Заявки - архив интернет-конкурса

Был честный фермер мой отец.
Он не имел достатка,
Но от наследников своих
Он требовал порядка.
Учил достоинство хранить,
Хоть нет гроша в карманах.
Страшнее - чести изменить,
Чем быть в отрепьях рваных!
Я в свет пустился без гроша,
Но был беспечный малый.
Богатым быть я не желал,
Великим быть, - пожалуй!
Таланта не был я лишён,
Был грамотен немножко
И вот решил по мере сил
Пробить себе дорожку.
И так и сяк пытался я
Понравиться фортуне,
Но все усилья и труды
Мои остались втуне.
То был врагами я подбит,
То предан был друзьями
И вновь, достигнув высоты,
Оказывался в яме.
В конце концов я был готов
Оставить попеченье.
И по примеру мудрецов
Я вывел заключенье:
В былом не знали мы добра,
Не видим в предстоящем,
А этот час - в руках у нас.
Владей же настоящим!
Надежды нет, просвета нет,
А есть нужда, забота.
Ну что ж, покуда ты живёшь,
Без устали работай.
Косить, пахать и боронить
Я научился с детства.
И это всё, что мой отец
Оставил мне в наследство.
Так и живу - в нужде, в труде,
Доволен передышкой.
А хорошенько отдохну
Когда-нибудь под крышкой.
Заботы завтрашнего дня
Мне сердца не тревожат.
Мне дорог нынешний мой день,
Покуда он не прожит.
Я так же весел, как монарх
В наследственном чертоге,
Хоть и становится судьба
Мне поперёк дороги.
На завтра хлеба не даёт
Мне эта злая скряга.
Но нынче есть чего поесть, -
И то уж это благо!
Беда, нужда крадут всегда
Мой заработок скудный.
Мой промах этому виной
Иль нрав мой безрассудный?
И всё же сердцу своему
Вовеки не позволю я
Впадать от временных невзгод
В тоску и меланхолию!
О ты, кто властен и богат,
Намного ль ты счастливей?
Стремится твой голодный взгляд
Вперёд - к двойной наживе.
Пусть денег куры не клюют
У баловня удачи, -
Простой, весёлый, честный люд
Тебя стократ богаче!

Перевод С.Маршака

Игорь Тютюкин
Каждое живое существо
Есть носитель огненного зёрнышка.
Светит в глубине души его
Внутреннее жизненное солнышко.

Но не все живые существа
Чувствуют в себе его наличие.
И оно лишь теплится едва,
Сжатое тугой скорлупкой личности.

Ну, а если сбросить саркофаг
Тяжких дум, забот и саможалости,
Солнышко в душе рассеет мрак.
Озарит её лучами радости.

Если всё, что видишь, ощущать,
Как своё прямое продолжение,
Будет солнцем солнышко сиять,
Изнутри даруя исцеление.

Евгений Евтушенко
Дай бог!
Дай бог слепцам глаза вернуть
и спины выпрямить горбатым.
Дай бог быть богом хоть чуть-чуть,
но быть нельзя чуть-чуть распятым.
Дай бог не вляпаться во власть
и не геройствовать подложно,
и быть богатым — но не красть,
конечно, если так возможно.
Дай бог быть тертым калачом,
не сожранным ничьею шайкой,
ни жертвой быть, ни палачом,
ни барином, ни попрошайкой.
Дай бог поменьше рваных ран,
когда идет большая драка.
Дай бог побольше разных стран,
не потеряв своей, однако.
Дай бог, чтобы твоя страна
тебя не пнула сапожищем.
Дай бог, чтобы твоя жена
тебя любила даже нищим.
Дай бог лжецам замкнуть уста,
глас божий слыша в детском крике.
Дай бог живым узреть Христа,
пусть не в мужском, так в женском лике.
Не крест — бескрестье мы несем,
а как сгибаемся убого.
Чтоб не извериться во всем,
Дай бог ну хоть немного Бога!
Дай бог всего, всего, всего
и сразу всем — чтоб не обидно…
Дай бог всего, но лишь того,
за что потом не станет стыдно.

Это может быть, а это нет
Только сделав шаг вперёд, узнаешь ответ
Шаг вперёд, ты впереди
Шак назад и ты уже позади.

Решай, думай и выбирай в ад или рай
Но знай , что дорога в рай, будет для тебя совсем не рай.

Этот мир тебя ждал тысячу лет
Ты открыл глаза и он в ответ
Посмотрел с надеждой на тебя
Ты его надежда как когда-то был я.

Знаю я теперь, не получилось у меня
Сделать справедливым мир, очередь твоя
Может так случиться и у тебя не хватит сил
Но ты хотя бы попытайся так ты когда-то говорил.

Ты уже взрослый и судьба тебя зовёт
Только вперёд , только вперёд
Ты уже взрослый и решать только тебе
Кем ты будешь в этой судьбе.

Джон Ячменное Зерно ст. Роберт Бёрнс
Трёх королей разгневал он
И было решено,
Что навсегда погибнет Джон
Ячменное Зерно.

Велели выкопать сохой
Могилу короли,
Чтоб славный Джон, боец лихой,
Не вышел из земли.

Травой покрылся горный склон,
В ручьях воды полно,
А из земли выходит Джон
Ячменное Зерно.

Все так же буен и упрям,
С пригорка в летний зной
Грозит он копьями врагам,
Качая головой.

Но осень трезвая идёт.
И тяжко нагружен,
Поник под бременем забот,
Согнулся старый Джон.

Настало время помирать-
Зима недалека.
И тут-то недруги опять
Взялись за старика.

Его свалил горбатый нож
Одним ударом с ног,
И, как бродягу на правеж,
Везут его на ток.

Дубасить Джона принялись
Злодеи поутру.
Потом , подбрасывая ввысь,
Кружили на ветру.

Он был в колодец погружен,
На сумрачное дно.
Но и в воде не тонет Джон
Ячменное Зерно.

Не пощадив его костей,
Швырнули их в костёр,
А сердце мельник меж камней
Безжалостно растёр.

Бушует кровь его в котле,
Под обручем бурлит,
Вскипает в кружках на столе
И души веселит.

Недаром был покойный Джон
При жизни молодец,-
Отвагу подымает он
Со дна людских сердец.

Он гонит вон из головы
Докучный рой забот.
За кружкой сердце у вдовы
От радости поёт...

Так пусть же до конца времён
Не высыхает дно
В бочонке, где клокочет Джон
Ячменное Зерно!

Досвидания, мама!

Вот и все, последняя песчинка
Опустилась в бездну, жизнь растаяла.
До свиданья Роза и Мария,
До свиданья МАМА, до свидания.

Выйду в сени, сяду в сани
И помчусь я к своей МАМЕ.
Заждалась меня там МАМА,
Знаю, встрече будет рада.

Время на мгновение, остановилось,
Загрустило и опять пошло.
Свет тепла, лишь он остался с нами,
А тебя вернуть нам, не дано.

Соберёмся там, потешим время,
Вспомним всех и всё то бремя.
Вспомним всё, что было сладко, горько.
Вспомним всех, нам встретиться бы только.

Всё как прежде, все как прежде.
Всё как раньше, только нет тебя.
Тебя нет, но ты осталась с нами,
До свиданья МАМА. до свидания.

Есть братья по крови,
Есть братья по разуму,
Есть братья по духу
И этим всё сказано.
Есть звезда солнце,
Есть планета луна,
И говорят у неё есть
Обратная сторона.
Душа поёт , вот такая вот она зараза.
Душа гитары поёт,
Душа гитары звенит,
Душа гитары всем нам,
Тихонечко говорит.
Есть братья по крови,
Есть братья по разуму,
Есть братья по духу
И этим всё сказано.
Душа моя задержалась
На планете земля,
На ней есть гитара
И такие же как я.
Не братья по крови,
Но братья по разуму
И братья по духу
И этим всё сказано.
Дальше душа моя полетит
На планету луна,
Как там живёт её
Обратная сторона.
Ещё чуть попозже
К солнцу она полетит,
Хотя и знает всё наперёд,
Что без остатка сгорит.

Крошка наша засыпай, я тебе спою
Песню только для тебя, только онли ю
Солнышко и то устало, целый день светить
К горизонту покатилось, глазки чтоб закрыть
И у горизонта тоже, глазки закрываются
Крошка как и папа с мамой во сне улыбается.

Крошка наша засыпай, я тебе спою
Песню только для тебя, только онли ю
Часики устали тоже, целый день тик так
Ночью тактику сменили они так и тик
Так и тик чуть -чуть потише, они охраняют сон
Сон, сон, сон, поют в унисон и глазки закрываются.

Напрасно глазом - как гвоздем,
Пронизываю чернозем:
В сознании - верней гвоздя:
Здесь нет тебя - и нет тебя.

Напрасно в ока оборот
Обшариваю небосвод:
- Дождь! дождевой воды бадья.
Там нет тебя - и нет тебя.

Нет, никоторое из двух:
Кость слишком - кость, дух слишком - дух.
Где - ты? где - тот? где - сам? где - весь?
Там - слишком там, здесь - слишком здесь.

Не подменю тебя песком
И паром. Взявшего - родством
За труп и призрак не отдам.
Здесь - слишком здесь, там - слишком там.

Не ты - не ты - не ты - не ты.
Что бы ни пели нам попы,
Что смерть есть жизнь и жизнь есть смерть,
Бог - слишком Бог, червь - слишком червь.

На труп и призрак - неделим!
Не отдадим тебя за дым
Кадил,
Цветы
Могил.

И если где-нибудь ты есть --
Так - в нас. И лучшая вам честь,
Ушедшие - презреть раскол:
Совсем ушел. Со всем - ушел.

Напрасно глазом -- как гвоздем,
Пронизываю чернозем:
В сознании -- верней гвоздя:
Здесь нет тебя -- и нет тебя.

Напрасно в ока оборот
Обшариваю небосвод:
-- Дождь! дождевой воды бадья.
Там нет тебя -- и нет тебя.

Нет, никоторое из двух:
Кость слишком -- кость, дух слишком -- дух.
Где -- ты? где -- тот? где -- сам? где -- весь?
Там -- слишком там, здесь -- слишком здесь.

Не подменю тебя песком
И паром. Взявшего -- родством
За труп и призрак не отдам.
Здесь -- слишком здесь, там -- слишком там.

Не ты -- не ты -- не ты -- не ты.
Что бы ни пели нам попы,
Что смерть есть жизнь и жизнь есть смерть,
Бог -- слишком Бог, червь -- слишком червь.

На труп и призрак -- неделим!
Не отдадим тебя за дым
Кадил,
Цветы
Могил.

И если где-нибудь ты есть --
Так -- в нас. И лучшая вам честь,
Ушедшие -- презреть раскол:
Совсем ушел. Со всем -- ушел.

5-7 января 1935

(Перевод В. Дмитриева)

Наступили холода,
Все пичужки улетели…
Белый саван вновь надели
И поля и города.
Реки льдом зима сковала
И окно разрисовала…
Дверь скрипеть, промёрзнув, стала,
Пёс скулит, мороз кляня.
У камина поколдуем,
В углях искорки раздуем,
Чтоб погреться у огня.

Путешественник! Домой
Возвращайся непременно!
Как трещит в огне полено!
Видно, стужа будет злой.
Не страшна её угроза:
В тёплой шубе нынче Роза,
Тёплым взглядом от мороза
Защитит она меня.
Сядь ко мне ты на колени,
Предадимся сладкой лени,
Будем греться у огня!

Тьма сгущается, и ночь
Тихо сходит с небосклона.
И любовь, к нам благосклонна,
Гонит день скорее прочь.
Чу, друзья стучат… Входите!
В добрый час! К огню идите!
То-то будут, погодите,
Шум, и хохот, и возня!
Не боится дружба стужи,
Что свирепствует снаружи…

Игорю Южанину

Я ухожу, а ты возвращаешься
Марина Ивановна жизнь продолжается.
Я ухожу, мы обязательно встретимся,
А ваши стихи, всего лишь толика вечности.

Вдох, выдох, ритм бесконечности.
Вдох, выдох и всё и коченеют конечности.

Кому то жизнь радость, кому испытание,
Кому преступление, кому наказание.
А я точно знаю, что жизнь так прекрасна,
Местами ужасна и всё не напрасно.

По миру мы ходим, по миру мы бродим,
Но время приходит и все мы уходим.
По той же дорожке, по той же тропинке,
Как все наши предки, до встречи иноки.

И вот мы бозоны и вот все мы Хигсы.
В кого суждено, нам ещё превратиться.
А вам, даже если осталось хоть малость,
Шевелите конечностями, пока не накрыла усталость.

Вдох, выдох, ритм бесконечности.
Вдох,выдох и всё и коченеют конечности.
Вздох, выдох........ здоххххххх.

М. Цветаева
Идешь, на меня похожий,
Глаза устремляя вниз.
Я их опускала - тоже!
Прохожий, остановись!

Прочти - слепоты куриной
И маков набрав букет,
Что звали меня Мариной
И сколько мне было лет.

Не думай, что здесь - могила,
Что я появлюсь, грозя...
Я слишком сама любила
Смеяться, когда нельзя!

И кровь приливала к коже,
И кудри мои вились...
Я тоже была, прохожий!
Прохожий, остановись!

Сорви себе стебель дикий
И ягоду ему вслед, -
Кладбищенской земляники
Крупнее и слаще нет.

Но только не стой угрюмо,
Главу опустив на грудь.
Легко обо мне подумай,
Легко обо мне забудь.

Как луч тебя освещает!
Ты весь в золотой пыли...
- И пусть тебя не смущает
Мой голос из -под земли.

3 мая 1913г. Коктебель

Дешевую славу купить не пытайся,
Как жалкий хвастун, что стрелять не умеет,
А купит на рынке лису или зайца
И их за охотничьи выдаст трофеи.
В поэзии надо работать на совесть.
Не вздумай носить одеянье чужое,
Не вздумай лукавить, как виноторговец,
Вино потихоньку смешавший с водою.
Не уподобляйся бездушным поэтам,
Их книгами топят зимою печурку,
А летом – ты сам, видно, знаешь об этом —
Их книги идут чабанам на раскурку.
Пускай пробивается правда живая
В любой твоей строчке, с неправдою споря,
Чтоб песня, не печь, а сердца согревая,
Была им подспорьем и в счастье, и в горе.
Я сед, как вершина горы снеговая,
Я рано отцовскую саклю покинул,
Нуждою гоним и плетьми подгоняем,
Я сызмальства гнул над работою спину.
Весной на андийской Койсу, в половодье,
Я бревна сплавлял из цундинской чащобы,
А в Грозном, где нефть на поверхность выходит,
Бурил до упаду земную утробу.
Я снес бы лишенья и голод едва ли,
Но верных друзей находил я повсюду.
Они мне погибнуть в пути не давали.
Я выжил. Спасибо рабочему люду!
Я землю измерил босыми ногами,
Обид не снося, проявляя упорство,
С муллою, со старостой и кулаками
Вступая в неравное единоборство.
И так досадил я им первой же песней,
Что был под судом, лихоимцам в угоду,
В Хунзахе томился я в камере тесной,
И снова я выжил. Спасибо народу!
Страну, что когда-то под плетью металась,
Я вижу теперь в небывалом расцвете,
Не семьдесят лет моя жизнь продолжалась,
А семь удивительных тысячелетий.
Живи же и ты средь народа родного
Не гостем, что ветром заброшен попутным,
Не в месяцы творческих командировок, —
Всегда, ежедневно и ежеминутно.
Поэзия – это не звонкая фраза.
Поэзия людям нужна, как дыханье,
Как старости посох, как зрелости разум,
Как детству игрушки, как юности знанье.

КАРДИНАЛ И ПЕВЕЦ

Как для меня нападки ваши лестны!
Какая честь! Вот это я люблю.
Так песенки мои уж вам известны?
Я, монсеньер, вас на слове ловлю.
Любя вино, я перед Музой грешен:
Ее терять я скромность заставлял...
Грех невелик, коль хмель ее потешен;
Как ваше мненье, милый кардинал?

Как, например, вам нравится Лизетта?
Я посвящал ей лучшие стишки.
Вы отвернулись... Полноте! Секрета
Ведь в этом нет: мы с Лизой старики.
Она под старость бредит уж Лойолой,
В нем находя рассудка идеал,
И управлять могла бы вашей школой...
Как ваше мненье, милый кардинал?

За каждый стих свободный об отчизне
Со мной вести желали б вы процесс.
Я - патриот; вольно же вам при жизни
Считать, что все мы - граждане небес.
Клочок земли в краю моем родимом
Мне каждый мил, хоть я на нем не жал;
Не дорожить же всем нам только Римом!
Как ваше мненье, милый кардинал?

В моих припевах, часто беспокойных,
Не все, признайтесь, ересь и раскол.
Не правда ль, много истин в них достойных
Самаритянин добрый бы нашел?
Держа в руках бальзам любви целебный,
Когда б в цепях он узника видал,
Не стал бы петь он судьям гимн хвалебный!..
Как ваше мненье, милый кардинал?

Еще не правда ль: сквозь веселость Музы
В моих стихах сверкает божество?
Остер и весел я, как все французы,
Но в сердце с небом чувствую сродство.
Став жертвой гнева, я смеюсь над гневом
И рад предстать пред высший трибунал...
Кто ж эту смелость дал моим напевам?
Как ваше мненье, милый кардинал?

Но вы в душе добры, я это знаю;
Простите ж мне, как я прощаю вам:
Вы мне - куплет, который я слагаю,
Я вам - проклятье всем моим стихам.
Да, кстати: папа, слышал я, скончался...
Еще конклав другого не избрал:
Что, если б вам престол его достался?
Как ваше мненье, милый кардинал?

Тюрьма Ла Форс

Перевод И. и А. Тхоржевских

КЛАРА

Что за девушка! Так кротко
Светит взгляд из-под бровей,
Так легка ее походка,
Столько радостей у ней!
Хоть швея, а с ней сравниться
И не думай - так стройна.
Кларой сам отец гордится, -
Дочь могильщика она.

За кладбищенской оградой
Весь в плюще и розах дом.
Вместе с утренней прохладой
Зяблик свищет под окном.
Белый голубь над могилой
Замедляет свой полет.
Не его ли песней милой
Дочь могильщика зовет?

У стены, где все цветенье,
Замираешь сам не свой,
Потому что чье-то пенье
Так и реет над душой.
Эта песня счастьем веет,
То печальна, то ясна.
Ах, зачем так петь умеет
Дочь могильщика одна!

Клара встанет до рассвета
И смеется целый день.
В руки Клары - для букета -
Так и просится сирень.
Сколько роз здесь в мае будет
Для того, кто хочет жить...
Никогда их не забудет
Дочь могильщика полить.

Завтра праздник - быть угару.
Жан-могильщик сгоряча
Раскошелился и Клару
Выдает за скрипача.
Уж совсем готово платье,
Сердце бьется и поет.
Пусть от жизни больше счастья
Дочь могильщика возьмет!

Перевод Вс. Рождественского

Пьер-Жан Беранже
КОМЕТА 1832 ГОДА

Бог против нас высылает комету;
Бедной Земле от нее не уйти.
Компас бессилен, и нашу планету
Все астрономы не могут спасти.

Стол и товарищи-гости, - прощайте!
Впрочем, для многих ли весел банкет?...
Робкие! Кайтесь и душу спасайте.
Кончить пора: стар достаточно свет!

Да, бедный глобус, в пространстве блуждавший, -
Нет тебе больше ни дней, ни ночей!
Падай, вертясь, и вертись, как упавший
Вертится с нитки сорвавшийся змей.

Пусть неизвестная людям дорога
Шар натолкнет на одну из комет, -
Оба пусть гибнут: ведь звезд еще много!
Кончить пора: стар достаточно свет!

Мы ль не устали от прозы житейской
И от претензий в тщеславных глупцах,
От заблуждений, от войн, от лакейской
Низости в высших и низших слоях?

Мы ль не устали, как стражи без смены,
Ждать, не мелькнет ли в грядущем просвет?
Слишком довольно для маленькой сцены!
Кончить пора: стар достаточно свет!

Мне молодежь говорит: "Все - в движенье;
Капля за каплей и камень пробьет.
Слово печатное, газ в освещенье,
Пар в судоходстве, - все движет вперед.

Ты подожди, старичок, и дождешься:
Лет через двадцать настанет расцвет"...
Жду я уж тридцать - со счету собьешься!
Кончить пора: стар достаточно свет!

Правда, и сам говорил я иначе
Смолоду, чувствуя прелесть Земли.
Веря любви, красоте и удаче,
Боже! - молил я, - мгновенье продли!

Ныне, под старость, я голос теряю,
Прежних успехов и радостей нет,
И я спокойно комету встречаю.
Кончить пора: стар достаточно свет!
перевод И. и А. Тхоржевских

Темный ельник снегами, как мехом,
Опушили седые морозы,
В блестках инея, точно в алмазах,
Задремали, склонившись, березы.
Неподвижно застыли их ветки,
И меж ними на снежное лоно,
Точно сквозь серебро кружевное,
Полный месяц глядит с небосклона.
Высоко он поднялся над лесом,
В ярком свете своем цепенея,
И причудливо стелются тени,
На снегу под ветвями чернея.
Замело чащи леса метелью, -
Только льются следы и дорожки.
Убегая меж сосен и елок,
Меж березок до ветхой сторожки.
Убаюкала вьюга седая
Дикой песнею лес опустелый,
И заснул он, засыпанный вьюгой,
Весь сквозной, неподвижный и белый.
Спят таинственно стройные чащи,
Спят, одетые снегом глубоким,
И поляны, и луг, и овраги,
Где когда-то шумели потоки.
Тишина, - даже ветка не хрустнет!
А, быть может, за этим оврагом
Пробирается волк по сугробам
Осторожным и вкрадчивым шагом.
Тишина, - а, быть может, он близко...
И стою я, исполнен тревоги,
И гляжу напряженно на чащи,
На следы и кусты вдоль дороги,
В дальних чащах, где ветви и тени
В лунном свете узоры сплетают,
Все мне чудится что-то живое,
Все как будто зверьки пробегают.
Огонек из лесной караулки
Осторожно и робко мерцает,
Точно он притаился под лесом
И чего-то в тиши поджидает.
Бриллиантом лучистым и ярким,
То зеленым, то синим играя,
На востоке, у трона господня,
Тихо блещет звезда, как живая.
А над лесом все выше и выше
Всходит месяц, - и в дивном покое
Замирает морозная полночь
Я хрустальное царство лесное!
1886-1901

Источник: http://bunin-lit.ru/bunin/stihi/275.htm

Друзей не выбирают, дарит их судьба.
Нелепая случайность с подлостью их забирает.
Как дальше жить мне без тебя, никто не знает.
Никто не знает, как мне без тебя.
Макошла моя родная
Макошла моя родная кровь.
Покой твой в сердце моём обитает.
В нем больше места нет ни для кого.
Судьба твоя такая и моя такая.
Немного задержался я на этом, ты подожди меня на том.
Смерть улыбнётся мне , я это точно знаю.
Я улыбнусь в ответ и мы с тобой вдвоём.

Я здесь, ты там, я за тебя спокоен,
Лишь об одном прошу тебя , ты рук не опускай.
Немного потерпи, я отыщу тебя и больше,
Я никуда не отпущу тебя, ты так и знай.

Мое погребение Пьер-Жан Беранже
Сегодня в солнечной пыли
Ко мне, овеянному снами,
Амуры резвые сошли.
Они за смерть мой сон сочли
И занялись похоронами.
Под одеялом недвижим,
Я проклял тех, с кем век якшался.
Кому же верить как не им?
О, горе мне!
О, горе мне!
Вот я скончался!

И сразу все пошло вверх дном,
Уж тризну надо мною правят
Моим же собственным вином.
Тот сел на катафалк верхом,
Тот надо мной псалмы гнусавит.
Вот музыканты подошли,
И флейты жалобно гундосят.
Вот поднимают... понесли...
О, горе мне!
О, горе мне!
Меня выносят.

Они несут мой бедный прах,
Смеясь и весело и пылко...
Подушка в блестках, как в слезах,
На ней, как и в моих стихах,
Цветы, и лира, и бутылка!..
Прохожий скажет: «Ей-же-ей -
Ведь все равно уходят силы,
Но этак все же веселей!»
О, горе мне!
О, горе мне!
Я у могилы!

Молитв не слышно, но певец
Мои куплеты распевает,
И тут же тщательный резец
На белом мраморе венец,
Меня достойный, выбивает!
Призванье свыше мне дано,
И эту славу узаконят -
Досадно только лишь одно:
О, горе мне!
О, горе мне!
Меня хоронят!

Но пред концом произошла,
Вообразите, - перепалка:
Ко мне Лизетта подошла
И враз меня оторвала
От моего же катафалка!
О вы, ханжи и цензора,
Кого при жизни я тревожил,
Опять нам встретиться пора!
О, горе мне!
О, горе мне!
Я снова ожил! пер. А . Арго

Нет, нет, друзья! Мне почестей не надо,
Другим бросайте деньги и чины.
Я - бедный чиж - люблю лишь зелень сада
И так боюсь силков моей страны!
Мой идеал - лукавая Лизетта,
Обед с вином, друзья и жар поэм.
Родился я в соломе, в час рассвета, -
Так хорошо на свете быть никем!

Вся роскошь дня вот здесь, в моем окошке.
Порой судьба, удачами маня,
И мне на стол отряхивает крошки,
Но я шепчу: - Твой хлеб не для меня!
Пускай бедняк, работник неустанный,
Возьмет по праву то, что нужно всем,
Я для него рад вывернуть карманы, -
Так хорошо на свете быть никем!

Когда меня охватит вдохновенье,
Мои глаза уже не различат,
Кто там, внизу, достоин сожаленья -
Царь или раб? Сам маршал иль солдат?
Я слышу гул. Я знаю: это Слава,
Но имени не слушаю, - зачем?
Ведь имя - прах. Оно пройдет. И, право,
Так хорошо на свете быть никем!

О кормщики на вахте государства!
Вы у руля! Я удивляюсь вам.
Оставя дом, презрев стихий коварство,
Вы свой корабль доверили ветрам.
Махнул вам вслед, - счастливая дорога! -
А сам стою, мечтателен и нем.
Пускай судьбой отпущено вам много. -
Так хорошо на свете быть никем!

Вас повезут на пышном катафалке,
И провожать вас будет весь народ,
Мой жалкий труп в канаве иль на свалке,
Под крик ворон, без почестей сгниет.
Звезда удач меня ведь не манила,
Но мы в судьбе не рознимся ничем:
Не все ль равно, когда конец - могила?
Так хорошо на свете быть никем!

Здесь, во дворце, я предан недоверью,
И с вами быть мне больше не с руки.
Счастливый путь! За вашей пышной дверью
Оставил лиру я и башмаки.
В сенат возьмите заседать Свободу, -
Она у вас обижена совсем.
А я спою на площадях народу, -
Так хорошо на свете быть никем!

МОЯ ВЕСЁЛОСТЬ пер. В. Курочкина.
Моя весёлость улетела!
О, кто беглянку возвратит
Моей душе осиротелой---
Господь того благословит!
Старик, неверною забытый,
Сижу в пустынном уголке
Один --- и дверь моя открыта
Бродящей по свету тоске...
Зовите беглую домой,
Зовите песни петь со мной!

Она бы, резвая, ходила
За стариком, и в смертный час
Она глаза бы мне закрыла:
Я просветлел бы --- и угас!
Её приметы всем известны;
За взгляд её, когда б я мог,
Я б отдал славы луч небесный...
Ко мне её , в мой уголок!
Зовите беглую домой,
Зовите песни петь со мной!

На пороге осени ст. Ольга Русецкая г. Минск.

Когда ветер сентября,
Гонит, листьев мятый сор,
Что то большее, чем я,
Продолжает разговор.

Кем то добрым и большим,
Все написаны слова,
Их огонь, непогрешим,
Сила их, всегда права.

Кто то водит хоровод,
Из планет и острых звёзд.
Кто то песенку поёт,
Проливая, море слёз.

Не придуманную жизнь,
Кто то чертит , не спеша .
Грани гор и неба высь,
На конце карандаша.

И опять, как в первый раз,
Достигает пламя дна.
От усмешки этих глаз,
Сердца дрогнула струна.

В небе облако несёт,
Тяжкий, солнечный улов.
Я люблю тебя и всё,
И не нужно больше слов.

Как, Лизетта, ты-
В тканях, шелком шитых ?
Жемчуг и цветы
В локонах завитых ?
Нет, нет, нет!
Нет, ты не Лизетта.
Нет, нет, нет!
Бросим имя это.
Кони у крыльца
Ждут Лизетту ныне;
Самый цвет лица
Куплен в магазине!...

Залы в зеркалах
В спальне роскошь тоже-
В дорогих коврах
И на мягком ложе.

Ты блестишь умом,
Потупляя глазки-
Как товар лицом,
Продавая ласки.

Ты цветком цвела,
Пела вольной птицей.
Но тогда была
Бедной мастерицей.

Как дитя проста,
Сердца не стесняя,
Ты была чиста,
Даже изменяя....

Но старик купил
Сам себе презренье
И- позолотил
Призрак наслажденья.

Скрылся светлый Бог
В невозвратной дали...
Он швею берёг-
Вы графиней стали.

пер. В. Курочкина.

Я виноват в том, что родился сегодня
Он виноват в том,что родился вчера
Вот так и бродит по нашим шагам , наша история.
Никто ни в чем не виноват.
В том .что один еврей. а другой араб.
У каждого из них своё счастье и горе своё
У каждого из них своя вера и он готов умереть за неё.
Вера это не просто вера, жизнь это когда ты живой
Радуешься солнцу и ветру и твои дети с внуками рядом с тобой
И ты не боишься за них , что их там ждёт впереди.

Умереть небольшая проблема, это просто как выключить свет
Как дальше жить кто остался живыми, в них ненависть тлеет как дым сигарет
Ты ищешь выход из лабиринта, а выхода нет.

Боги молчат, люди тварят, ну а дьявол уж он то не спит
Души ломает малолетних ребят и улыбаясь всем нам говорит
Никто ни в чём не виноват.