Заявки - архив интернет-конкурса

НОВЫЙ ГОД

Снова праздник стучится в дверь,
Очень светлый и чуть печальньй...
Этот год не прошел без потерь,
Как всегда в переходе дальнем...
В переходе длинною в жизнь
Отмеряют движение годы
И дорогу - то вверх, то вниз,
Через радости и невзгоды...

Новый Год
На пороге - и ждёт,
Скоро время придёт -
Он войдёт без подсказки.
Новый Год
Без особых хлопот
Ненадолго вернёт
Ощущение сказки,
Доброй сказки...
Как в детстве...

Сколько раз это было уже:
Звон бокалов, свечей мерцанье...
Я опять удивляюсь в душе
Состоянию ожиданья.
Ожиданья больших перемен,
Только к лучшему, как иначе!
Осторожных сомнений плен
Ничего в эту ночь не значит!

Новый Год!
Словно в новый полёт
Начинает отсчёт
Бой курантов, как прежде.
Новый Год!
От вчерашних забот
Оторвёмся вот-вот
За мечтой и надеждой!
Как прежде...
Как в детстве...

В эту ночь мы не станем грустить
И морщинки считать устало...
Мы, конечно, теряем в пути,
Но находим - отнюдь не мало!
Собирая свой тесный круг
И восторгов своих не пряча,
Мы нальём - за любимых подруг,
За надежду и за удачу!

Новый Год
Как другие мелькнёт...
Кто из нас не вздохнёт,
Вспоминая о каждом...
Новый Год...
Посвященный поймёт,
Почему Новый Год
Отмечается дважды!
Как прежде...
Как в детстве...

ОСЕНЬ

Осень
Прикоснулась крылом журавлиным
К озябшей душе...
Просинь,
Разделённая надвое клином,
Не манит уже...
Лето,
Ты неслышно и неумолимо
Ушло. А теперь
Где ты?
В списках наших потерь...

Звуки
Растворяются, тают
В туманной прохладе, как дым.
Руки
Я твои согреваю
В ладонях дыханьем своим...

Знаю,
Улетающих птиц из полёта
Уже не вернуть.
Стая
Прокричав мне прощальное что-то,
Отправилась в путь,
Где-то
На изящном крутом развороте
Над стылой рекой,
Лето
Прихватив за собой.

Нечем
Мне ответить прощанью
Ушедших в полёт журавлей.
Крепче
Я тебя обнимаю
И будет нам вместе теплей...

Восемь
Долгих месяцев счастья осталось
У нас за спиной.
В осень
Нашей жизни дорога добралась -
И нету иной...
Вовсе
Ни о чём не жалея, о прошлом
Уже не скорбя,
Осень,
Принимаю тебя.

«Бардовская песня сегодня нужна только бардам»
М.Швыдкой, бывший министр культуры РФ

ПИСЬМО МИНИСТРУ
от группы телезрителей программы «Культурная революция»

Дорогой министр (пусть даже – бывший)!
Вы для нас – такой авторитет!
Равных вам в стране, не то что – выше,
В области культуры просто нет!
Нас и слово «бывший» не смущает:
Так уже ведётся на Руси,
Что министров «бывших» - не бывает!
Как чекистов, Господи спаси...

Ни конъюнктура,
Ни страсть к наживе
Не маяки нам, не цель, не суть!
Мы свято верим в канал «Культура»,
Нам ваше слово, как директива,
Во тьме сомнений осветит путь.

Мы ведь чей угодно пыл умерим!
Укажите, так сказать, объект,
А уж мы – горой, поскольку верим
В ваш несокрушимый интеллект.
Вот на той неделе – как совпало!
Сами думали: доколе же терпеть?!
Как вы дали «бардам» по сусалам!
Было любо-дорого глядеть!

Какие - «лыжи»?
При чем тут – «печка»?
У нас на пиво цена растёт!
Им стать бы, что ли, к народу ближе,
Попроще б надо, почеловечней –
Глядишь, и бардов народ поймёт...

Ведь у них не песни, сплошь – загадки,
В каждой – скрытый смысл, а то и два...
Только после пятой, да с устатку,
Начинает доходить, едва-едва...
Нет бы без намёков, без тумана,
Спеть про море, про родной кичман...
Или хоть про «шляпу-на-панаму»...
Или про ботинки-«нариман»...

«Атлантам» - фиг ли?
Всю жизнь стояли,
Подставив ветру лицо и грудь...
Вот «Белым розам» - конец, поникли...
И олимпийский медведь едва ли
Назад вернётся когда-нибудь...

Так что – флаг вам в руки, мы - поможем!
С нами опыт всех минувших лет!
А исчезнут бардовские рожи –
Мы возьмёмся с вами за балет...
Главное, как складно всё выходит!
Всё срослось, всё стало по местам:
Песни – бардам, выпивка – народу,
А культура остаётся лично вам...

СТАРЫМ ДРУЗЬЯМ

Устаю от банкетов и шумных компаний.
Пара-тройка друзей – мой заветный предел,
С кем сроднились мы общностью воспоминаний,
Чьё плечо поддержало, а голос – согрел...
Только вот незадача: в унылости буден,
За привычной строкой одинаковых дней,
Список близких друзей так отчетливо скуден
И заветную тройку собрать всё трудней...

Мы пытаемся плыть в круговерти событий.
Ищем новых друзей - и находим подчас.
Но, увы, с каждым годом всё призрачней нити,
Те, что к старым друзьям протянулись от нас.
Нас судьба разметала по дальним приделам
И заставила всё же однажды понять:
Приспособиться, выжить – всего лишь пол-дела,
Что не менее важно – друзей не терять...

А ведь всех нас уже не собрать воедино,
Даже если – на день, даже если – на час...
Закрепились – во Львове, в Чикаго, в Афинах...
Всё – путём, но порой так тоскливо без вас!
Оттого так уютен и искренен вечер,
И тоска отпускает, и сердцу теплей,
Нет нужды контролировать мысли и речи,
Если в доме моём пара-тройка друзей.

СТРАННИК

Мы с тобой странники, друг мой, мы - пилигримы...
Посох и меч, и гитара в чехле за спиной...
Странствия манят нас к стенам Иерусалима.
Нас не пугают ни холод, ни ветер, ни зной...

Мы с тобой птицы, а значит нам небо открыто,
Высь необъятная, даль за бегущей чертой.
Крылья расправить - и в синь без оглядки! А мы-то
Бродим по грешной земле... Мы ведь птицы с тобой!

Птицы, летящие в дальние страны без визы...
Реки, себя от истоков несущие к морю...
Клёны, одетые в шитые золотом ризы...
Код бытия, зашифрованый буквами Торы...

Мы с тобой звёзды в полУночном мраке Вселенной,
Наши сердца - полифонный её биоритм...
Пусть не создатели мира мы, но, несомненно,
В наших ладонях теперь его искра горит!

Ветер, как нищий, копается в лиственном хламе...
Клёнов листва отражается в водах искристых...
В их глубине, как в огромном готическом храме,
Своды украшены стаями рыб серебристых...

Вечный Скиталец, Неведомый Странник, Пришелец...
Путник усталый, бредущий по белому свету,
Что же ты, слушая листьев шуршанье и шелест,
Не замечаешь, что осень подвинула лето...

Ну а покуда безмолвного полон движенья
Купол хрустальный в осеннем причудливом блеске.
Если б душа увидала своё отраженье -
Благословила бы эти текучие фрески....

Елена Лещинская

Черный круг на белом

Черный круг на белом - мишень,
Белый круг на черном - тоннель.
Белое над черным - метель...
Список допустимых клише.

Выстроить судьбы чертежи,
Аккуратно в папку подшить -
Это черно-белая жизнь,
Если это все-таки жизнь.

"Белый свет - добро, зло как мрак" -
Вот для нищих духом словарь.
Свечи зажигают в домах,
И из окон льется янтарь.

Мармеладный ломтик луны,
Бисер горстью брошенных звезд,
Хоровод снежинок цветных -
Карусель несбывшихся грез.

Даже в боли есть красота.
Улыбнись прошедшему дню,
Зашвырни подальше устав
И садись поближе к огню.

Я МОЛЧУ...

Я молчу... Не потому, что - нем...
Иногда молчанье - та же мука.
Просто нет порой достойных тем,
А болтать впустую - лень... И скука...

Я молчу... Не потому, что - глух,
И обидных слов не понимаю.
Просто знаю: тот сильней из двух,
Кто вниманье им не уделяет.

Я молчу... Не потому, что - слеп,
И не вижу, кто к чему стремится,
Почести кому нужны, как хлеб,
И признанье, как воды напиться.

Я молчу... Не потому, что - глуп,
И не чувствую, откуда ветер дует.
Просто счёт моих амбиций - скуп,
А венок из лавра - не волнует.

Я молчу... Купаюсь в тишине...
Не спешу, не тороплюсь - успею!
Глупо торопиться жить, по мне...
Воздух сотрясать - ещё глупее.

Я молчу...

Я отнюдь не прошу,
чтобы мне соглашательно вторили;
пусть и физик, и лирик
останутся вновь при своих.
Я безбожно смешаю
капризные краски истории,
гладиаторский бой
променяв на вокзал для двоих.
Поживём в новом мире,
где войны не стали рутиною,
набросаем на холст
самых дивных в палитре мазков
и увидим, что больше не спорят
альков с гильотиною,
потому что в их спорах
всегда побеждает альков.
Глянь-ка: в небе Венера.
Чиста и прозрачна к утру она –
как промытый невиданный жемчуг,
как пушкинский слог...
Отпускаю на ветер истерики
Мао и Трумэна,
забираю в копилку
влюбленных простой диалог.
От фантазий таких не устану,
признáюсь по правде я;
пусть любовь, как река,
размывает устои плотин,
и бросает гвоздики
на меч императора Клавдия
самый вечный из хиппи на свете -
Святой Валентин.

Взрывалась треском тишина, стучала в рупор кровь,
И замирала вся страна у репродукторов.
Рвал голос небо на куски радиоволнами,
Такой знакомый миллионам обертонами.
Не сохранил прямой эфир ни сообщения,
Ни ликования в крови, ни чувства жжения.
После войны пришли к единому согласию,
Все двадцать тысяч сводок повторить для записи.

Войну еще раз пережив в пятидесятые,
Шли сообщения в архив, врезаясь датами.
Эпохи голос вновь создал то настроение,
Увековечив на года и поколения.
Простым советским пареньком рос на окраине,
Но стал он фюреру врагом не меньше Сталина.
Солидной куш обещан был валютой твердою
За его голову живую или мертвую.

Сметая вражеские танки и орудия,
Тот голос верой на фронта летел из студии.
И каждый знал, что за страданьями и бедами
Весть о Победе обязательно последует.
Была война, была страна непобедимая,
На всех невзгоды и успехи, все единое.
Тогда одним порывом все в ней были связаны,
А где теперь найти такой же голос разума,
Где отыскать такую силу, чтобы более
Стрелять в своих на этих землях не позволила?!

На Воскресенской площади темно,
Стоит Тобольск, объятый мирным сном,
В подвал не проникает лунный свет,
Едва здесь различим твой силуэт.
Такой ли ты ждала судьбу свою,
Покинув навсегда Германию,
Оставив свое имя, свой народ,
Виктории Великой знатный род?

Припев:

Последняя Царица на Руси
Великомученица в небеси,
Твой светлый ясный лик слезой полит,
А у твоей иконы стон молитв.

Был долгожданный сын тобой рождён,
Чтоб унаследовать российский трон,
Престолом стал ему в тринадцать лет
Ипатьевского дома табурет.
Его ты от болезней берегла,
Невзгоды разделяя пополам,
Но вот от большевистской сущности
Не получилось никого спасти.

Припев

Иду
Все кончено.
С глазами измученной лошади
По сыпучей обочине
Иду
В шалом бреду,
Сбежав,
Подковы содрав.
За спиной
Вой,
Страх
Стянул сетью
Ноги,
Но лучше одной -
Без дороги,
Чем под плетью.

Иду
Беспутно.
В ветвях гнутых
Пять птиц спящих -
Голова в плечи...
Но сон вечен.
На чет-нечет
В корявых корнях
Корявый монах
Кости мечет.

А в бездорожье
Всего дороже,
Чтоб веселее,
Чтоб легче было,
Иметь у шеи
Веревку с мылом.
И мне, как всем,
Идущим без пути,
Быстрей дано
Его конец найти.

Иду.
В дурном бреду.
От этой мути
Бескрайней -
До предела,
Мне не до правды
И не до сути
Нету дела.

Но если Ты
Попал в беду,
Я тьму голов
И городов
Снесу,
Чрез семь грехов
Пройду,
На семь Голгоф
Взойду -
За одну твою
Слезу.

Иду.
В бреду шалом.
С душой измученной лошади...
Будто по площади
На расстрел ведут
За то, что устала...
Хоть ты пощади!
Возьми - выведу!
Из последних сил
Вывезу.
Из последних жил
Вынесу.
И в предсмертном бреду
Я с тобою войду
В сад, где солнце нас будет
Греть...
В сад, где ангелы будут
Петь...
Иду...
Иду...
Иду...

Автор музыки и текста, гитара, вокал - Дарья Щербакова ( Актриса театра "У Никитских ворот" под руководством М. Розовского)
Аранжировка, аккордеон - Клавдия Тарабрина (Студентка РАМ им. Гнесиных)

Не приходи ты ни во сне, ни наяву,
Не лезь в сознание моё, не трогай душу,
Дай мыслям вырваться из невода наружу,
Я не люблю тебя, но я тобой живу.

Та грань ранима, до прозрачности тонка,
Не нарушай её, она тобою дышит
До той поры, пока тебя не ненавижу,
До той, пока прогулка в прошлое сладка.

Черта, которую несложно перейти,
Перелететь, так глубоко молчащим взглядом, –
Пунктира делать из неё, прошу, не надо,
Чтоб не искать вновь безысходного пути.

Тебе сдержаться равнодушие поможет,
Заставив робкие сомненья замолчать,
Но если ты не будешь сниться по ночам,
То и меня, наверняка, не будет тоже.

Уносит ветер облетевшую листву,
Уходят вдаль переживанья и печали,
Я не надеюсь, не ропщу и не скучаю,
Я не люблю тебя, но я тобой живу.

Не за горами
Разлуки час,
Спускает знамя
Хромой пегас.
Прощальным словом
На нотный стан,
С копыт подковы
Бросает нам.
И на закате,
И на мели,
Когда охватит
Усталый сплин,
Ключом басовым
Подкова с нот
К забегу снова
Нас призовёт.

Пусть метр в холке,
Пусть ряд зубов
Лежит на полке:
Закон не нов.
За хвост удачу
Чтоб удержать,
Пусть старой ключей,
Но лишь бы вскачь.
Пусть на последний
Вбежим паром,
Но чтоб не следом,
Не за бортом.
Пружинят ноги
На стременах,
Хандра в дороге
Нам не нужна.

Любитель спорта,
Лихой езды,
Уже не портишь
Ты борозды.
Но смотришь с грустью
На новичков,
Вот их-то впустят
Ещё в альков.
Пусть рейтинг скромен,
И ставок нет
На ипподроме
Твоих побед.
Но есть же кто-то,
Кто верит, ждёт,
Туда галопом
Скачи вперёд

Я блуждала средь наезженных трасс,
Средь грунтовок и больших автострад,
Тратя попусту бензина запас
И теряя оптимизма заряд.
И пока не ослабел интерес,
И пока есть и запал, и права,
Я себе приобрела GPS,
Чтоб советы мне в дороге давал.

Помоги мне, помоги, GPS,
Срок храненья мой пока не истёк,
Покажи мне оптимальный проезд,
На развилке незнакомых дорог.
Разработай, GPS, мне маршрут,
И со спутником меня проведи,
Чтоб объехать и печаль и хандру
И оставить нелюбовь позади.

Обгонять пыталась в правом ряду
И на скорости брала поворот,
Чтоб на жёлтый проскочить на ходу,
Оказаться на три метра вперёд.
Ограничивал дорожный указ
Энергетику, что била ключом,
Чтоб не более восьмидесяти в час,
Ну, а вышло в среднем тридцать с хвостом.

Я гонялась по крутым виражам,
Рисковала, как азартный игрок,
Лихорадочно давя по газам,
Чтоб всё вовремя, по графику, в срок.
До победы на финальной прямой
Мне немногое осталось пройти,
Я смакую каждый миг, а за мной,
Грубый росчерк тормозного пути.

Помоги мне, GPS, до черты
Не рассчитывай оставшийся путь,
От заботливой твоей прямоты,
Мне совсем еще не поздно свернуть..
Как увижу я косы остриё,
Пересяду я тогда на метлу,
А на шабаш доведёт и чутьё
Ждут меня сто королей на балу.

В море у юга самого
Полуострова Гамова
Горизонт с панорамою
Потеряли края.
Мы же смотрим воочию
Виды дальневосточные,
Где стоит символ прочности
Самый первый маяк.
Припев
Семь часов полёта между нами,
Семь небес, сползающих к земле,
И на семь веков воспоминаний
Радугою лет.

С неуютного Запада
По пути ретроградному
Бросив встречи парадные
В суматохе дорог
Мчусь заблудшею горлицей
Где мосты не разводятся
Чтобы снова начать с конца
В город Владивосток.
Припев
Я сначала попробую
Как живется свободною,
И как иногородняя
Поселюсь в маяке;
Шесть небес брошу ветру я,
А седьмое заветное
Морякам отошлю в привет
И вернусь налегке.

Давай поспорим, кто придёт к власти,
Кто будет в выигрыше, кто на щите,
Кому в горячей точке горячей,
Кого судьба несчастней.
Кому на лаврах почивать в фаворе.
Давай поспорим.

Давай поспорим, чья вина больше,
Чей непростительней приказ вышел,
Чьи души в небо унеслись выше,
Кого раскаянье сильней гложет.
Где громче эхо тишине вторит,
Давай поспорим.

Давай поспорим, кто найдет силы
На пепелище возродить город,
Кто не безжалостен ни к чьей скорби,
Чужих сынов украсив могилы.
Кто пал невинным в этой злой своре,
Давай поспорим.

Давай поспорим, где крупней жертвы,
Где беспощаднее лицо смерти,
Где отвратительнее лжи мерзость,
Кому больней жженье.
Но то, что общее на всех горе,
Не будем спорить.

В госпитальном сквере спит тишина,
Городская суета не слышна,
Бьётся в щели звуковая волна
Из окна.
На кровати учит ноты солдат,
Льётся голос как живая вода,
Держит оперный ведущий солист
Нотный лист.
Он не так давно на сцене стоял,
Восхищая переполненный зал.
Вновь звучит на пересохший губах
Старый Бах.

Кантата рвалась наружу из больничной палаты,
Вибрато тревожно билось о виски.
Набатом стучали звуки в перепонки солдатам,
Зажаты в тиски.

А в другой палате тот, кто с трудом,
Тоже петь пытался раненым ртом,
Под повязкой половина лица
У бойца.
У него другой мотив в голове
«Группа крови _ на рукаве»,
Зазвучал кантате наперебой
Виктор Цой.
Он не знал, что значит джаз или рок,
Из колонии и сразу на фронт.
Но в своём оркестре как рядовой
Принял бой.

У контузии автограф кривой,
Без разбора бьёт по передовой;
Сохранились только воля и дух,
Но не слух.
Ты представить разве мог, Иоганн,
То, что с Виктором средь боли и ран
Зазвучишь ни в ритм, ни в такт и ни в лад,
Невпопад?
Эта музыка из разных времён,
Как те двое, что из разных племён;
Но летит в надежде общих побед
Их дуэт.

Пределы не могут сдерживать напор децибелов;
Из тела сползала на пол глухота,
Взлетели две песни рядом, алым цветом осели
На белых бинтах.

Если дома ты с трудом дышишь,
Если стал невыносим город,
Поезжай-ка ты, мой друг, в горы,
И вставай на лыжи.
Не одобрят пусть домочадцы,
Объяснений не найти верных,
Но когда достигнешь ты верха,
Ты узнаешь, где живёт счастье.

Ты оставь все сомнения дома,
Пусть в уюте они полежат,
С головой в горнолыжный омут
Сделай первый шаг.
Не сдавайся, мой друг, не сдавайся,
Этот снег - голубых кровей;
Понимаешь, Гора живая,
Ты в неё поверь.

Если ты с утра на склон вышел,
Там густой туман при злом ветре,
Растворившись от тебя в метре,
Прошмыгнул лыжник.
Значит, шанс тебе такой выпал
Познакомиться с горой ближе,
Этот вызов тебе дан свыше,
Это твой выход.

Пусть поступки оценят горы
На суде снеговых вершин,
Справедливей нет приговора,
Пересмотру не подлежит.

Все обиды и огорченья:
Ставки, акции и бразды,
Медицинские заключенья,
От которых сводило челюсть,
И проценты на излеченье
Лишь в одной цифровой ячейке,
Вся двусмысленность их прочтенья,
Возраст, кажущийся почтенным,
Все, чему придавал значенье,
Станет мелким с высоты.

Не приходи ты ни во сне, ни наяву,
Не лезь в сознание моё, не трогай душу,
Дай мыслям вырваться из невода наружу,
Я не люблю тебя, но я тобой живу.

Та грань ранима, до прозрачности тонка,
Не нарушай её, она тобою дышит.
До той поры, пока тебя не ненавижу,
До той, пока прогулка в прошлое сладка.

Черта, которую несложно перейти,
Перелететь, так глубоко молчащим взглядом,
Пунктира делать из неё, прошу, не надо,
Чтоб не искать вновь безысходного пути.

Тебе сдержаться равнодушие поможет,
Заставив робкие сомненья замолчать,
Но если ты не будешь сниться по ночам,
То и меня, наверняка, не будет тоже.

Уносит ветер облетевшую листву,
Уходят вдаль переживанья и печали,
Я не надеюсь, не ропщу и не скучаю,
Я не люблю тебя, но я тобой живу.

Взрывалась треском тишина, стучала в рупор кровь,
И замирала вся страна у репродукторов.
Рвал голос небо на куски радиоволнами,
Такой знакомый миллионам обертонами.
Не сохранил прямой эфир ни сообщения,
Ни ликования в крови, ни чувства жжения.
После войны пришли к единому согласию,
Все двадцать тысяч сводок повторить для записи.

Войну еще раз пережив в пятидесятые,
Шли сообщения в архив, врезаясь датами.
Эпохи голос вновь создал то настроение,
Увековечив на года и поколения.
Простым советским пареньком рос на окраине,
Но стал он фюреру врагом не меньше Сталина.
Солидной куш обещан был валютой твердою
За его голову живую или мертвую.

Сметая вражеские танки и орудия,
Тот голос верой на фронта летел из студии.
И каждый знал, что за страданьями и бедами
Весть о Победе обязательно последует.
Взрывалась треском тишина, стучала в рупор кровь,
И замирала вся страна у репродукторов.
Рвал голос небо на куски радиоволнами,
Такой знакомый миллионам обертонами.

Крики «Распни» порвали грани
Разума, смысла и состраданья,
Вору пощада - толпе отрада
И лицемерие Пилата.
Сникли деревья от печали
Все плодоносить перестали,
Только плоды оливы зреют
Под осуждение деревьев.

Шепчет олива слова чуть слышно,
Я оттого расцветаю пышно,
Что накормить должна голодных,
Маслом целебным лечить народы.
Острою болью мой ствол проколот,
А изнутри я стала полой,
Кольца, что мне года считали,
Съедены грустью и печалью.

Я бы как вы растворилась в скорби
И напоказ упивалась горем,
Чтоб оправдать надрывным плачем
Неурожая неудачи.
Прячет Олива внутри страданья,
Кормит без устали всех плодами,
Грусть отражая нежным светом
Траурной паутины веток.

Проросшая из семени
Ромашка в кулаке,
Мы плавали на сейнере
По Волге по реке.
Тройной ухою вкусною
Кормил нас капитан
С нехитрыми закусками
Под крепкие сто грамм.

Он вырос самоучкою,
У Волги брал урок
И местные излучины –
Знал с детства назубок.
Он знал повадки жереха,
Размеры поплавков,
И как добраться с берега
До ямы судаков.

Припев
Под Астраханью на Волге
Жизнь рыбацкая нелегка,
Рыба выбита наколкой
На судьбе рыбака.

Сурово воспитание
В семействе рыбака,
Где браконьер - призвание,
Кормилица - река.
Там получали знания
Про блёсна и про клёв.
Зачеты и экзамены
Оценивал улов.

Манерам необученный,
С женой излишне строг,
Казалось - невезучая,
Что груб он и жесток.
Ей рыбу чистить ножиком
Весь горький бабий век,
Не зная рук ухоженных,
Кудрей на голове.
Припев

Хвалилась Волга видами,
Еда шла на «Ура!»,
Могли бы позавидовать
Кормёшке повара.
Стояли мы на якоре
И кушали уху,
Травили байки всякие,
Мололи чепуху.

А капитан неласково
Позвал к себе жену,
Она, захлопав глазками,
Прижалась вся к нему,
Плечам его доверчиво
Вручая жизнь свою,
Смахнув печали вечные
И рыбью чешую.
Припев

Созвездие Победы (Посвящение Грушинскому фестивалю 2023)

Действительность сурова
В большой игре,
Где лишним будет слово –
Стоит запрет.
Чтоб атом - только мирный
И без угроз,
Но в воздухе как мина
Навис вопрос.
И музыка, прорвавшись
Через кордон,
Врывается отважно
В полночный склон,
Берет с собою в небо
С горы огни,
В созвездие Победы
Объединив.
Припев
И все равно мы будем петь за Победу,
Ну, а потом мы будем пить за Победу,
Хоть в этот раз «Спасибо» скажем не деду,
Отцам и сыновьям.
И, взявшись за руки, за плечи, за спины,
Мы замыкаемся в порыве едином,
Ведь только вместе все мы непобедимы,
Мы все - одна семья.

Дрейфующая дека
Под тысячи глаз
Уж больше полувека
Сближает нас.
Здесь места нет ни склокам,
Ни мятежам,
Здесь песенным потоком
Летит душа.
Здесь даже недовольный
На склоне встав,
Экраном телефона
Качает в такт.
На гриф взошедший каждый
Велик и крут,
И лишь гора покажет,
Кто нужен тут.
Припев

Перемены. Возрасту не терпится,
Он бежит подобно быстрой лани,
Молодость и старость – две соперницы
Помыслов, возможностей, желаний.

Старость мечется уставшим голубем,
Молодость разбег берет на старте;
Где-то опоздать боится молодость,
Что-то не успеть боится старость.

Споры перемелются и смоются,
Растворяя лёд водою талой;
Горы, что не может свергнуть молодость,
С мудростью годов обходит старость.

Молодость рискует наудачу,
Веселясь во всю с карманом тощим,
Жить мечтает лучше и богаче,
Ну а старость - главное, чтоб дольше.

Время срок отстукивает молотом,
Скачет атакующею конницей…
Не грущу, что пролетела молодость,
Жаль мне, что и старость тоже кончится.

Отсыпьте мне счастья в кредит:
Безгрешного, грешного, разного.
Пускай мне оно родит:
Три тысячи мелких радостей,
Три сотни лихих побед,
Десятка три восхождений,
Падения трёх комет
И ни одного затмения.

Три тысячи мыслей вслух,
Крушащих оковы скромности,
Прорвавших словесный шлюз
Пикантностей и подробностей.
Поклонников на балу,
Не знающих целомудрия,
Хоть тридцать развратных лун,
Стыдящихся страсти утренней.

Рассчитанных до минут
Три возраста с промежутками,
И только любовь одну -
Раскованную, разутую,
Изношенную до дыр,
Крикливую, мятую, падшую,
Разгульную в хлам и дым,
Но только бы настоящую.

Она вознесёт меня,
Подарит мгновенья чудные,
Потом среди бела дня
Оставит, вздохнув сочувственно.
А счастье, её родив,
Помашет рукой и скроется;
И буду гасить кредит
Бессонницей и расстройствами.

Любови той холодок
Поможет мне делать выплаты,
Досрочно закрою долг,
Последние слёзы выплакав.
Потом, вопреки уму,
Пойду я все к той же лавке,
И снова кредит возьму,
Хоть сильно вырастут ставки.