Заявки - архив интернет-конкурса

ЖИЗНЬ

Я остановила время,чтоб побыть еще чуть-чуть с тобой.
Я глаза на миг закрыла-снова между небом и землей.
Ветер разбудил деревья и затанцевал по листьям твист.
Я же, пользуясь доверьем, снова пропою тебе : держись!

Слышишь, это – снова Жизнь!
Льется, вьюгам вопреки.
Крепче за нее держись.
Ты беги по ней, беги!

Кто бы мог подумать, что растает этот бесконечный лед?
Разве же я знала,что отправлюсь в свой придуманный полет?
Небо покачнулось и поймало нас в объятия свои…
Наконец-то снова я проснулась, так держи меня, держи!

Слышишь, это – снова Жизнь!
Льется, вьюгам вопреки.
Крепче за нее держись.
Ты беги по ней, беги!-

Слышишь, это – снова Жизнь!
Льется, вьюгам вопреки.
Крепче за нее держись.
Ты беги по ней, ! высоко - беги!
Невена Летаева

НЕЖНОСТЬ

Я спокойна, как всегда.
Ведь в руках моих вода,
В голове – цветы и птицы…
Может, мне все это снится?
Может, мне с небес спуститься
В эту вьюгу, в этот снег
И сдержать свой легкий бег
Посреди зимы холодной,
Одинокой, беспризорной…?
Нет, судьба моя не та!
Не люблю я холода!
Не хочу тоски и слез…
Только как? Вот в чем вопрос?..
Окунуться в мир иной
С непокрытой головой,
Волосами – в небесах,
Зацепившись в облаках.
Прикоснуться к тишине,
Вспомнить то, как ты во мне…
И растаять в бликах снов,
Без движений и без слов,
И рассыпать по вселенной
Искры радости безмерной..!
С пылью солнечною слиться,
В ветре нежном раствориться…

Невена Летаева

Выбор. Из книги "Люди крыш"

Вчера был вроде бы день как день,
Не хуже других дней.
Толпа выбирала - а ей видней,
И ты выбирал с ней.
Вчера ты был только одним из нас,
И не был пока один.
Но тут в какой-то особый час
Вставай, говорят, иди.
Выбор
Надо, говорят, выбор.
Кто проиграл, выбыл,
Кто победил - просто остался цел.
В общем,
Можно как-нибудь с краю,
Только тут беда такая -
Все равно придется смотреть в прицел.

Мотив у песни был странный. Словно и не песня вовсе, а рассказ - грустный, тревожный.

Вчера ты не знал, чего стоишь сам,
Ты жизнь наблюдал, как сон,
А тут, говорят, ну давай, пацан,
Не время считать ворон.
Держи свои латы, держи свой меч,
Тут ты, и никто другой,
Есть время не слишком себя беречь,
Вперед, говорят, герой.

И ты остался у этой реки,
Не слишком большой герой,
Доспехи казались тебе велики,
И страх говорил "Стой!"
Но ты догадался, что страх врет,
Что меч тебе в самый раз,
И сделал единственный шаг вперед,
Который нас всех спас.[2]

Бабушка Марфуша разводила руки:
«Ну, кому старуха нонче я нужна?
Зиму отболела, натерпелась муки.
Да Бог весть, уж лучше ль, что пришла весна?

Огород не пахан позабыт-заброшен,
А в полях совхозных ходит пашней грач...
Нонче, хошь, соседи, разве кто поможет?
Ентот, вишь, в районе, а другой, вишь, врач».

Сын погиб на фронте. Муж-герой недолго
Радовал победным звоном бронзы дом.
С ним ушла надежда. Крепла вера в Бога
Да кренился серый домик над прудом.

В синих жилках руки не от легкой жизни –
В доме без мужицкой силы тяжело.
Если б раздарить ей все свои морщины,
Похлебало горя не одно село.

Позабыта бабка старая Марфуша.
В заскорузлых пальцах мнет льняной платок.
На гайтане крестик – тот, что греет душу, –
И у ног сучкастый, сбитый посошок.

Закружилась листва, закружилась листва золотая.
С ясно-синих небес то ли снег, то ли дождь золотой.
Мы, обнявшись, стоим, а вдали журавлиная стая,
Собираясь на юг, в клиновидный построилась строй.

Припев:
Жизнь не часто нам дарит, как будто из книг,
Про любовь и про счастье сюжеты,
Где принцессы и принцы, куда б ни пошел ты,
Где взгляды важней, чем слова.
Если б только могли мы продлить этот миг
Скоротечного бабьего лета,
Где сгорает на солнце багряным и желтым
На кленах и липах листва.

Ну, скажи, почему в голове происходит круженье?
Может это не листья – Амуры над нами кружат?
Разноцветным ковром в старом барском пруду отраженье,
И повсюду, вокруг листопад, листопад, листопад.

Припев

Это счастье, когда нам подвластны и разум, и тело,
Можно рядом стоять и в глазах как в озерах тонуть.
Наше детство прошло, наша юность за ним улетела.
Все равно хорошо, ведь пока не окончился путь.

Припев

Из квартиры номер пять
Дан на улице гуляет,
Всех вокруг встречает лаем:
Дядек, теток и ребят.

Никому не нужен Дан –
Спит на кладбище хозяин.
Дан гуляет неприкаян.
Дан не продан не отдан.

Мне не нужен этот пес –
У меня четыре кошки.
Все толкутся возле плошки.
Как наложат, – целый воз.

А в квартире номер два
Три девчонки и мальчишка,
Мамка мечется как мышка,
Наорет – всегда права.

Им обычно не до игр,
До какой-то там собаки.
Как бы ни случилось драки –
Папка зол, рычит как тигр.

А в квартире номер шесть
Вечно пьяные ребята.
Хорошо живут, богато –
Есть и выпить, и поесть.

Водят юных кобылиц.
Дан, сказал бы, водят сучек,
Исключительно для случек
Подготовленных девиц.

Никому не нужен Дан –
Спит на кладбище хозяин.
Дан гуляет неприкаян.
Дан не продан не отдан.

Отчего не слышно соловьиных трелей?
Отчего поникли травы и цветы?
В зиму снегопадов ждали и метелей.
Ждём весною ливней, дождевой воды.

На душе тревожно. Ночью нам не спится.
Тихо сядь, послушай. Я сейчас спою.
Пусть перед глазами проступают лица
Тех, что наполняли молодость мою.

Мы терпеть готовы страхи и кручины,
Отравляем будни тщетною борьбой.
В закромах у Бога есть всегда причины,
Чтоб тащили люди крест по жизни свой.

И живём не зная, что случится с нами,
Где, когда окончим главные дела.
Усыпает щедро берег лепестками
У реки черемуха, та, что отцвела.

Николаю Усталому, художнику и поэту http://www.stihi.ru/avtor/vjulca

Будто в омут нырнул, колдовского хлебнул зелья я
Из его акварелей. В них золото плавало в зелени.
И включилось, пробило меня электричество.
Как его называть мне? Маэстро и Ваше Величество!

А потом все читал, хохоча, всяко разное.
Уродилась же божья душа несуразная.
Не умеет, не хочет служить всякой нечисти.
Ну и майся душа без гроша, не в чести.

И посулом его не сманить ни в какую даль.
Все б ему рисовать да писать. Вот ведь невидаль.
Раз Пророк, привыкай, что не нужен Отечеству.
Развивайся, пытайся служить Человечеству.

В лучах полуденного солнца
Москва парит, как будто тает,
Лениво голуби взлетают,
Перелетают дальше в тень.
Идут китайцы ли, японцы –
Всё что то щелкают, снимают.
Три бомжа в травке отдыхают.
Какой чудесный летний день!

Навстречу классные девчонки
Спешат, почти что не одеты,
И это верная примета –
Столица катится в июль.
И по кольцу сплошная гонка,
И я готов бросать монету –
На счастье в нынешнее лето.
Да где ж ты, мой заветный рубль?

Сумрачный день превращается в вечер,
Переходящий в беззвездную ночь.
Елка в огнях, оплавляются свечи,
Выпить хотелось, да что-то невмочь.

Дождь за окном. Затянулось беззимье.
Хочется снега, мороза, ан, нет.
Зиму не купишь как хлеб в магазине,
Как на вокзале на поезд билет.

Ставлю будильник ровно на восемь.
Лягу в постель и внезапно усну.
А за окном продолжается осень,
Переходящая плавно в весну.

Я возвращаюсь в Верею,
Я возвращаюсь в Верею,
Еду я на родину свою.
Бежит дорога сквозь леса
К моим излюбленным местам,
Где храм над городом, летящий в небеса.

В заморских далях и окрест
Так много разных чудных мест
Хоть Nord возьми, хоть Sud, хоть Ost, хоть West.
Из них я видел не одно,
Но как в любимое кино
Я в город детства возвращаюсь все равно.

Через пространство и века
Течет к Оке Протва река.
Увы! Она давно не глубока.
Своим врагам мечом грозя,
Здесь древнерусские князья
Вкушали раков, стерлядь, щуку и язя.

В сей град любил приехать встарь
Иван IV Грозный царь
Испить водицы средь боярынь и боярь.
Здесь Бонапарт Наполеон
Едва не был заполонен,
Зарыл сокровища, и клад тот не найден.

Таят подземные ходы
Давно минувших дней следы
Дней смуты, лихолетья, дней беды
Хранит мой город генерал,
Что с Бонапартом воевал.
Свой прах, и саблю горожанам завещал.

Мне говорил один пророк:
«Про этот дивный городок
Узнают запад и восток
Лишь дайте срок».
Вот мне уже за пятьдесят.
Ну почему о нем молчат,
Инвесторы с валютой не спешат?

Я возвращаюсь в Верею,
Я возвращаюсь в Верею,
Еду я на родину свою.
Бежит дорога сквозь леса
К моим излюбленным местам,
Где храм над городом, летящий в небеса.

Ты гляди как сегодня прохладно,
Просто холодно, черт побери,
А до осени месяц, и странно
Наблюдать за пожаром зари.
Наблюдать, как бушует цветами
Над рекой распластавшийся луг.
Мы давно отболели мечтами,
Мой старинный, единственный друг.
Все звончей голос вечного зова,
И все тише на сердце печаль.
Мы стоим не сказавши ни слова,
Наблюдая закатную даль.

. . . . . . . . . . . .

Где же ты моя рыжая?
Как теперь один выживу?
Не укрыться от холода.
Где же ты, мое золото?

В ожидании вечного
Вновь пройду поздним вечером
По продрогшему городу,
По печальному поводу.

Откружится лист осенью,
Лед покроет пруд проседью,
И затянется патиной
Образ твой в моей памяти.

А в домах, в тепле рыжие.
Быть хотел бы к ним ближе я.
Но среди ночи, холода
Не сыскать свое золото.

ЗАЕЗЖИЙ МУЗЫКАНТ

Таланта не пропьешь, так говорят в народе.
Талант свой путь найдет – в народе говорят.
Заезжий музыкант в подземном переходе.
Он тут, внизу, в метро. Вверху – Охотный ряд.

Он может исполнять Бетховена и Баха,
А, если попросить, фольклор и даже джаз.
Он славит всех богов от Вакха до Аллаха,
А, кажется, что он старается для вас.

Вокруг него поток кишащий многолюдный,
Но, может быть, пока нам гибель не грозит,
Ведь глас его трубы, не траурный, не ссудный,
И глаз его живой на девочек косит.

Когда-нибудь и я спущусь под эти своды,
И, трогая струну, осмелившись, спою,
Как в свой жестокий век желали мы свободы,
Как верили в звезду счастливую свою.

И на мое плечо, вернувшись, сядет муза,
И в ухо напоет, как в прежние года:
«Играй себе, дитя Советского Союза,
Ты, видимо, другим не станешь никогда.

Таланта не пропьешь, так говорят в народе.
Талант свой путь найдет – в народе говорят.
Твори, любезный друг, пусть ныне ты не в моде,
А тот, кто наверху, бездарен, но богат».

Этой песне 40 лет.

Над вечерним парком тихо-тихо снег кружит
Снег под фонарями тает, мечется, дрожит.

Мы бредем аллеями, где весело с утра,
Бегала, шумела озорная детвора.

Замерли аллеи, карусели не скрипят,
Лишь снежинки, словно тополиный пух, летят.

На ресницах что искрится слезы или снег?
Снег растаял и струится счастье из-под век.

Ловим ртом снежинки, прислонясь, щека к щеке,
И твоя рука в моей сжимается руке.

Посмотри: снежинки над тобой танцуют вальс,
Кружатся над нами, за собою манят нас.

Город спит, и парк, как край надежд, как край мечты.
Кто же нарядил деревья в белые цветы?

1975

Какой ноябрь! Какая блажь!
Как будто возвратилось лето.
Какие верные приметы
Мне стоит взять на карандаш?

Быть может, это клин гусей
Не улетевших, не убитых? –
Он словно весточка на Twitter
От потерявшихся друзей.

Поверьте, этим ноябрём
Я так хотел бы стать моложе,
Хотел бы, вырвавшись из кожи,
Лететь за дальний окаём.

Лететь и оставлять внизу
Постройки, реки, перелески.
Но разделить сегодня не с кем
Восторга светлую слезу.

Предложит вместо сигарет
Ноябрь, как опытный провизор,
Не центр HiFi, не телевизор,
И не мобильный Интернет,

А запах прелого листа,
И тишину над водной гладью,
Где наполняют благодатью
Давно любимые места,

Где сам я, вписанный в пейзаж,
Вдали от зрелищ и от хлеба
С земли увижу вечность неба.
Какой ноябрь... Какая блажь…

07 ноября 2013

Я рос довольно тихий, не проказник,
Но пролетело детство за часы:
Поездки в «Детский мир», как пропуск в праздник,
Машинки, куклы, запах колбасы.

Там я луплю по коже барабанной,
Хотя до октябренка не дорос.
Соседи зубоскалят: «Окаянный»,
Кусается озлобленный барбос.

А в Новый год там сладости от пуза:
Троллейбус с замороженным стеклом
Везет меня на елку в Дом Союзов,
А за стеклом весь город замело.

Там пацаны в дворах и на задворках
Трофеями играются в войну,
По мостовым булыжным цокот звонкий –
Старьевщик собирает старину.

Там девочка с наружностью Мальвины
Расскажет мне страшилку в тихий час,
Там наши отношения невинны,
Пока безумство страсти не для нас.

Там первый спутник над землею мчится,
Там коммунизм уже недалеко,
Там чудо неминуемо случится,
Там бабушка с коровьим молоком.

Там двухколесный конь с названьем «Школьник»
Опять меня швыряет из седла,
А я смеюсь, хотя ужасно больно.
Там жизнь полна и света и тепла…

Мне пригрезился город, где барды
Дарят песни случайным прохожим,
Открывают пророки без платы
Судьбы им незнакомых людей.
Там по стенам в замшелых музеях
Разместились до жути похожи
На пиратов, что пляшут на реях,
Воплощенья безумных идей.

Там целует поэт незнакомку,
А она, как из воска, и тает.
Там бедняк собирает в котомку
Самоцветы, что высек олень.
И над городом в розовом небе
Изумрудное чудо летает
С ярко алым воинственным гребнем.
И цветет в переулках сирень.

Там всплывают картинки из детства,
И пропитано яблочным духом
Городское пространство, и сердце
От волнения хочет взлететь,
И доносится звон колокольный
Столь приятный для чуткого уха,
Над собором большой и довольный
Лунный лик превращается в медь.

Там неспешна, тиха, всеохватна
Протекает по улицам вечность.
И уже не вернуться обратно
Обретающим мир и покой.
В лабиринтах кварталов петляю
В предвкушении знаковой встречи
С той, которую всю представляю,
Но ещё не касаюсь рукой…
27.07.15

Мы с котом сегодня вместе
Долго нежимся в кровати.
Он мне, вроде, не невеста
И, конечно, мы не братья

Только чем-то мы похожи,
Хоть различны по природе.
Через форточку на ложе
Ночью он ко мне приходит.

И, мурлыча и ласкаясь,
Головой о щёку трётся
Словно высказать пытаясь.
Как ему со мной живётся.

Словно хочет мне признаться
В чём-то личном, сокровенном.
Без пространных прокламаций,
Без истерики на нервах.

Он меня бесцеремонно
И настойчиво разбудит,
И скажу ему я сонно:
«Что, паршивец, жрать то будем?»

Поднимусь, наполню миску,
Для себя поставлю чаю.
Как люблю я эту киску.
Нет его полдня – скучаю.

Почему на этом свет
Кавардак, измена, драка?
Ничего мне не ответит
Старый, опытный гуляка,

Но. когда меня тревожат
Зло и зыбкость мирозданья,
Одиночество, поможет
Волосатое созданье.

Он пользительней прививок,
И лекарств для силы духа.
Мне запрыгнет на загривок.
И урчит тихонько в ухо…

Мы сонным городом идем,
Шурша листвой, дыша туманом.
Внизу, за грудой черных зданий,
Молчит уснувший водоем.

К нам подступает тишина.
Уже не явь, еще не спится,
Надутой желтой рыбой-птицей
Плывет нетленная луна.

И сонмы призраков встают
Минувших дней, ушедших лица,
Но их, пришедших повторится,
Не позабыли, но не ждут.

И суеверный льется страх:
В любом истоке скрыта осень,
И мы однажды плоть отбросим
И растворимся в небесах.

На даче. Не включаем свет.
Вдали от шума городского
Струится дым от сигарет,
Звучит прочувственное слово.

Смакуем терпкое вино.
В саду заснежены тропинки.
Весь день глядят на нас в окно
С небес летящие снежинки.

И дорог близкий человек
С тобою проводящий зимы,
И тянет в позапрошлый век,
Но мы за новый пьем с любимой…

Здесь целый день в окне белеет снег
Сквозь легкие морозные узоры.
За стенкой не звучат ни плач, ни смех.
И не тревожат с улиц разговоры.

Мы допоздна не ляжем отдыхать,
Просматривая жизнь в фотоальбомах,
Душою погружаясь в благодать
Старинного родительского дома.

Здесь, кажется, что бренный мир исчез.
Нетронут стынет на террасе ужин.
Давай уйдем с утра пораньше в лес,
Туда, где родники не мерзнут в стужу.

Неделя кончилась, и, значит, будет баня.
И я спешу туда, собрав нехитрый скарб,
Там за царя и бога банщик дядя Паня.
Там я, как солнца жаждущий Икар.

Там собирается народец разномастный:
Отец Андрей и Митя Думчев старовер,
Там хиппи Юра Люндрик тощий и гривастый
И я восьмого класса пионер.

На верхней полке разогревшись, как на юге,
Младое тело отхлестав до красноты,
Мечтаю томно о возлюбленной подруге.
Поверите ли? Помыслы чисты.

А в людной моечной галдёж, знакомых лица,
Тела мальчишек, стариков и мужиков.
Как замечательно из тазика облиться,
Смыть ледяной водицей с тела сто потов.

Я отыщу себе местечко, стану мыться
И буду спину под мочалку подставлять.
Уже для этого мне стоило родиться,
Ну где еще сыскать такую благодать?

Про жизнь в предбаннике помытый люд судачит,
И травит анекдоты, смех журчит,
И, кажется, что Сталин-Ленин плачут
На коже у стареющих мужчин.

А дома ждут меня и Роллинги, и Битлз
И Сева Новгородцев, БиБиСи.
А девочка, в которую влюбился
Не ждёт, не едет – не было такси.

Легко вбегаю в город по горе Кузнецкой
К часовне Пятницы, к разрушенным рядам
И вот мой дом на улице Советской.
Пятнадцать лет, как день, я прожил там.

Отрадно плыть в реке воспоминаний
И благодарен участи такой –
Я душу мыл свою в верейской бане,
В старинной русской бане городской.

Вдоль шоссе леса поникли в бренном царственном наряде.
Под дождем листва танцует на разбитой автостраде.
Мы с тобой к тому привыкли, что природа вытворяет.
Осень золотом рисует, и шедевры в грязь швыряет.

Мы приходим год за годом, как лишившиеся крова,
Испросить у небосвода ободряющего слова,
Услыхать в порыве ветра на вопрос ответ готовый,
Ждем божественного света, ждем спасительного зова.

Мы ушли из душных спален, от постылого уюта,
Как из замкнутого круга, из дворов, таящих смуту.
Что мы значим друг для друга? Что докажем мы кому-то?
Листья кружат, как в Версале, дамы в платьях-парашютах.

Наблюдаем туч движенье. Размышляем об исходе.
Солнца луч внезапно вспыхнул. Изменения в погоде.
В лужах наши продолженья. Красок пиршество в природе.
Словно кот, что спину выгнул, радуга на небосводе.

Живописная обманка. Ей бы в раму да в музеи.
Золотая куртизанка. От красот её хмелеем
И стоим, как будто в храме, под божественным елеем,
Игроки в житейской драме, сохраняем, что имеем.

А парчовые одежды всё срываются и кружат.
Благодать поры осенней напитала наши души.
Ожидаем откровений и, конечно, обнаружим.
Возвращается надежда – поживем ещё, послужим.

Небо мглисто, окрестности серы,
И в реке студенеет вода.
Где же Вы, господа офицеры,
Повстречаюсь ли с вами когда?

Представляю: в осеннем тумане
Скрыт от глаз неприятельский ров,
И коней приглушенное ржанье,
И огни интендантских костров.

Всё спокойно во вражеском стане.
На ночлег выставляют дозор
А на поле свершившейся брани
Тел не видит внимательный взор.

Вот уж ночью сменяется вечер
В городке затухает пожар,
А в лесу, что совсем недалече,
Затаилось полсотни гусар.

Не в мундирах, в гражданских одеждах -
Доломаны и ментики прочь.
Хоть ты конный сегодня, хоть пеший,
Будет жарко в октябрьскую ночь.

Застоялись уже и озябли?
Скоро, скоро решительный час.
Штуцера наготове и сабли.
Вот звучит: "Всем атаку!',- приказ.

Были взяты четыреста пленных
И богатый Вестфальский обоз
А французов, в бою убиенных,
Схоронили у русских берёз.

Тише отзвук победных реляций,
Той, когда-то великой страны,
Вот такая история, братцы
Из преданий седой старины.

Вот такое привиделось, братцы в городке, что у речки Протвы.

Когда на сердце грусть, когда не до улыбки
В подземный переход от стрессов, от забот
В который раз стремлюсь, где из старинной скрипки
Выплескивают в мир поток звучащий нот.

Скрипачки юный лик не безобразят страхи.
Забыв про все вокруг, терзают пальцы гриф.
И почему то вмиг мне Лукаса Кранаха
Припомнится одна из безмятежных нимф.

В невинной наготе без позы, без смущенья
Она лежит в траве, в упор глядит на нас.
И хочется лететь к мадоннам Возрожденья,
Но кончилась давно эпоха Ренессанс...

Не упадет с небес перо от синей птицы,
Лишь шарик голубой петляет виражи,
Когда утерян Бог, то некому молиться,
В соборах наших душ разбиты витражи.

А музыка звучит, как будто летним ливнем,
Захваченный врасплох, под радугой стою,
Как будто море мчит приливы и отливы,
Как будто бы душа моя уже в раю.