всех на ратной службе -
Проспит атаку лейтенант -
Найдётся прапор иль сержант...
Убьют, допустим, генерала -
Скандал, конечно, и немалый,
Но вновь какой-нибудь герой
Уже кричит: - Ура! За мной!
Но если в повара попало
Куском презренного металла -
Снимайте флаг, тушите свет -
Альтернативы просто нет!
На кухне подгорает каша -
Ведь помешать забудут даже!
Невкусным кажется компот,
Болит у снайпера живот!
Никто не вспомнит рецептуру,
Лишь матом кроют пулю-дуру
И рыщут в поисках еды
И солобоны и деды!
Но вот, шатаясь, от санбата
Вернулся повар наш, ребята,
Перебинтован, но живой
И стал кормить нас шаурмой!
Мы основательно поели,
Мы всех врагов преодолели!
Пока на кухне есть еда -
Для нас противник - ерунда!
Пока толкушка с поварёшкой
Колдуют дружно над картошкой,
И нарасхват идёт компот -
Непобедимый мы народ!
Наш повар - бог! Среди котлов
Полжизни провести готов!
Пока на кухне есть движуха,
Ему - респект и уважуха!

Брошенный мотив

Можно жечь мосты,
Если рядом брод:
Бересту в костры
И надсад в аккорд.
Сновидений скотч
Пеленает звук:
У поэта ночь –
Время новых мук.

Для поэта день –
Жизни чистый лист:
Чёрной бездной тень
Вместо криков: «Бис!»
Не даётся фарт
По звонку наверх…
Лишь вороний гвалт,
Да людской навет.

Снова – из песка
Замки у воды,
Седина в висках,
Стёртые лады.
Пальцы всё нежней
Обнимают гриф.
В сонной тишине
Прячется мотив.

Пальцы всё нежней
Обнимают гриф...
Бродит в тишине
Брошенный мотив.

Две страны

Я родился в другой стране…
Или в этой с названьем другим,
Где Свердловска на карте нет,
Но мотив повторяет гимн!
А в словах, изменённых чуть,
И не топором, а пером
Появляется новая суть,
Заставляя забыть о былом.
И я клялся другой стране…
Или этой с названьем другим?
С автоматом, одетый в шинель,
Повторял про себя старый гимн –
Там, где был нерушимым Союз,
Красный флаг звал вперёд за собой,
Я уже никогда не вернусь
На свидание с прежней страной!
Я родился в другой стране…
Или в этой с названьем другим!

Когда двуглавого орла с церквами рушили поспешно,
Недолго мучилась страна в крамоле ярости мятежной,
Ведь не прошло и сотни лет, как прежде, сильный и здоровый,
На флаг и реверсы монет вернулся феникс двухголовый!

Кругом: на запад и восток, империю не узнавая,
Где чудом выжил русский Бог, смотрела птица роковая!
Крыла раскинув над людьми, живущих в суматохе вечной,
Кровавые растратив дни из этой жизни скоротечной.

Мы атеистами росли и коммунизм для нас был Верой,
Жаль, но былое не спасти, как красный галстук пионерам:
Ушла эпоха и страна, что породила ту эпоху,
Хотя вернула нам она Надежду и дорогу к Богу!

Вот так случилось, и теперь пророка ждать уже не нужно…
И, как вода в любую дверь, вползает истина натужно.
Напоминает о былом с мемориальных обелисков
Исконным русским языком понятным вновь и снова близким!

Марш туристов-гитаристов

Опять рюкзак качается
Над выцветшими шортами...
Дорога не кончается
С последними аккордами.
Кричу тебе: «Пока-пока!»
Машу рукою весело
И догоняю облака
Приснившимися песнями!

Сегодня – здесь, а завтра – там,
С гитарой неразлучные,
Хожу-ношу по городам
Мелодии нескучные,
Забыв, что отвратительным
Бывает настроение,
Вновь, как всегда, стремительно
Меняю направление!

На вылинявшей кепочке
Растрёпанные ниточки...
Подхватят словно щепочку
Меня пути-тропиночки
И позовут украдкою
Сквозь даль невероятную,
Кострами и палатками,
Знакомствами приятными!

Опять рюкзак качается
Над выцветшими шортами...
Дорога не кончается
С последними аккордами.
Кричу тебе: «Пока-пока!»
Машу рукою весело
И догоняю облака
Приснившимися песнями!

Марш туристов-гитаристов

Опять рюкзак качается
Над выцветшими шортами...
Дорога не кончается
С последними аккордами.
Кричу тебе: «Пока-пока!»
Машу рукою весело
И догоняю облака
Случившимися песнями!

Сегодня – здесь, а завтра – там
С гитарой неразлучною
Хожу-ношу по городам
Мелодию нескучную,
Забыв, что отвратительным
Бывает настроение,
Вновь, как всегда, стремительно
Меняю направление!

На вылинявшей кепочке
Растрёпанные ниточки...
Подхватят словно щепочку
Меня пути-тропиночки
И позовут загадками
Сквозь даль невероятную,
Кострами и палатками,
Знакомствами приятными!

Опять рюкзак качается
Над выцветшими шортами...
Дорога не кончается
С последними аккордами.
Кричу тебе: «Пока-пока!»
Машу рукою весело
И догоняю облака
Случившимися песнями!

Маэстро

Нащупав ключ слепой рукой,
Забытый всеми музыкант…
Вдруг, запирает на замок
И дверь свою, и свой талант.
Он опустился и обрюзг,
Он нелюдим и нелюбим.
Он не играет больше блюз,
Он стал другим, совсем другим.

Маэстро! А годы тянут на погост.
Маэстро! Обычный путь ушедших «звезд».
Маэстро! Он плохо спит и много пьет.
Маэстро! Уже никто так не зовет!

Пылала рампа в сотни роз,
И пледом грел багровый флаг…
Блистал на сцене виртуоз,
Надев шикарный черный фрак.
С годами вылинял сатин,
И кумачом наелась моль.
Лицо, как сито из морщин,
Процедит музыку и боль.

Маэстро! А годы тянут на погост.
Маэстро! Обычный путь ушедших «звезд».
Маэстро! Он плохо спит и много пьет.
Маэстро! Уже никто так не зовет!

Кумир толпы, калиф на час.
Он не искал тогда успех,
Но зал испытывал экстаз –
И тихий плач, и звонкий смех.
Он задыхался в пляске нот
И от оваций убегал,
А чтоб отвлечься, сыпал в рот
То димедрол, то люминал.

Маэстро! А годы тянут на погост.
Маэстро! Обычный путь ушедших «звезд».
Маэстро! Он плохо спит и много пьет.
Маэстро! Уже никто так не зовет!

Муза

Расплавленной каплей
Заморского пойла,
Заржавленной саблей
Убитого воина,
Бесстыжей простушкой,
Коварной обузой,
Наивной игрушкой
Является муза.

Я вряд ли поверю
В её благосклонность,
Скрывая за дверью
Врождённую скромность,
Но с каждым глотком
Обнажённого чувства –
Шажок за шажком
Приближаюсь к искусству.

Всё меньше одежды,
Не ставшей преградой,
В довольно успешной
Борьбе за награду:
В отчаяньи нежном
Ищу её губы…
И падает «решкой»
Подброшенный рубль.

Свернулись в бокале
Янтарные слёзы –
Сегодня едва ли
Окупятся грёзы:
Забрезжит удача
Разменной монетой,
Останется сдача –
Раздайте поэтам!

О годах и туризме

Коварно годы встают преградой
Для новых пиков в моей судьбе:
Жена упрямо твердит: «Не надо!
Подумай чуточку о себе!»

Наверх к вершинам не рвусь в походе –
Мне легче низом и вкруголя.
Хотя (на память!) храню в комоде
Осколки горного хрусталя.

Я слишком сильно привязан к дому,
Чтоб в выходные срываться прочь.
Уже не манят аэродромы,
И поезд вряд ли готов помочь.

Но есть друзья, для которых горы –
Лишь образ жизни на каждый день,
А бесполезные разговоры –
Их восхождений былая тень!

Звонок на клочья разносит душу…
Рюкзак на плечи и за порог!
И верить хочется: вновь не струшу
На перевале, где нет дорог!

О роли паровоза Черепановых в развитии
науки и техники России

Вся история государства российского – это цепочка закономерных и случайных событий, которых можно было избежать, если бы не одно «но» …

– Но! – кричат запряжённой кобыле,
А она – ни туды, ни сюды…
Зачесали затылки в Тагиле,
Как же быть с перевозкой руды!

Рад в конец захудалой лошадке
Был любой в своё время колхоз,
Если б Мирон и Ефим Черепановы
Не придумали паровоз!

И пошло, а затем поехало:
Больше дров, значит – дальше лес…
Каждый шаг жизнь утыкала вехами,
Развивая научный прогресс!

Мы меняли вождей и флаги
На просторах «одной шестой»,
А потом закопались в бумаги,
В революции и в застой!

Всё теперь по-другому стало,
Но волнует один вопрос:
Если б Мирон и Ефим Черепановы
Не придумали паровоз?

Одна простая песня

Одну простую песню, а может быть, не песню,
А может, не простую хочу вам показать.
Ей лет, наверно, двести, а может, даже триста,
Её давно забыли – придётся вспоминать!
Гладков её придумал, а может быть, Митяев,
Но пел-то Шуфутинский в каком-то кабаке.
Теперь поют артисты и любят пародисты,
И водные туристы, сплавляясь по реке.

Изгиб гитары жёлтой, а может быть, не жёлтой,
А может, не гитары и вовсе не изгиб…
На звёздоснежном небе струна осколком эха
Тугую высь как пронзит, а может быть, пронзит!
В палатке фестивальной спал бард в мешке двуспальном,
Тут отблеском зеркальным как что-то полыхнёт.
И кто-то очень близко к нему тихонько ляжет.
Он ничего не скажет, а громко запоёт:
Всем нашим песням разлуки, увы, суждены…

Послушайте, Митяев, а может быть, Тарасов,
А может, Розембаум, как песня хороша:
У ней такие рифмы, сравнения такие,
Прекрасные рефрены и добрая душа!
Чего-то в жизни ради идут в походы дяди,
Чьи имена, как раны, на сердце запеклись.
И у костра с подругой кричат на всю округу:
Мол, все уже собрались, а может, собрались!

Идею этой песни, а может быть, не песни
Мне подсказал случайно законченный алкаш:
Земля быстрее вертится и солнце ярче светится,
Когда в желудке плещется С2Н5ОН.

На стекле замёрзшей лужи опоздавший бриз,
Чуть дыша, лениво кружит тополиный лист –
Золотой кораблик мчится в свой короткий бег,
А на борт его ложится первый белый снег!
Белоснежная вуаль, мир волшебных парусов,
Унеси скорей печали и развей их словно сон!
Где же, где он – тот причал из дождей и тёплых дней,
Из журчащего ручья и зелёных тополей?
Пусть метёт колючий ветер ледяной ковёр,
И грустит о тёплом лете опустевший двор.
Пусть бежит, бежит по кругу золотой фрегат,
А зима белесой вьюгой прячет берега!
Белоснежная вуаль, мир волшебных парусов,
Унеси скорей печали и развей их словно сон!
Где же, где он – тот причал из дождей и тёплых дней,
Из журчащего ручья и зелёных тополей?

Цыганка

В её глазах пылал огонь,
А тело обещало рай,
Она взяла мою ладонь,
Я согласился: - Погадай!
Черноволосая, как ночь,
И молодая, как заря,
Сказала: - Милый, не морочь
Себе головушку зазря!

Сплетались линии в года,
Мешая зависть и успех.
И вдруг исчезла навсегда
Гадалка та, что краше всех.
Не слыша цокота подков,
Не видя яростных коней,
Я грустно провожал любовь
Безумной юности моей.

Она исчезла навсегда
Случайным ветром над водой –
Зеленоглазая беда,
Моей не ставшая судьбой.
Черноволосая, как ночь,
И молодая, как рассвет,
Стремглав умчавшаяся прочь
На перекрёстке прошлых лет.

Шахматный марш
В тупике король – аж, на «восемь аш»
Продирает дрожь через макияж …
На краю доски, как у пропасти,
Костью в горле ком безысходности!

Как последний крик, жертва лошади,
Ограничен ринг клеткой площади,
Здесь закон один в чёрно-белый цвет:
Или ты сожрёшь, либо – сам обед!

И у пешки нет выбора стези –
Вроде, шесть шагов – и уже ферзи,
Но открыта встречь западнёю пасть …
Чем быстрей наверх, тем страшней упасть!

Вот уже полки на чужих зубах,
И надежды нет на лихих рубак:
Заперт в угол слон, словно в путах конь,
Спущен с башен флаг – прекратить огонь!

Побеждённый вождь покачнулся вдруг,
Оглядел с тоской окружённых слуг …
Понял, больше всех он в этом виноват,
Тяжело вздохнул и услышал: – Мат!