Заявки - архив интернет-конкурса

Возможно, будет лёгкий, за окном шуршащий дождь-
Изменчива игра воды и света.
Ты знаешь, эта осень так неласкова, но всё ж,
Я по привычке в ней ищу ответы.

И линий влажный росчерк легкой тенью на стекле
Напомнит нам о лете сладко-пряном.
Ты знаешь, просто осень растворила в сентябре,
Вплела листву в обманчивость туманов.

А может, звездной пылью серебря не наши сны,
Мечтает небо о чужих рассветах.
Ты знаешь, этой ночью почему-то не видны
Следы комет, летящих над планетой.

Немая чехарда минут, слагающих часы-
Мозаика из чувств и откровений.
Ты знаешь, мы, наверно, очень ждём своей весны,
Сезонности не слушая сомнений.

Капельки дождя ползут по стеклам,
Листья в небе больше не кружат,
Их Душа давно насквозь промокла,
В лужах , позабытые лежат…

И на клумбах, и на тротуарах,
Мокрых листьев золотой ковер,
На газонах и на крышах старых,
Словно нашей памяти укор.

Я брожу по мокрым переулкам,
Захожу в знакомые дворы,
Эта одинокая прогулка –
Отголосок сказочной поры…

Виноватых нет, и правых тоже…
Все укроет памяти туман.
Были – на одну любовь моложе,
Стали… старше на один обман.

Отголоски сказочного лета,
Песни одинокого дождя,
Листья, что как письма без ответа,
Нам оставит осень уходя...

И невыполнимые желанья,
И неповторимые мечты...
Все ушло, и лишь воспоминанья,
Словно пожелтевшие цветы....

Мы другим январём мечены, звал тебя я иным именем,
Растворились слова в млечности, занавесились окна инеем.
По-московски, зима беспечная рассыпала снега белые.
Что ж, я там позабыл, в вечности, где казались себе смелыми?

Январи, застудив, сгинули, выстилая весной прошлое -
Задержаться, пройти мимо ли, или встретить с тобой хорошее?
Светом тёплых огней напоенный, цвет бессонных ночей - палевый,
Знаешь, эти дожди - вовремя, над Нью-Йорком висит марево.

Мы другим январём мечены, только в этом остаться хочется,
Заменив прощание встречей, не посетуем на пророчества.
Ход песочных часов медленный - так бывает, сезоны балуют.
За нью-йоркским окном ветрено, ты его затвори, пожалуй...

Я Вас почти не знаю,
И будто знаю вечность.
Вы — самая земная
Из всех небесных Муз.

И нас соединяет
Лишь странная беспечность,
И только небо знает,
Как хрупок наш союз.

Я Вам почти не верю:
Слова — лишь дым и только,
И я в свой дом потерю
Впустить не тороплю.

Я Вас почти не знаю,
Но чувствую настолько,
Что Вас, почти не зная,
Я знаю, что люблю!

ГРУСТНАЯ ОСЕННЯЯ

Шелест голых берез,
Нервный ропот дождя –
Вот и лето ушло,
И вернуться нельзя.

Тучи солнцу с небес
Не дают припекать…
В этом кажется мне,
В этом кажется мне,
В этом кажется мне:
Неизбежного ждать.

А тебе всё равно,
Где вопрос, где ответ?
А тебе всё одно –
Рядом я или нет.

Вновь по лужам дождем
Разливается грусть…
В этом слышится мне,
В этом слышится мне,
В этом слышится мне:
Ну и что, ну и пусть.

Ветер гонит листву,
Заметая следы,
На ветру я стою,
Как трава у воды.

Шелест голых берез,
Нервный ропот дождя –
Вот и лето ушло,
Вот и лето ушло,
Вот и лето ушло…
И вернуться нельзя.
И вернуться нельзя…

ЛИСТОПАД

Музыка Гена Шангина-Березовского
Слова Дмитрия Сухарева

На улицах Москвы Вечерняя толпа.
По шумным мостовым
Гуляет листопад.
Такой, наверняка,
Шумит в лесных просторах,
Где даль заволокла
Сиреневая мгла,
Где слушает река
Шуршание и шорох,
Где этим летом я жила.

Теперь там не поют
Знакомые дрозды,
Но елки достают
До утренней звезды.
Все так же ввечеру
Река моя дымится,
Хоть мы и не поем,
Хоть медленно вдвоем
По мокрому ковру
По пояс в медунице
Сегодня рядом не идем.

По росам-росинкам,
По звездным россыпям,
По темным просекам
Вдвоем.

В сиреневом дыму
Бульвары хороши,
Осенний листопад
Москву заворошил.
Не знаю, почему
Я вспомнила об этом,
И песня невпопад
И память невпопад,
Не знаю почему
Мне вдруг напомнил лето
Шальной осенний листопад.

Песня о звёздах
Владимир Высоцкий
Мне этот бой не забыть нипочем
Смертью пропитан воздух
А с небосклона бесшумным дождем
Падали звезды
А с небосклона бесшумным дождем
Падали звезды
Вон снова упала – и я загадал
Выйти живым из боя
Вот так свою жизнь я поспешно связал
С глупой звездою
Вот так свою жизнь я поспешно связал
С глупой звездою
Я уж решил: миновала беда
И удалось отвертеться
С неба свалилась шальная звезда
Прямо под сердце
С неба свалилась шальная звезда
Прямо под сердце
Нам говорили: "Нужна высота!"
И "Не жалеть патроны!"
Вон покатилась вторая звезда
Вам на погоны
Вон покатилась вторая звезда
Вам на погоны
Звезд этих в небе – как рыбы в прудах
Хватит на всех с лихвою
Если б не насмерть, ходил бы тогда
С жёлтой Звездою
Если б не насмерть, ходил бы тогда
С жёлтой Звездою
Я бы Звезду эту сыну отдал
Просто – на память
В небе висит, пропадает звезда
Некуда падать
В небе висит, пропадает звезда
Некуда падать

Слова Б. Ахмадулина
Музыка М. Таривердиев

По улице моей который год
Звучат шаги, мои друзья уходят.
Друзей моих медлительный уход
Той темноте за окнами угоден.

О одиночество! Как твой характер крут,
Посверкивая циркулем железным,
Как холодно, ты замыкаешь круг,
Не внемля увереньям бесполезным.

Дай стать на цыпочки в твоем лесу,
На том конце замедленного жеста.
Найти листву и поднести к лицу,
И ощутить сиротство, как блаженство.

Даруй мне тишь твоих библиотек,
Твоих концертов строгие мотивы,
И мудрая я позабуду тех,
Кто умерли или доселе живы.

И я познаю мудрость и печаль,
Свой тайный смысл доверят мне предметы,
Природа, прислонясь к моим плечам,
Объявит свои детские секреты.

И вот тогда, из слез, из темноты,
Из бедного невежества былого
Друзей моих прекрасные черты
Появятся и растворятся снова.

"Подмосковная"
Юрий Визбор.
Тихим вечером, звездным вечером
Бродит по лесу листопад
Елки тянутся к небу свечками
И в туман уходит тропа
Над ночной рекой, речкой Истрою
Нам бродить с тобой допоздна
Среднерусская, сердцу близкая
Подмосковная сторона
Шепчут в сумерках обещания
Губы девичьи и глаза.
Нам ли сетовать на скитания
В сотый раз покинув вокзал?
Вот вагон качнул звезды низкие
И бежит, бежит вдоль окна
Среднерусская, сердцу близкая
Подмосковная сторона
За Звенигород тучи тянутся
Под Подлипками льют дожди
В проливных дождях тонут станции
Ожидая нас впереди
И пускай гроза где-то рыскает
Мне с тобой она не страшна
Среднерусская, сердцу близкая
Подмосковная сторона
Где-то плещется море синие
Мчатся белые поезда
А на севере тонут в инее
Предрассветные города
По земле тебя не разыскивать
Изо всех краев ты видна
Среднерусская, сердцу близкая
Подмосковная сторона

Рассыпаны звезд голубые горошины,
Бредет по земле человек огорошенный -
Измотанный шаг, размотанный шарф...
А небо плюется порошею.

Ах, ноченька-ноченька, синяя ноченька,
Без слов и без слез, и без имени-отчества.
Плечами опав, чужая судьба
Бредет по снегам одиночества.

Шагает судьба, опоясана инеем,
Глаза у судьбы ослепительно-синие,
За ней наяву бегут в синеву
Дорожные синие линии.

Шагает судьба по змеящимся улицам,
Руками кричит и зрачками сутулится,
И, словно во сне, сиреневый снег
Сугробами синими дуется.
И, словно во сне, сиреневый снег
Сугробами синими дуется.

Ближе к полуночи вдруг постучится в дверь незваный гость.
Там, за порогом, стоит ваше прошлое: то, что сбылось.
Платье всё то же, косы всё те же, и боты велики.
Глянет с улыбкой немного смущённой, коснётся руки
И скажет:

Ну, вот и я.
Звали меня?
Помните, как
Звали меня?
Я – ваше прошлое.

В вашем кармане уже много лет лежит тот платок с узелком.
Вы завязали его, чтобы вспомнить – забыли, о ком.
Всё, что в пути обронили, исчезло, всё ушло, как под лёд.
Девочка в ботах несёт в узелке его, но вам не вернёт,
А скажет:

Ну, вот и я.
Звали меня?
Помните, как
Звали меня?
Я – ваше прошлое.

Кроны всё выше, а травы всё ниже, в одуванчиках сквер.
Красный трамвайчик бежит до конечной, звонкий, как пионер.
Ах, как душа замирает, больно сжавшись на вираже.
Жаль, что вожатых, что вас возили, нет в живых уже.

Ну, вот и я.
Звали меня?
Вы и тогда
Знали меня:
Я – ваше прошлое.

Вишни не вырастут на осинах, из моха не вырастет лес.
Всё, что не допито и не съедено, надо допить и съесть.
Горький миндаль, виноград медовый и тысячу прочих яств –
Девочка в платьице, девочка с косами всё к столу подаст.
И скажет:

Ну, вот и я.
Звали меня?
Помните, как
Звали меня?
Я – ваше прошлое.

Что ж, расстелите постель, ложитесь к стене и гасите свет.
Ночью придут сюда те, кого знали вы, кого уже нет.
Вы назовёте по имени каждого, вспомнив их имена…
Проснётесь рано. А рядом, свернувшись клубочком, лежит она
И шепчет:

Ну, вот и я.
Звали меня?
Вы же всегда
Знали меня:
Я – ваше прошлое.

Мы сбиваемся в стаи,
Наши песни как вой,
Нас пропащими звали,
Нас звали шпаной.
В нашей рваной одежде,
Карманы пусты,
Но не теряют надежды,
Сердца и умы.
Все условности стерты,
Мир всегда был таким,
Вечность будешь ты мертвым,
И лишь миг молодым.
Согреваясь кострами,
Небо пили из луж,
В спор вступали с волками,
О бессмертии душ.
Не чувствительны к боли,
Не склонны к слезам,
Не роптали на долю,
Что отпущена нам.
Нас несет по теченью,
Нас преследует мор,
Бьет холодным презреньем,
Молчаливый укор.
Как в подраненном звере,
Даже еле дыша,
В искалеченном теле,
Не сдается душа.
Согреваясь кострами,
Небо пили из луж,
В спор вступали с волками,
О бессмертии душ.
Голос чист и тревожен
Мыслям нашим под стать,
Жребий господи брошен,
Нам нельзя отступать.

«Радость моя»
1. У дороги нет конца, хорошо – есть начало,
Да и то оно, скорей, лишь привал на пути.
Спит в палатке та, которой мне так не хватало,
Не свети так ярко, месяц, её не буди.

Припев:
А в ночной степи ковыль ветер снова колышет,
Поднимается туман над рекой Урал.
Пусть она меня во сне непременно услышит,
Всё о чём я наяву так ей и не сказал…

2. Завтра рано поутру кашеварить на кухне,
Вроде надо бы поспать, только сон не идёт.
Жду, вот-вот её сердечко размеренно стукнет,
А моё в ответ замрёт и опять отомрёт.

Припев:
А в ночной степи ковыль ветер снова колышет,
Поднимается туман над рекой Урал.
Пусть она меня во сне непременно услышит,
Всё о чём я наяву так ей и не сказал…

3. Строить радужные планы – дурная примета,
Не гневлю напрасно бога, и так повезло.
И, наверно, никогда не найти мне ответа
На простой вопрос, что так в ней меня привлекло.

Припев:
А в степи терзать ковыль как-то вдруг перестало,
Видно ветер перебрался в иные края.
Спит в палатке та, которой мне так не хватало,
Не буди её, рассвет, не тревожь её зря.

Спит в палатке та, которой мне так не хватало,
Не буди её, рассвет, не тревожь её зря.
Это радость моя…

Собеседник Слова и музыка - Юрий Могильников

Мой молчаливый собеседник
Вновь засиделся дотемна.
Мне нравится его привычка –
Не торопиться никогда.
Он абсолютно не мешает,
Не дергает по пустякам,
Всё тайное и дорогое
Не стоит доверять словам,
Не стоит доверять словам…2 раза

Он понимает с полуслова,
Скорее даже с полу-взгляда.
А что для счастья человеку
Еще в конечном счете надо?
Не каждому дано фортуной
Такого друга отыскать,
С которым в трудную минуту
Приятно просто помолчать,
Приятно просто помолчать…2 раза

А с ним спокойно и надежно,
Он не предаст, не нахамит.
Всё - принимая, понимая,
В мои глаза опять глядит.
Я отведу их – он отводит,
Боясь хоть чем-нибудь смутить,
Не знаю никого другого,
Кто так корректен может быть,
Кто так корректен может быть…2 раза

Задав вопрос «Чего ты стоишь?»,
«Зачем живешь?», «В чем цель твоя?»,
Так постепенно начинаешь
Учиться понимать себя.
Сижу, часов не наблюдая,
Иной раз с ночи до утра,
Как много рассказать умеют…
О нас простые зеркала,
О нас простые зеркала… 2 раза

Бархатный сезон

Как доеду до Крыма,
так разлягусь на пляже
проплывающих мимо
рыбаков будоражить.

Ну какие вам кильки?
Ну зачем барабульки?
Посмотрите, какие
тут, на пляже, бабульки.

Кто-то клюнет, наверно,
и красавец к тому же.
Но вдали вижу скверно,
а вблизи даже хуже.

И скажу я вам сразу,
я же честная как бы:
если кто от экстаза
опрокинется за борт,

не зовите напрасно,
не надейтесь, короче:
я на всё бы согласна,
но и слышу не очень.

Дуэт для скрипки и альта

Моцарт в легком опьяненье
Шел домой.
Было дивное волненье,
День шальной.
И глядел веселым оком
На людей
Композитор Моцарт Вольфганг
Амадей.
Вкруг него был листьев липы
Легкий звон.
«Тара-тара, тили-тики, —
Думал он. —
Да! Компания, напитки,
Суета.
Но зато дуэт для скрипки
И альта».
Пусть берут его искусство
Задарма.
Сколько требуется чувства
И ума!
Композитор Моцарт Вольфганг,
Он горазд, —
Сколько требуется, столько
И отдаст…
Ox, и будет Амадею
Дома влет.
И на целую неделю —
Черный лед.
Ни словечка, ни улыбки.
Немота.
Но зато дуэт для скрипки
И альта.
Да! Расплачиваться надо
На миру
За веселье и отраду
На пиру,
За вино и за ошибки —
Дочиста!
Но зато дуэт для скрипки
И альта!

За летом - листопад,
а следом - снегопад.
И смолка замерзает на коре.
Как медленно плывет,
расталкивая лед,
последний пароход по Ангаре.

Плывет неяркий блеск,
да тихий переплеск.
И ветром с парохода унесен,
то глуше, то сильней
у ближних пристаней
звучит старинный вальс
“Осенний сон”.

Осенняя печаль.
Теперь пылать печам,
у проруби позвякивать ведру.
И ждать до теплоты,
пока пойдут плоты
и листья залопочут на ветру.

Море волнуется раз-два-три, раз-два-три, раз.
По горизонту ползёт, как жучок, баркас.
Слева Кабаний мыс
гору камней нагрыз.
Справа Чобан-Куле
высится на скале.

Это моя ойкумена, причал и приют.
Боже, на Маркса какой чебурек дают!
Светлое пиво «Крым» –
не обойтись одним.
Пыль пополам с пыльцой.
Пел тут когда-то Цой.

Лодочка выйдет – ставридка, кефаль и бычки.
Вечером кошки дерутся, орут сверчки.
Вся в мотыльках трава.
Грецкий орех, айва.
Сливы горячий сок.
Крест на горе высок.

Господи, дай мне хоть лето, хоть тысячу лет.
Наобещай мне Гавайи, Бали, Пхукет.
И забери назад,
дай мне вот этот сад,
местной «массандры» вкус
и ледяной арбуз.

Если однажды из виду упустишь меня,
просто в июле иди на исходе дня
пляжем почти пустым.
Мы, как всегда, сидим
Ленина, 39, Морское, Крым.

Музыка моя, слова,
их склоненье, их спряженье,
их внезапное сближенье,
тайный код, обнаруженье
их единства и родства —

музыка моя, слова,
осень, ясень, синь, синица,
сень ли, синь ли, сон ли снится,
сон ли синью осенится,
сень ли, синь ли, синева —

музыка моя, слова,
то ли поле, те ли ели,
то ли лебеди летели,
то ли выпали метели,
кровля, кров ли, покрова —

музыка моя, слова,
ах, как музыка играет,
только сердце замирает
и кружится голова —

синь, синица, синева

***

Я таилась от зимы
полуптицей-полузверем,
я задёргивала шторы
на душе и на окне.
Ты с руки меня кормил
и дышал на пальцы, грея,
а зима лизала город,
а зима крошила снег.

Я свила себе гнездо
и в клубок мотала нервы,
мысли, страхи, сны и строчки,
бесполезные к утру.
Мне хотелось всем назло
распустить на нитки скверный
полусумрак, зимний прочерк,
эту чёрную дыру.

Ты меня в ладони брал
и тепло и непонятно
бормотал о дальних странах,
пляжах, пиве... чёрт-те чём.
И оранжевое бра
золотилось в чае мятном...
Я спала, а ты обманом
целовал меня в плечо.

Дни тянулись – просто жуть,
мы с тобою одичали.
Но однажды снег вчерашний
стал водой и был таков.
И сегодня я вяжу
из распущенной печали
небо синее в кудряшках
бестолковых облаков.

© Полина Орынянская, 2015

Пират, забудь о стороне родной,
Когда сигнал "К атаке!" донесется.
Поскрипывают мачты над волной,
На пенных гребнях вспыхивает солнце
Земная неизвестна нам тоска
Под флагом со скрещенными костями...
И никогда мы не умрем, пока
Качаются светила над снастями!
Дрожите, лиссабонские купцы,
Свои жиры студеные трясите,
Дрожите, королевские дворцы
И скаредное лондонское Сити.
На шумный праздник пушек и клинка
Мы явимся незванными гостями.
И никогда мы не умрем, пока
Качаются светила над снастями!
Вьет вымпела попутный ветерок.
Назло врагам живём мы не старея.
И если в ясный солнечный денек
В последний раз запляшем мы на реях
,Мы вас во сне ухватим за бока,
Мы к вам придём недобрыми вестями,
И никогда мы не умрем, пока
Качаются светила над снастями!

Р. Рождественский

Трём-четырём аккордам научусь.
И в некий знаменательный момент -
для выражения сердечных чувств -
куплю себе щипковый инструмент...

Подарит мне басовая струна
неясную надежду на успех.
Чтоб я к ней прикасался, а она,
она чтоб - отвечала нараспев...

Я буду к самому себе жесток
в разгаре ночи и в разгуле дня.
Пока не станет струнный холодок
звенящею частицею меня...

Нависну над гитарой, как беда.
Подумаю, что жизнь уразумел...
Но, может, всё же выскажу тогда
то, что сказать словами не сумел.

Даньке

Рано встал сегодня Данька.
Только встал и шасть к окну.
Из трубы соседской баньки,
Дым до неба! Ну и ну!

Огород лыжней расколот,
Снег на соснах словно пух
И такой под утро холод -
Аж захватывает дух!

Хорошо в гостях у деда.
Далеко режим, врачи...
Свежий воздух и беседы
С детворою у печи.

Только им втолкуй, попробуй,
Сев над атласом Земли,
Что его родной Чернобыль
Спит в погибельной пыли...

ДЕТСТВО
(Александру Суханову)

В окнах солнцем пронизанный тополь,
Суматошной листвы перепляс…
Я смотрю, чуть прищуренным оком,
Мне пять лет, детский сад, “тихий час”.

Позабыв о разбитых коленках,
Как разведчик, укрывшись, тайком,
Примечаю цвета и оттенки
Уплывающих вдаль облаков.

Облака зацепились за ветку,
Намечается дождь проливной…
Жаль, что спит и не видит их Светка,
Что разбила мне сердце зимой.

Спит игрушек застывшее царство,
Старой нянечки шарканье ног-
Сторожит наше сонное братство,
Чтоб никто потревожить не смог.

Хорошо… Отчего, не гадаю…
Оттого, что я знаю вот-вот,
Молодая, совсем молодая,
Скоро мама за мною придет.

Дорога дальняя была...
Дорога дальняя была, февраль куражился,
Я у вагонного окна услышал, кажется,
Слова, что сказаны тобой в уютной комнате:
- Вы узжаете на век, меня не вспомните...

Уносит поезд далеко меня от Севера,
А я как-будто не живу - без корня дерево,
А там далеко-далеко, в ночи печальная,
Не даст покоя знаю мне звезда полярная...

Дорога дальняя была, февраль куражился,
Никто не знает, что со мной еще окажется,
Слова, найдите дом ее и двери комнаты:
- Я уезжаю не навек: вы только помните...