Интернет-конкурс, XXI сезон

Море волнуется раз-два-три, раз-два-три, раз.
По горизонту ползёт, как жучок, баркас.
Слева Кабаний мыс
гору камней нагрыз.
Справа Чобан-Куле
высится на скале.

Это моя ойкумена, причал и приют.
Боже, на Маркса какой чебурек дают!
Светлое пиво «Крым» –
не обойтись одним.
Пыль пополам с пыльцой.
Пел тут когда-то Цой.

Лодочка выйдет – ставридка, кефаль и бычки.
Вечером кошки дерутся, орут сверчки.
Вся в мотыльках трава.
Грецкий орех, айва.
Сливы горячий сок.
Крест на горе высок.

Господи, дай мне хоть лето, хоть тысячу лет.
Наобещай мне Гавайи, Бали, Пхукет.
И забери назад,
дай мне вот этот сад,
местной «массандры» вкус
и ледяной арбуз.

Если однажды из виду упустишь меня,
просто в июле иди на исходе дня
пляжем почти пустым.
Мы, как всегда, сидим
Ленина, 39, Морское, Крым.

Музыка моя, слова,
их склоненье, их спряженье,
их внезапное сближенье,
тайный код, обнаруженье
их единства и родства —

музыка моя, слова,
осень, ясень, синь, синица,
сень ли, синь ли, сон ли снится,
сон ли синью осенится,
сень ли, синь ли, синева —

музыка моя, слова,
то ли поле, те ли ели,
то ли лебеди летели,
то ли выпали метели,
кровля, кров ли, покрова —

музыка моя, слова,
ах, как музыка играет,
только сердце замирает
и кружится голова —

синь, синица, синева

***

Я таилась от зимы
полуптицей-полузверем,
я задёргивала шторы
на душе и на окне.
Ты с руки меня кормил
и дышал на пальцы, грея,
а зима лизала город,
а зима крошила снег.

Я свила себе гнездо
и в клубок мотала нервы,
мысли, страхи, сны и строчки,
бесполезные к утру.
Мне хотелось всем назло
распустить на нитки скверный
полусумрак, зимний прочерк,
эту чёрную дыру.

Ты меня в ладони брал
и тепло и непонятно
бормотал о дальних странах,
пляжах, пиве... чёрт-те чём.
И оранжевое бра
золотилось в чае мятном...
Я спала, а ты обманом
целовал меня в плечо.

Дни тянулись – просто жуть,
мы с тобою одичали.
Но однажды снег вчерашний
стал водой и был таков.
И сегодня я вяжу
из распущенной печали
небо синее в кудряшках
бестолковых облаков.

© Полина Орынянская, 2015

Пират, забудь о стороне родной,
Когда сигнал "К атаке!" донесется.
Поскрипывают мачты над волной,
На пенных гребнях вспыхивает солнце
Земная неизвестна нам тоска
Под флагом со скрещенными костями...
И никогда мы не умрем, пока
Качаются светила над снастями!
Дрожите, лиссабонские купцы,
Свои жиры студеные трясите,
Дрожите, королевские дворцы
И скаредное лондонское Сити.
На шумный праздник пушек и клинка
Мы явимся незванными гостями.
И никогда мы не умрем, пока
Качаются светила над снастями!
Вьет вымпела попутный ветерок.
Назло врагам живём мы не старея.
И если в ясный солнечный денек
В последний раз запляшем мы на реях
,Мы вас во сне ухватим за бока,
Мы к вам придём недобрыми вестями,
И никогда мы не умрем, пока
Качаются светила над снастями!

Р. Рождественский

Трём-четырём аккордам научусь.
И в некий знаменательный момент -
для выражения сердечных чувств -
куплю себе щипковый инструмент...

Подарит мне басовая струна
неясную надежду на успех.
Чтоб я к ней прикасался, а она,
она чтоб - отвечала нараспев...

Я буду к самому себе жесток
в разгаре ночи и в разгуле дня.
Пока не станет струнный холодок
звенящею частицею меня...

Нависну над гитарой, как беда.
Подумаю, что жизнь уразумел...
Но, может, всё же выскажу тогда
то, что сказать словами не сумел.

Я ищу тебя

Я ищу тебя
По всему свету белому
Я ищу тебя
По интернету быстрому
Я ищу  тебя
За горами высокими
Я ищу тебя
За морями глубокими
А может ты
Совсем не далеко
Но почему
Найти тебя так не легко
Не надо мне
Идти на край земли
Что бы тебя
Любимая найти
ПРИПЕВ:
Моя душа,моя душа
Ведь для меня,ты хороша
Но почему,ты до сих пор
Ещё одна
Найди ка ты,свою любовь
И принеси,мне счастье вновь
И пусть сплетутся,две души
Да от души
2 КУПЛЕТ:
Пусть сбудется мечта
Моя самая яркая
И пусть придёт любовь
Ко мне самая жаркая
Пусть стучат сердца
Наши с тобой влюбленные
Пусть блестят глаза
Счастьем озаренные
А может я
Встречал тебя не раз
И видел я
Сиянье твоих глаз
И пусть придёт
Твоя любовь ко мне
Счастливей всех
Мы будем на земле
ПРИПЕВ:
3 КУПЛЕТ:
Я подарю тебе
Эти рассветы ясные
Я подарю тебе
Заката солнца,красного
Я подарю тебе
Звезду совсем далекую
Я подарю тебе
Свою любовь,глубокую
Рука к руке
Пойдём с тобою мы
И пусть уйдут
Все прошлые мечты
И пусть сердца
Стучатся в унисон
И лишь бы это
Был уже не сон
ПРИПЕВ:

припев : А грусть живет по соседству с радостью
Они ходят друг к другу пить чай и болтать ни о чем..

И вот сегодня появляется радость..
Думаешь- жизнь удалась, все могу, все решу!
Птицы поют, солнце льет неуемную сладость,
Улыбаюсь прохожим, а детям- ладошкой машу.

припев : А грусть живет по соседству с радостью
Они ходят друг к другу пить чай и болтать ни о чем..
Все время соревнуются в нужности и важности...
И они обе за моим плечом.

А на следующий день приходит грусть.
Солнце прячется, птицы смолкают, интернета конечно нет..
Буду читать грустную книгу, есть грустные конфеты.. Ну и пусть!
У меня есть теплый чай, теплый кот и теплый плед.

припев :---Но грусть живет по соседству с радостью
Они ходят друг к другу пить чай и болтать ни о чем..
Отличаются авантюризмом и чудаковатостью..
Так и живем- мы втроем!

И все это происходит с завидной регулярностью..
Радость с грустью то болтают, то скандалят, то поют..
Друзья мне намекают, что зовется это биполярностью..
Придется притворятся нормальной, иначе засмеют..

припев :---А грусть живет по соседству с радостью
Они ходят друг к другу пить чай и болтать ни о чем..
Но зато в моей жизни ни капли банальности.
И когда мы заодно- нам все нипочем!

В лесу тихо , не шуршит зверь
Ночью будет гроза,ты мне поверь
все попрятались , кто куда
вода будет лить как из ведра.

Чтож мой друг, мир не прост!
Кто-товелик, имея маленький рост,
Кто то спрячется дождь переждать ,
А кого-то дождю не сломать.

В чистом поле пустота.
Птицы пропали неспроста .
Туча уже приближается к нам.
Деревья шумят, льет дождь по ветвям.

Чтож мой друг....

Чтож мой друг целый мир пред тобой,
Он велик, он огромен, это шар земной!
Он однажды откроет тебе свои тайны:
Все простое- так необычайно!

Am Em
По колено в воду войти,
F Am
Утопая ногами в песке.
Am Em
Предо мною два разных пути,
F Am(½)
Открываются вдалеке.
G(½) C Em
На одном берегу рассвет,
F Fm
На другом берегу туман.
C(½) G(½) F
Я пытаюсь найти ответ,
Bb E7
Но боюсь, что это обман.

У обманщика имя мое.
У надежд - горяча рука.
И к себе меня солнце влечет,
Хоть дорога к нему нелегка.

На одном берегу рассвет,
Дым сгоревших мостов - на втором.
И как будто получен ответ
На вопрос о чем-то другом...

И пускай в неизвестность мой путь
И вода на губах солона́,
Но страшнее назад повернуть,
Под ногами не чувствуя дна.

На моем берегу рассвет,
Солнце юное греет меня.
И других берегов больше нет
В бликах солнечного огня.

Ангел мой

Ты спустилась с небес на землю
В день падения звезды
Мир совсем не всеобъемлющ
Без тебя, ведь это ты.

Часто в мире нет веселья
И минорны твои шаги
Не теряй же свои крылья
Ангел мой, всегда лети.

Порой весь день всё не так
В пелене сырой небеса
Но ты встряхни перья и лети.

Не проникает солнца луч
Сквозь плотную серость туч
Но даже без солнца, ты есть свет.

Под защитой моё сердце
Белым пухом я укрыт
У тебя всегда согреться
Я смогу всё позабыв.

И ненастья, и проблемы
Вновь уйдут на задний план
Слышу ангельское пенье
Счастье рядом на земле.

Песня о добром человеке

Человек был тише ночи,
Человек был проще неба,
Только был он добрый очень,
Никогда жестоким не был

Припев:
Он ходил от звезды к звезде,
Зажигал от звезды звезду
Он ходил от беды к беде
И гасил за бедой беду

Он ходил от цветка к цветку,
Зажигал от цветка цветок,
У ночей отбирал тоску,
Чтобы ты тосковать не мог

Больше он ничего не умел,
Больше он ничего не хотел...

Человек был словно лучик,
Словно солнечный осколок,
Он хотел, чтоб стало лучше,
Чтобы грустный стал весёлым

Припев.

От его незлого смеха
Сколько раз светлели лица…
Но убили человека
В сорок первом, на границе

Припев:

Но опять от звезды звезду
В синеве кто-то вновь зажёг,
И опять за бедой беду
Человек погасить помог

Он идёт от цветка к цветку
Зажигать от цветка цветок,
У ночей отбирать тоску,
Чтобы ты тосковать не мог

Так пошла от тропы тропа,
Так зажглась от судьбы судьба,
Так зажглась от судьбы судьба,
От судьбы судьба...

Ты придешь в перезвоне холодной апрельской ночи.
Двери распахнет твой угрюмый слуга.
Ты не веришь еще, что твой путь навсегда окончен,
Ржавые доспехи бросая к ногам.

Задрожит поцелуй на губах свежим быстрым ветром,
Медом сладким в сердце вольются слова.
Прокрадется в окно через сад полоса рассвета,
Станет явью нежность старинных баллад.

Ты мне чужой - и не чужой,
Такой родной - и не родной.
Мой - и не мой...
Горит огонь в камине.
Хоть сердце не остыло,
Дрожит ладонь.

Ночь заденет плечом, на свободу отпустит ветер,
Может, есть земля, где я ждать не должна?
Только легче не жить, чем тебя никогда не встретить.
Слышишь, как зовет рук моих тишина…

Тонких рук хрупкий лед остудить не сумеет душу...
Сколько ее можно мечтой бередить?
Под седлом верный конь. Ты меня, рыцарь мой, не слушай:
Если надо идти, то, конечно, иди...

Может быть, ты уйдешь, за тобой побежать не смею,
В зелень твоих глаз не решусь посмотреть.
Помни имя мое, но зови нежно Дульсинеей.
Чтобы вечно жить, надо раз умереть.

Там, где ждет великан самой страшной последней битвы,
Там, где спит дракон, охраняя восход,
Там, где мельницы шепчут ветрам свои молитвы,
Ищет вечной славы седой Дон Кихот.

Он мне чужой - и не чужой
Такой родной - и не родной.
Мой - и не мой...
Горит огонь в камине.
Хоть сердце не остыло,
Дрожит ладонь...

Она до времени невидима,
Она не вьет гнезд весной,
Она не пахнет листвой и травой.
Она исколет память иглами,
Она накроет мечты
Густой-густой пеленой.

Она нальет на дорогу чай,
Она погасит за всеми свет.
Она махнет крылом - "не скучай" -
Белая птица смерть.
Она проводит тебя до угла,
Она подарит тебя тьме.
Она сожжет твои чувства дотла
Белая птица...

Она напишет мелким почерком
Слова последней главы
На тонком срезе стекла.
Она приводит одиночество
Туда, где взгляды мертвы
И боль хранят зеркала.

Она стучит клювом острым в окно.
И под прицелом немых огней
Она расправит свое крыло...
Белая птица смерть.
Ее глаза холодны, как лед.
Она,раскинув над миром сеть,
Пускает робкие души в полет.
Белая птица...

Она боится красок радуги.
Но если в серый рассвет
Вдруг брызнет кровью заря,
Она в цветное небо падает,
Теряя мертвенный цвет,
Вбирая краски огня.

Смотри: она над моим плечом
Летает смело то вверх, то вниз
И от полета ее горячо.
Алая птица жизнь
Смотри - над ней силуэт огня
А в бездне глаз затаилась синь
Она еще раз спасает меня
Алая птица жизнь

И от земли до вечного неба
Души летят стайкою белой,
Чтобы, стряхнув с крыльев усталость,
Вновь вернуться сюда быстрой птицею алой
И начать все сначала...

Когда выпадет снег,
Мои ладони прижмут
Его холодное сердце к губам.
Когда выпадет снег,
Он побежит по земле.
Я догоню его по белым следам.

Когда выпадет снег,
Раскроет мир новый том,
Начнет писать в нем на первой странице…
Я в лабиринте ветров.
Я так хочу здесь сейчас заблудиться

Когда выпадет снег…

Когда выпадет снег,
Здесь смерть тонка и остра,
Здесь ветер пахнет пожухлой травой.
Когда выпадет снег,
Нам будет мало костра.
Нас не согреет огонь золотой.

Когда выпадет снег,
Забьется слово в душе -
Не в ожиданье беды - легкой птицей.
А на рассвете зимы
Земле особенно сладостно спится…

Когда выпадет снег…

Когда выпадет снег,
Мне будет больно смотреть
На это новое платье зимы.
Когда выпадет снег,
Пророчит долгую ночь
Висящий в небе белый камень луны.

Когда выпадет снег,
Мы не наденем пальто,
Пусть поскучают платки и береты.
Зима стучится в окно,
А мы уйдем в наше вечное лето.

Когда выпадет снег…
Назло всем прогнозам погоды
Снег может случиться в душе -
Снег может выпасть в душе -
Вне времени года…

В твоем сердце марципановом
Тихая нежность медом течет в ладони.
А за лесом за каштановым
Пахнет травой, и на воле резвятся кони.

Марципан удобней камня
И куда прочней стекла.
То ли любит, то ли тает
От каминного тепла.

В этом сердце все так правильно,
Сонное время, зевая, шуршит газетой.
И кровати все заправлены;
Осень, зима без весны переходит в лето.

Осторожно сердце бьется.
Осторожность не беда.
Упадет – едва помнется,
Эта боль не навсегда.

В твоем сердце марципановом
То, что когда-то вдруг сразу связалось в узел.
И негаданно-нежданное
Счастье боится, что станет тебе обузой.

Что же делать с этим чудом?
Чье здесь счастье на кону?
Я ломать его не буду,
Но попросишь – не верну.

В твоем сердце марципановом
Илистый берег увенчан сырой листвой.
Некапризное, чуть странное,
Сердце твое…
Сердце твое я заберу навсегда с собой.

МАМА
Вот и вещи уже все собраны,
И опять мне пора уезжать.
"А Давай посидим по доброму,
На дорожку" - попросит мать.
И опять ее руки нежные
Мои кудри встряхнут как встарь.
-Мама, ждут ведь, дорога снежная.
"Посиди, сынок, не гутарь.

Дай запомнить тебя беспечного,
С них не станется, обождут.
Я ведь старая, я не вечная,
Вот и мне уже скоро в путь".-
И вонзятся тоской непрошенной
Эти матушкины слова,
И предчувствием нехорошего
Вдруг наполнится голова.

И тогда я опять как маленький
К ней в ладоши спрячу лицо.
" проводи в путь - дорожку, Маменька,
Проводи меня за крыльцо.
Не печалься, родная, не надо,
Я вернусь, ты только дождись" -
Ты молчишь, и печальным взглядом
Провожаешь со мной свою жизнь.

Не учила мама
Разуму, уму,
А лечила шрамы
Сыну своему.
Вслух не причитала
И без суеты
Молча отрывала
С сердца лоскуты.

В самых жарких странах
Не прошла сполна
Без ее сыночка
Ни одна война.
Рослый, белокурый,
Крепкий как скала,
Через амбразуры
Жизнь его легла.

Был он не из стали,
А простых кровей,
Пули прилетали
И ему, и ей.
Дом его - казарма,
Путь его - кресты.
Не учила МАМА,
А рвала бинты.

Не учила МАМА
Разуму, уму,
А лечила шрамы
Сыну своему.

Прощание с молодостью

сл.Юрий Левитанский

За рощей туман сгущался, всё чаще дождь моросил.
Я с молодостью прощался, прощенья у ней просил.
-Ещё,– говорил, – побуду. – Пора, - отвечала, - в путь.
О, я тебя не забуду! О, ты меня не забудь!

Припев: Луна в облаках бродила,
Шуршала у ног трава.
Ах, молодость, ты правдива!
Ах, молодость, ты права!

Двенадцать часов пробило, темно за окном, черно.
-Когда это, милый, было? - Вчера, - говорю, - давно.
И тщетно взывая к чуду, и что-то сжимает грудь...
О, я тебя не забуду! О, ты меня не забудь!

Припев:

В объятьях моря и тепла
Всё было без обмана,
Как вдруг отчётлива всплыла
Завязка для романа.

Кругом бескрайние края
Под синью бесконечной.
Герои - только Вы, да я
На фабуле сердечной.

Мерцали в солнечной тиши
Рассыпчатые дюны,
Где нас лишь трое – ни души
И мы – вторично юны.

Но странным выдался итог:
Пришлось в уступку Богу,
Едва закончился пролог,
Прибегнуть к эпилогу.

Две эти крайние главы -
Вот всё, что с нами было.
На сам роман у нас, увы,
Отваги не хватило.

(женская версия, cover - version - Алпатова Оксана)

В поезд сяду ранний и небыстрый,
Три часа с самим собой побуду,
Приведу в порядок ворох мыслей
И на эту станцию прибуду.
Я войду в вокзал одноэтажный,
Мне ещё в автобус сесть осталось….
И, хотя бы изредка, так важно,
Чтоб моя поездка повторялась

В этот маленький город знакомый
С быстрой речкой, с леском на горе…
С гулким именем, как колокольный
Звон в церквушке на ранней заре.
Это город моих милых женщин….
Это – место рожденья отца!
И, мне кажется, чем город меньше,
Тем в нём больше людские сердца.

А потом, уже хмельной от встречи,
От вниманья и объятий,
Буду петь и пить вино весь вечер
И смотреть на новенькие платья….
Друг-художник, чуть разгорячённый,
Будет мне читать стихи и прозу.
Будут все, от смысла отвлечённо,
Говорить и задавать вопросы….

Может быть, земля здесь с небом споря
И чуть-чуть нахмурившись горами,
Подняла повыше этот город….
Для чего? Угадывайте сами.
Может, бог, своё мешая тесто,
Поленился – думал, Время горы слижет….
Ну, а может, просто это место
И должно быть к солнышку поближе.

В этом городе тихом, спокойном
Где домишко и ель во дворе.
Его имя, как звон колокольный
В церкви старой на ранней заре.

Это город моих милых женщин….
Это – место рожденья отца!
И, мне кажется, чем город меньше,
Тем в нём больше людские сердца.

Этот маленький город знакомый
Моей детской любовью согрет.
Его имя, как звон колокольный
В церкви старой на ранней заре.

Это – город моих милых женщин.
Это – место рожденья отца!
И, мне кажется, чем город меньше,
Тем в нём больше людские сердца.
И, мне кажется, чем город меньше,
Тем в нём больше людские сердца.
Тем в нём больше людские сердца.
Тем в нём больше людские сердца.

Расскажи мне,Сашка, про войну
Почему всегда о ней молчишь
Лишь тебе известно одному
Что в своей Душе о ней хранишь.
Расскажи мне,что за зверь она
Да про свой нелегкий ратный путь
И за что медали-ордена
В один ряд легли тебе на грудь.

Расскажи мне,Сашка, про войну
Про солдатский непростой удел
Ты ж её прошёл, да не одну
От того так рано поседел.
Как увидел первый раз врага
И кого всю ночь зовёшь во сне
Как перед грозой болит нога
Та, что ты оставил на войне.

По кому порой блеснёт слеза
Прожигая дым от сигарет
И в морщинах серые глаза
В твои тридцать пять неполных лет.
Расскажи мне,Сашка, про войну
Почему всегда о ней молчишь
Лишь тебе известно одному
Что в своей Душе о ней хранишь...

Звёзды- тысячи ярких глаз
Освещают громады скал
Оживает старинный сказ
Про могучий, седой Урал

Как Хозяйкою медных гор
Околдованный Таганай
Не разгадан ты до сих пор
Близкий сердцу уральский край

Ухожу в голубую рань
Чтоб увидеть звезды полёт
Горделивая Юрюзань
Песню вечности мне поёт

Я губами к ней прикоснусь
Не примяв голубой травы
Как хмельного вина напьюсь
Этой ласковой синевы

Кто сказал,что угрюм Урал?
Кто сказал,что Урал суров?
Кто сказал это- тот солгал!
Он прекраснее детских снов

Он веками от грязных рук
Чистоту свою укрывал
И не верь-он совсем не груб
Просто гордый, он мой, Урал!

У меня весна спросила, что не весел ты,
Где твоя улыбка, Николай?
На висках зима растила белые цветы,
А ты дурилка, где была?

Горький ветерок стрясает с ёлки белый флис.
То моя примета добрая.
Змейками в бумажных норках струны напряглись.
Ждут люди лета, но не я.

Ноль мой одинокий.
Держат его икс игрек, зэд.
Но в средних широтах,
Есть второй ноль для непосед.

Сказку про Емелю дочке на ночь расскажу.
По её велению суета.
В кухонной печи кипит ведро волшебных щук,
Одно желанье мне оставь.

Ржавой раскладушкой сложен прошлогодний стих.
Я его достал и разложил.
Папа говорил, пока внезапно не затих -
Живи как в песне, пой как жил.

В общем, не напрасно тасовал колоду лет.
И дорос валет до короля.
А теперь ищу в пространстве точку и момент,
Где можно начинать с нуля.

Топает пошатываясь прицепной вагон.
Я билет сжимаю пальцами.
Красная от снега машет мне твоя ладонь,
До следующей станции.

1.
Закат над морем в мягком ультрафиолете
Разбрызгал звёзды, уходя за небакрай…
Покинув город, мы остались в диком лете,
С его стихиями и криком птичьих стай.
Огнями – водами начнётся очищение
И удаление всех тяжестей с души…
И наше милое совместное влечение…
Отдохновение в заброшенной тиши.
Припев:
А в небе светится метро Кассиопеи,
И зачерпнув ночь семизвёздочным ковшом,
Мы у палаток до рассвета просидели,
Проговорив о самом важном и большом.
2.
А Млечный путь струился тихою рекою,
Всё повторяясь отражением в волне…
Мы посвящали свою музыку прибою
И растворялись в этой вечной синеве.
И оказались, вдруг, не важными стремления,
И суета, и пыль бетонных городов…
Лишь только магия с природой единения,
Тепло огня и флёр красивых слов.

Припев:
А в небе светится метро Кассиопеи,
И зачерпнув ночь семизвёздочным ковшом,
Мы у палаток до рассвета просидели,
Проговорив о самом важном и большом.

1 .
Мы с тобою летим
В мягких лапах созвездий.
Вроде так далеки,
Но по-прежнему вместе.
И под звёздным дождём дочерна загорая,
Добрым Млечным путём долетим мы до края,
Долетим мы до края.
Мы летим...
2.
А вокруг - никого,
Только солнечный ветер.
Он расправит моё крыло,
Пролетит, не заметит.
Ветер знает короткий путь –
Как до края миров добраться,
И за край этот заглянуть,
В пелене радиаций…
В пелене радиаций мы летим…
3.
Сквозь туманностей дым,
По космическим струнам скрытым,
Мы с тобою летим, совмещая орбиты.
Мимолётным касанием рук
Вновь лишаешь меня покоя.
Зодиака волшебный Круг перед нами - тропою.
Перед нами - тропою.
И мы летим...
4.
Бесконечен полёт.
На песочных часах уж вечер.
А дорога зовёт, зажигая Галактик свечи.
Не хватает одной судьбы,
Не успеем найти ответы.
Но должны мы лететь, должны!
Мы с тобою кометы.
Мы с тобою кометы...
И мы летим...

1.
На берегу вновь рассвет золотой,
Ни души, лишь рыбацкие снасти.
Я бегу, и солёный прибой
Оглушит многомерностью счастья.
Тишина, только шепчет волна,
Поиграй со мной, девочка, в прятки.
Я одна, я ныряю до дна,
А душа поднимается в пятки.
Припев.
Только соль, только суть бытия.
Всё былое за морем осталось.
Я - Ассоль, я сегодня твоя,
Ты мой Грей, и я жду Алый Парус!
2.
Искупавшись в лазурной волне,
Встанет Солнце, лениво сияя.
И ничто в этот мир не проникнет извне,
Я меж синим и синим летаю…
Наполняется берег людьми.
Отдыхающих манит прохлада.
Ты волнами меня обними,
В свете тающего звездопада!
Припев.
Только соль, только суть бытия.
Всё иное теряет значение.
Я - Ассоль, я сегодня твоя,
Моё море, моё приключение!
3.
Наша жизнь, торжествуя, поёт,
Даже там, где солёные скалы,
Эдельвейс белоснежный цветёт, -
Это море о нём рассказало.
Нашептало мне сказки свои,
Пригласило в грядущее лето…
Море тоже не может прожить без любви,
Как цветок одинокий без света!
Припев.
Только соль, только суть бытия.
И морская звезда на ладони - удачи знамение.
Я - Ассоль, я навеки твоя,
Моё море, моё вдохновение!

1.
Море - это, конечно же, счастье,
Чистое, синее, набело сшитое с небом.
На берегу белокрылые чайки,
Я их кормлю тёплым утренним хлебом.
Тихо на берег волна набегает,
Передавая солёный привет,
Море поёт, я его понимаю,
Радость вплетая в хрустальный рассвет.
Это море моё…
2.
Море – это, конечно же, сила,
В тёмных глубинах хранящая древние клады.
Не постоянно, капризно, игриво
Топит мечты и дарует награды.
Ветер мне сказки свои напевает,
Солнце с небес обольёт перламутром.
Даже не верится, что так бывает –
Столько чудес одним маленьким утром!
Это море моё…
3.
Море – это какое-то чудо!
И на больших кораблях, и на лодочках малых
Вечно стремились к тебе эти странные люди,
Ты их ветрами околдовало!
В синих пределах своих акваторий
Ты безраздельно вершило их судьбы.
Сколько красивых и страшных историй
Было до нас и потом ещё будет!
Это море моё…
4.
Море – это, конечно же, песня,
Длинная - длинная, с нотами соли и тины.
Чайки подхватят её в поднебесье,
Арию флейты исполнят дельфины!
Звуки гитары сольются с прибоем,
Разбередив чью – то нежную душу.
Невероятное, синее море
Будет мечтательно, трепетно слушать
Песню мою.

Кто сказал: "Все сгорело дотла?
Больше в Землю не бросите семя"?
Кто сказал, что Земля умерла?
Нет! Она затаилась на время.

Материнство не взять у Земли,
Не отнять, как не вычерпать моря.
Кто поверил, что Землю сожгли?
Нет! Она почернела от горя.

Как разрезы, траншеи легли,
И воронки, как раны, зияют,
Обнаженные нервы Земли
Неземное страдание знают.

Она вынесет все, переждет.
Не записывай Землю в калеки!
Кто сказал, что Земля не поет,
Что она замолчала навеки?

Нет! Звенит она, стоны глуша,
Изо всех своих ран, из отдушин.
Ведь Земля - это наша душа,
Сапогами не вытоптать душу!

Кто поверил, что Землю сожгли?
Нет, она затаилась на время.

Антарктида Рабочий А. (Посвящение заслуженному путешественнику России профессору Ефремову Ю.В.)

Далеко-далеко за экватором знойным,
Далеко за штормами под Южным крестом
Белый мой материк в холодах беспокойных
Греет сердце мое, что оставил на нем.

Далеко-далеко колкий ветер и вьюга
Снова кружат кого-то, влюбив навсегда.
Не хватает тебя, словно лучшего друга,
И не лечат разлуку ни дожди, ни года.

Чистотою поил, обнимая сурово,
Белый мой материк не прощал слабины…
Для меня Антарктида - волшебное слово,
Но опять и опять ты врываешься в сны.

Самолету завидую над облаками,
Если крылья к тебе направляют полет,
Облака обращаются белыми снами:
Ослепительный снег, ослепительный лед…

Чёрен в пути лед,
Сер городской снег,
Спит целый день кот,
Длится февраль век.
Сбудется пусть тост,
Сдует тоски дым,
Отпуск, билет, мост,
Солнце, весна, Крым!
Вольных волос прядь
Тронет морской бриз,
Это и есть рай,
Это и есть жизнь!
Жёлтых мимоз пух,
Розовых зорь флёр,
Тело, душа, дух
В птичий влились хор!
Чеховских строк плен,
Сказочных гор мощь,
Ялта, прибой, день,
Пушкин, Гурзуф, ночь…
Дом, где творил Грин,
Дача, где жил царь,
Помнят иной мир,
Споров былых жар.
Крыму придаст шарм
Вешний прилёт муз,
Море споёт нам
Мартовский свой блюз!
Море сотрёт грим
Трудных былых дней,
Здравствуй, родной Крым,
Сердце моё грей!

На каком языке пишет дождь нескончаемый вечер,
Балерины зелёные в ветреном танце кружат?
Дай коснуться мне этой неведомой голосу речи,
Чтобы так же красиво звучала в потёмках душа.
Как ничтожно малы, предсказуемы в мелких порывах,
То не ветер, не дождь – суета выставляет нам счёт.
На каком языке входит в воду гигантская рыба,
А потом на каком языке сквозь пространство течёт?
Я хочу улыбнуться, забыться, влюбиться, воскреснуть,
Окунуться в живое и выйти сухой из воды.
На каком языке ищет бог в поднебесье невесту,
Чтобы память о рае сгустилась в отчётливый дым?
Дай мне время понять, осмотреться и вникнуть в пределы,
Их расширить и выйти туда, где язык ни при чём.
На каком языке? Ну давай предположим, на белом,
Ослепительно белом, как шёпот космических пчёл.

Лодка
Елена Касьян
Смотри, как перевозят снег
В небесной лодке.
Какой короткий выпал век,
Какой короткий.
Чего искала, кем была,
О чём мечтала?..
А снег осыплется с весла —
И нас не стало.

Не стало неба и земли,
Ни крыш, ни улиц,
Как будто взрослые ушли
И не вернулись,
Как будто смотришь из окна
И ждёшь ответа...
Лишь лодка белая видна
Над белым светом.

Очнёшься в городе пустом —
Туман и слякоть.
Уже не вспомнить ни о ком
И не заплакать.
Как скоротечен человек —
И сам не знает.
Качнётся лодка, ляжет снег,
И полегчает...

Андрей Ширяев

Я вернулся и умер. Оставшись вдовой,
ты опять научилась дышать под водой
и носить облегающий пеплум,
и лежать на спине, наблюдая со дна,
как по тонким ресницам стекает луна,
и становится пеплом.
И становится книгой, в которой о нас
нет почти ничего. Два портрета анфас
друг на друга глядят бестолково.
Я, случайно засушенный между страниц,
погружаюсь в абсурд, сочиняя для птиц
голубиное слово.
Но когда ты читаешь его голубям,
ты читаешь не книгу, а речь по губам,
понимая едва половину.
Молоко убегает из лунки в песке,
ты пугаешься тени моей в молоке
и ложишься на спину.
Прижимая зубами неловкую дрожь,
я смешно обещаю, что ты не умрёшь
никогда. В приозёрном зимовье
нас хватает ещё на короткий разбег,
на какао под вечер и утренний снег
на камнях в изголовье.

Я всё жалею о том,
Что не решился сказать:
«О, милый ангел с веслом,
Позволь мне спутником стать!»

Но ты идёшь не спеша
И нелегко мне смотреть,
Как лёгок каждый твой шаг.
Я опоздал, не успеть...

А, впрочем, что за хандра?
Пройдусь-ка я за тобой.
И да поможет мне Ра!
А лучше дождь проливной…

Тогда б сквозь жёлтую пыль
Одним изящным прыжком
Я бы возник из толпы
Накрыть тебя пиджаком.

Вот только небо без туч.
И кавалер у пруда.
В руках невидимый ключ
От твоих сказочных «да»,

От твоих радужных снов,
От твоих мыслей ночных.
И ты бежишь со всех ног
В объятья южной весны.

Припев:
И никто не узнает,
Кто играет, кто поёт.
И никто не узнает,
Чьё письмо она порвёт.

Мне так хотелось плыть с тобой
К закату солнца, но мечта
Так и останется мечтой.
Ведь ангелу я не чета.

А лес нас обнимет густыми, мохнатыми лапами
И вновь незнакомые тропы поманят туда,
Где в травах горят колокольчики синими лампами,
В прохладных ручьях золотится на солнце вода.
Где в травах горят колокольчики синими лампами,
В прохладных ручьях золотится на солнце вода.

Мы выберем путь: то холмами пойдём, то оврагами.
Спокойных и ровных дорог не приемлет душа!
И лето помашет нам в спины зелёными флагами,
И ветер закружится, клевером сладко дыша.
И лето помашет нам в спины зелёными флагами,
И ветер закружится, клевером сладко дыша.

Палатку возьмём и, конечно, собаку - в попутчики.
Наденем любимые кеды, которым сто лет.
И будем в пути наблюдать, как весёлые лучики
Ныряют в листву и на них оставляют свой след.
И будем в пути наблюдать, как весёлые лучики
Ныряют в листву и на них оставляют свой след.

И где-нибудь там, где качаются ёлки дремучие,
И шляпки больших мухоморов размером с блины,
Устроим привал и признаемся миру, при случае,
Что мы влюблены: бесконечно в него влюблены.
Устроим привал и признаемся миру, при случае,
Что мы влюблены, бесконечно в него влюблены.

Долгожданное житье, крепкий чай и сигареты,
Бесконечны, как шитье, полуночные беседы.
И в конце концов, не зря кто-то тихо произносит:
"Время, что отдал друзьям, Бог в счет жизни не заносит"
"Время, что отдал друзьям, Бог в счет жизни не заносит"

Будто замерли часы, ну а нам какое дело!
Под органные басы тишина в ночи запела.
Свой старинный объектив вечность вскинула без спросу -
Миг, в котором друг затих, равен мудрому вопросу.
Миг, в котором друг затих, равен мудрому вопросу.

В небе падает звезда (ах, недолго ей кружиться!)
В тесных кухнях до утра человечеству не спится.
Болтуну и грош не дам, потому что, как ни мерьте,
Жизнь, что роздана друзьям, причисляется к бессмертью.
Жизнь, что роздана друзьям, причисляется к бессмертью.

И покуда хоть в одной ждут меня еще квартире,
Свой последний выходной я помножу на четыре.
Век берет нас на испуг: то прибьет, то приголубит -
День, когда уходит друг, пусть вовеки не наступит.
День, когда уходит друг, пусть вовеки не наступит.

В парусиновых брюках, широких, залатанных, длинных
Мы ходили вразвалку, чуть набок была голова,
Мы придумали море - таким, как на старых картинах,
И условились так, что открыты не все острова.
Мы придумали море - таким, как на старых картинах,
И условились так, что открыты не все острова.

Мы придумали город. Там сушатся старые сети,
И причал, и базар, одинаково рыбой пропах,
Мы придумали город, в котором суровые дети,
И компАсы развешаны вместо часов на столбах.

Мы придумали честность - такую, что дай Бог любому,
Если c кем-то беда, ты попробуй-ка спрятать глаза.
Если крик за окном, ты попробуй не выйти из дома,
Если в шторм тонет кто-то, попробуй гасить паруса.
Если крик за окном, ты попробуй не выйти из дома,
Если в шторм тонет кто-то, попробуй гасить паруса.

А потом (так положено) возраст такой наступает -
Вырастаем из улочек детства, из доброй земли,
Стрелка полюс меняет, и город придуманный тает,
И пора уходить, и пора нам сжигать корабли.

Только я обманул: я причёску сменил и походку,
Ну а парус - не сжёг. Чтоб пахуча была и крепка,
Золотою янтарной смолой просмолил свою лодку,
И отправил на ней по морям своего двойника.

Если что-то не так, если в сердце - тревожная вьюга,
Если сплетни опутали - через моря и года
Приплывает ко мне капитан в парусиновых брюках,
Ничего, говорит, - не печалься, пройдёт - не беда.

Не беда, потому что есть город и лодка на свете,
К ней приклеились крабы, ракушки, морская трава,
Не беда, потому что есть город, где сушатся сети,
Не беда, потому что открыты не все острова.

Эта лодка приходит не в солнечный день, а в ненастье:
Только знаю: если глаза мне застелет туман,
Если я промолчу, отвернусь от чужого несчастья,
Город мой, моё имя и лодку сожжет капитан.
Если я отвернусь, отмахнусь от чужого несчастья,
Город мой, моё имя и лодку сожжет капитан.

И когда над ними грянул смертный гром,
Нам судьба иное начертала.
Нам - непризывному, нам - неприписному
Воинству окрестного квартала.
Сирые метели след позамели,
Все календари пооблетели,
Годы нашей жизни, как составы пролетели,
Как же мы давно осиротели!

Вспомните, ребята, вспомните, ребята, -
Разве это выразить словами,-
Как они стояли у военкомата
С бритыми навечно головами.

Вспомним их сегодня всех до одного,
Вымостивших страшную дорогу,
Скоро кроме нас уже не будет никого,
Кто вместе с ними слышал первую тревогу.
И, когда над ними грянул смертный гром,
Трубами районного оркестра,
Мы глотали звуки ярости и муки,
Чтоб хотя бы музыка воскресла.

Вспомните, ребята, вспомните, ребята,
Это только мы видали с вами,-
Как они шагали от военкомата
С бритыми навечно головами.

...
И, когда над ними грянул смертный гром,
Трубами районного оркестра,
Мы глотали звуки ярости и муки,
Чтоб хотя бы музыка воскресла.

Вспомните, ребята, вспомните, ребята,
Это только мы видали с вами,-
Как они шагали от военкомата
С бритыми навечно головами.

А ты поплачь, малыш, поплачь,
К чему теперь слова?
По морю вдаль несутся вскачь
Чужие острова.
По морю вдаль несутся вскачь
Чужие острова.

Пребудет вечно Бог с тобой,
Да будет Бог с тобой,
Когда найдешь ты остров свой,
Найдешь ты остров свой...
Когда найдешь ты остров свой,
Найдешь ты остров свой...

Когда багульника трезвон
Навеет тяжкий сон,
Ты будешь слаб - и невесом.
Силен - и невесом.
Ты будешь слаб - и невесом.
Силен - и невесом.

Умри. Навек твои года
Останутся с тобой.
Не возвращайся никогда,
Ни песней, ни звездой...
Не возвращайся никогда,
Ни песней, ни звездой...

Конечно, терпимо: Конечно, не горе:
Но как же я сильно скучаю по морю! -
По ласковым волнам, по шуму прибоя,
По тем временам, когда вместе с тобою

Босыми ногами песок загребая
Вдоль берега шли мы. И даль голубая
Ветрами солёными влажно дышала
И криками чаек покой нарушала.

А помнишь ли ты, как вдали от причала
Нас море в волнах, словно в люльке, качало?
И мы, окунаясь в прохладную воду,
Прощались с хандрой, обретали свободу.

Как рыбой питались и устрицей нежной
В простых ресторанчиках - тихих, прибрежных,
Под пляжным зонтом пили местные вина
И брызги морские летели нам в спины.

Как позже бродили по старому пляжу -
Смешные (слегка поглупевшие даже)
И пьяные, но от вина лишь отчасти,
А больше - от моря, свободы и счастья.

И там, с валунов, мы смотрели часами
На яхты с белеющими парусами,
На синюю гладь и на пену морскую:
Теперь понимаешь, о чём я тоскую?

Бывают сны реальней были,
Как боль, как тягостный недуг:
Над полем ангелы кружили.
Летели ангелы на юг.

Летели ангелы на юг,
Белея в синем поднебесье,
От русских городов и весей.
От русских бед и русских мук.

Парили молча в высоте,
Уже не вестниками блага.
И лишь один тихонько плакал,
Какой-то маленький в хвосте.

А я бежал за ними вслед,
И я протягивал к ним руки:
- Куда ж вы мчитесь, божьи слуги?
В постыдном бегстве чести нет.

Эй вы, святые сторожа,
Ответьте мне перед побегом,
Как жить в России человекам,
Когда без ангела душа?

И мне вожак сказал в ответ,
С небес спикировав навстречу:
- Ты не суди нас, человече.
В тех душах, где мы жили вечно,
Нам нынче просто места нет.

Ни нам, ни вере, ни Христу.
Там, в душах слабых и лукавых,
Такой намешано отравы:
И да простит нас Боже правый,
Но нам там жить невмоготу.

И белой тенью на ветру
Он улетел, тая обиду.
То ль к богородице во свиту,
То ли в охранники к Петру.

А мне открылось, как вокруг,
По всей Руси, из всяких точек
Взмывали белые комочки,
Как брали твёрдый курс на юг.

А я стоял, поникший духом,
Когда, прокравшись по плечу,
Мне кто-то тихо дунул в ухо:
- Не бойся.
Я не улечу.

Как мало отпущено, чтобы понять:
Зачем ты пришёл и что делать обязан,
Что должен отвергнуть, что должен принять,
Что должен простить и за что был наказан.
Что должен отвергнуть, что должен принять,
Что должен простить и за что был наказан.

Как мало отпущено, чтобы любить,
Бунтарской душой без надежд и оглядки,
И чтоб для кого-то единственным быть,
Судьбе, впопыхах, наступая на пятки.
И чтоб для кого-то единственным быть,
Судьбе, впопыхах, наступая на пятки.

Как мало отпущено, чтобы успеть,
Всё то, что предписано жизнью исполнить
И внукам своим колыбельную спеть,
И жизнь свою смыслом высоким наполнить.
И внукам своим колыбельную спеть,
И жизнь свою смыслом высоким наполнить.

Как мало отпущено, чтоб изменить
Судьбу и опять жизнь отмерить сначала,
Да так, чтоб друзей не пришлось хоронить
И чтобы взаимностью жизнь отвечала.
Да так, чтоб друзей не пришлось хоронить
И чтобы взаимностью жизнь отвечала.

Как много в году серых пасмурных дней,
Минута секунде равна быстротечной,
Как хочется, чтобы была жизнь длинней
И верить наивно, что жизнь будет вечной.
Как хочется, чтобы была жизнь длинней
И верить наивно, что жизнь будет вечной.

Ты улыбалась уголками губ.
Я снял очки, протер их. Било десять.
Остригла тьма заката рыжий чуб.
В окно заглядывал несмело месяц.

Такую хрупкую еще весну
В сосулек звон вновь спрятал зимний вечер.
Я осторожно подошел к окну,
Боясь спугнуть дрожащий миг. А свечи

Неслышно лили тусклый, блёклый свет.
Он был неверояно зыбок, странен.
И где-то колебался силуэт
Твой в близоруком призрачном тумане.

И чудилось далёко пенье труб,
Но смолкло все. И только, с неба свесясь
И улыбаясь уголками губ,
В окно заглядывал несмело месяц.

Ты улыбалась уголками губ.
Я снял очки, протер их. Било десять.
Остригла тьма заката рыжий чуб.
В окно заглядывал несмело месяц.

Такую хрупкую еще весну
В сосулек звон вновь спрятал зимний вечер.
Я осторожно подошел к окну,
Боясь спугнуть дрожащий миг. А свечи

Неслышно лили тусклый, блёклый свет.
Он был неверояно зыбок, странен.
И где-то колебался силуэт
Твой в близоруком призрачном тумане.

И чудилось далеко пенье труб,
Но смолкло все. И только, с неба свесясь
И улыбаясь уголками губ,
В окно заглядывал несмело месяц.

Кленовые звезды в зелёной траве.
И синее небо в кленовой канве.
А ветер - на север, а птицы - на юг.
И осень, и осень, и осень вокруг.
А ветер - на север, а птицы - на юг.
И осень, и осень, и осень вокруг.

Три первые ноты из радужных гамм
Цветастым аккордом слетают к ногам,
Сбиваются в стаи, свивают круги
Из красно-оранжево-желтой пурги.
Сбиваются в стаи, свивают круги
Шуршат и мои заглушают шаги.

Шаги - в неизвестность. Слова - невпопад.
А хочется сердцем нырнуть в листопад
И плыть в окруженьи летящей листвы
По улочкам старой, любимой Москвы...
И плыть в окруженьи летящей листвы
По улочкам старой, любимой Москвы...

Московская осень. Густое вино
Горчит ароматом, забытым давно,
И тешит свободой непрожитых лет
От бывшего счастья и будущих бед.
И тешит свободой непрожитых лет
От бывшего счастья и будущих бед.

Когда зарядят серые дожди,
А лампы тусклой свет уже не греет,
С надрывом, будто ржавой бритвой бреют,
Скребется одиночество в груди.
С надрывом, будто ржавой бритвой бреют,
Скребется одиночество в груди.

И сон-предатель бросил до утра,
А память застревает костью в горле,
И сладкие мечты давно прогоркли
Под гнетом расставаний и утрат.
И сладкие мечты давно прогоркли
Под гнетом расставаний и утрат.

Как небыль - те далекие года,
Мираж - с друзьями песни, шутки, споры.
А в мираже том мчатся поезда
К вершинам, перевалам и озерам.
А в мираже том мчатся поезда
К вершинам, перевалам и озерам.

А нынче где они, твои друзья:
Кто за бугром, кто спился, как свинья,
Тот лег на дно, а этот пал в Афгане,
Лишь фотографии хранит альбом в чулане.
Тот лег на дно, а этот пал в Афгане,
Лишь фотографии хранит альбом в чулане.

И лампы тусклой свет, и скрип дверей,
И одиночества тоска грядущих дней...

А мы сидим и просто курим,
Над океаном снег летит,
Мы перешли вот эти бури,
Которых вам не перейти,
Мы сквозь такие мчались беды,
Что отрывались от земли,
Мы не попали в домоседы,
Но и в пиратов не пошли.

Лежит на скалах неудачник,
Вспоров обшивку о туман.
Листают ветры наш задачник, -
Непостижимый океан.
И все мы знаем, вон оттуда,
Из-за причального плеча,
Встает бесформенное чудо
И семафорит по ночам.

Быть может, утро нам поможет
Дороги наши выбирать,
Искать дороги в бездорожье,
Неразрешимое решать,
Не утонуть бы нам сегодня,
Стакан грохочет о стакан,
И, как подвыпивший подводник,
Всю ночь рыдает океан.

Ветер-художник
Мажет красками листьев
По холстине асфальта.
Знаете, все же
В этой дерганой кисти
Нет ни зернышка фальши.
Знаете, все же
В этой дерганой кисти
Нет ни зернышка фальши.

Все-таки стоит
Терпкость этого мига
Всю впитать без остатка.
Воздух настоян
На дрожании бликов
В лужах - неба заплатках.
Воздух настоян
На дрожании бликов
В лужах - неба заплатках.

Добрым закатом
Как ребенок обласкан
Свод усталого неба.
Вечер мохнатый
Смазал сумраком краски.
Спи, осенняяя небыль!
Вечер мохнатый
Смазал сумраком краски.
Спи, осенняяя небыль!

А над рекою
У ночного костра
Между елей и сосен
Вместе с тобою
Будем петь до утра
Про прекрасную осень.
Вместе с тобою
Будем петь до утра
Про прекрасную осень.

Старый буксир на замерзшей реке,
Ветер простуженный кашляет гулко.
Поздний трамвай прозвенел вдалеке -
Эхо застыло в конце переулка.

Тихо проходишь вдоль сонной реки,
Мимо мостов, фонарей, мимо статуй,
Не подающих замерзшим руки,
Мимо химер, на фронтонах распятых,

Мимо любимого с детства двора,
Мимо забытой навеки неправды,
Мимо того, что случилось вчера,
Мимо того, что не сбудется завтра...

Тихо вздыхает забытый буксир,
Громко ругается ветер-кликуша...
Пересеки свой заснеженный мир -
В нем не сойдутся прохожие души...

Внутри зима. Тревожно, зябко, колко.
Мелькает жизнь: события и даты.
Я наряжаю маленькую ёлку
Взамен большой, что ставил я когда-то.

Вот космонавт, вот шишка золотая,
Вот снеговик и клоун по соседству.
Пускай душа как следует оттает
От тёплых встреч с игрушками из детства.

Из марли шарик выну осторожно,
Что был укутан бережно когда-то.
Ах, если б только было так же можно
Наш шар земной укрыть под слоем ваты!

Упрятать в тёплом гнёздышке, в салфетках,
От бед и войн - на самой дальней полке.
Шары висят, целёхоньки, на ветках:
А мир разбит на страшные осколки.

Но я с упрямством малого дитяти
Свой тихий дом сегодня украшаю.
И ставлю ёлку (маленькую, кстати)
Туда, где прежде ставилась большая.

Блестят на ней диковинные звери,
Сосулька, гном, серебряная лира:
Я наряжаю ель. И очень верю,
Что Новый Год придёт на Землю с миром.
Я наряжаю ель. И очень верю,
Что Новый Год придёт на Землю с миром.