Заявки - архив интернет-конкурса

Юнна Мориц

Душа отражений

Если работать в осеннюю ночь до утра,
Странные вещи случаются, странные вещи.
Вдруг в тишине завывают по-волчьи ветра,
Или кулак по стеклу колошматит зловеще.

Не говорите, что это никто и нигде!
Вас я не хуже толкую явленья природы.
Есть небывалая чуткость в полночном труде –
Так отраженье рождают бегущие воды.

Зеркало нас переводит на мёртвый язык,
Точность его простирается только на тело.
И в переводе зеркальном читается вмиг
То, что от глади отпрянув, душа отлетела.

Дело другое – когда сумасшедший ручей
Или река, на порогах встающая дыбом,
Запечатлят мимолётом лохмотья грачей,
Старую грушу и всякую душу на выбор.

Зыбью и рябью принежив дыханную суть,
В путь прихватив её образ, а также идею,
Всю эту живность они в своих ритмах пасут,
Не подражая природе, а будучи ею.

Чуткие знают об этой особой среде,
Сердце сжимающей, бьющей на совесть всё хлеще.
Не говорите, что это никто и нигде!
Странные вещи случаются, странные вещи.

Заснеженный рай

Вскочу на подножку вагона без номера,
Уеду в забытый заснеженный рай.
Довольно скитаться без устали по миру –
Я жизни цыганской хлебнул через край!

Уеду в деревню – таёжную пленницу,
Где церковь похожа на птицу орла,
Где пестуют стог и варганят поленницу,
Где музыку жизни играет пила.

Заполнена каждая клеточка памяти
Немеркнущим светом нечаянных встреч,
Сибирских морозов хрустящим орнаментом,
Пугливой покорностью девичьих плеч.

Засну возле печки в избушке обходчика,
Где прямо в оконце стекает стреха…
Так хочется, сбросив полтинник со счётчика,
Как в детстве проснуться под песнь петуха.

Нейман Геннадий

Кукла

Я – кукла из папье-маше –
Смеюсь и плачу по приказу,
Я чем печальней, тем смешней,
В моей раскрашенной душе
И водевиль, и драма сразу.

Мой кукловод в меня влюблён
И, задыхаясь и потея,
Играет гениально он,
Мой кукловод-Пигмалион,
Да я, увы, не Галатея.

Мы с ним вдвоём не первый год,
Но всё сильней меня тревожит –
Однажды ночью он уйдёт –
И куклу новую найдёт –
Покрасивей и помоложе.

В душе картонной вечный страх –
Забудут, уберут на полку,
Истлеют чувства в лёгкий прах,
Оставив сердцу только мрак
И боли острые осколки.

Море

Тёмных елок перекрестье.
Хмурый день, костровый дым…
Помолчим с тобою вместе,
Вместе с лесом помолчим.
Чуть подсвеченная хвоя,
Тучи серое пятно…
Нас с тобой уже не двое.
Мы с тобой сейчас одно.
Это нарастало долго.
Мысли и слова текли,
Точно реки. И замолкли,
И слились в одной дали.
Недослушав, недоспорив,
Мы с тобой в одно слились…
Знаешь, что такое море? –
Это вместе даль и близь.
Это то, что раны лечит.
Это всех со всеми связь.
Это – просто Бесконечность
В наших душах разлилась.

Елена Исаева

Нарисуй мне это небо,
Эти крошки со стола,
Этот дом кирпичный, где бы
Вся бы жизнь моя прошла.

Нарисуй мне все, что вижу:
Кухню с банкой на окне.
И какую-нибудь крышу
К желтой прилепи стене.

Эти улицы пустые,
Этих фурий снежных рать...
Декорации простые,
Мне до смерти в них играть.

Силуэт знакомый, смутно
Ускользающий во мглу,
Нарисуй, разлуку – будкой
Телефонной на углу.

Не сумел бы я иначе,
Если б заново начать.
Ничего, что я заплачу, -
Плакать легче, чем молчать.

Новый год мы встретим при свечах,
Позабыв о жарких спорах и речах,
Про обиды, что копились год
И времени, чей не замедлишь ход...

Ночной поезд
Александр Тимофеевский
Плетется поезд еле-еле.
У полустанка грязь и снег.

С рукою за бортом шинели
Стоит недвижно человек.
Ложится тень от монумента,
Вширь раздается и в длину —
На нас, на лес, на рельсов ленту,
На всю бескрайнюю страну.

Мы от нее упрямо едем,
Блестит в окно луны оскал.
Уныло пьяные соседи
Поют про озеро Байкал.
Что за беда у них? Спроси их.
А в песне той разгул и стон,
Как будто пьяная Россия
Вместилась вся в один вагон.
Как будто их судьбой суровой
Сдавило всех, скрутило в жгут,
Как будто в бочке омулевой
Сейчас все вместе поплывут.

Но не уйти от жуткой тени.
Она ползет, сгустился мрак.
И только не смолкает пенье,
Гимн безграничного терпенья —
И было так... И будет так.

А впрочем, что мне сердце гложет?
Уймитесь, мысли-палачи.
Еще и не такое может
Вдруг померещиться в ночи.
Должно быть, это все от стука,
Уж так в дороге повелось,
Что навевает песню скука,
Тоску наводит стук колес...
К утру, не разобрав постелей,
Уснут соседи пьяным сном.
И лишь пришибленные ели
Маячить будут за окном.

1958

Кто верит в Магомета, кто - в Аллаха, кто - в Иисуса,

Кто ни во что не верит - даже в черта, назло всем,-

Хорошую религию придумали индусы:

Что мы, отдав концы, не умираем насовсем.
Припев:

Стремилась ввысь душа твоя -

Родишься вновь с мечтою,

Но, если жил ты как свинья -

Останешься останешься свиньёю.

Пусть косо смотрят на тебя - привыкни к укоризне,-
Досадно - что ж, родишься вновь на колкости горазд.
Но если видел смерть врага еще при этой жизни -
В другой тебе дарован будет верный зоркий глаз.
Припев:
Живи себе нормальненько -
Есть повод веселиться:
Ведь, может быть, в начальника
Душа твоя вселится.
Пускай живешь ты дворником - родишься вновь прорабом,
А после из прораба до министра дорастешь,-
Но если туп, как дерево - родишься баобабом
И будешь баобабом тыщу лет, пока помрешь.
Припев:
Досадно попугаем жить,
Гадюкой с длинным веком,-
Не лучше ли при жизни быть
Приличным человеком?!
Так кто был кто, так кто был кем?- мы никогда не знаем.
С ума сошли генетики от ген и хромосом!
Быть может, тот облезлый кот - был раньше негодяем,
А этот милый человек - был раньше добрым псом.
Припев: Я от восторга прыгаю,
Я обхожу искусы,-
Удобную религию
Придумали индусы!

Одолели тревоги. Только кто виноват,
Что уставшие ноги куда-то спешат?
Это было и будет – это жизни закон.
Тишина не остудит души тех, кто влюблён
В бесконечность дороги и в рассветы над ней…
Пусть мерцают пороги в свете дальних огней.
Одолели тревоги, и виновных тут нет –
Мне ведь снова в дорогу – встретить первым рассвет…

Океан
Огни портов, скалистый берег
Вечерний бриз, царит покой
И очень хочется поверить –
Здесь будем только мы с тобой.
Нет никого во всём просторе –
Лишь только звёзды в небесах,
Лишь только чайки в синем море,
И вольный ветер в парусах.
Мы все пришли из океана
И океан течёт во мне.
Узнаешь поздно, или рано
Что там покоится на дне.
Случись беда – несчастный случай –
Накроет пенная волна
И сколько плоть свою не мучай –
Хлебнёшь солёную сполна.
Еще один счастливый вечер –
Пути нелёгкого конец,
И неожиданная встреча
Двух очарованных сердец.
И в мире бесконечно странном,
Волной обласканным морской.
Мы снова станем океаном
Вобравшим силу и покой.
Мы вместе станем океаном
Вобравшим силу и покой.

Она не была в Эмиратах...

Она не была в Эмиратах,
Не видела Рим никогда
И вряд ли увидит когда-то:
Ей не с кем оставить кота.

Ей снится порой на рассвете
Родной её город - Чита.
Она и туда не поедет:
Ей не с кем оставить кота.

А боль, словно острая спица,
Засела в районе хребта...
Но как она ляжет в больницу?
Ей не с кем оставить кота.

Ей скоро уже девяносто -
Она доживет и до ста.
Секрет долголетья? Всё просто:
Ей не с кем оставить кота.

Очередь

Стояла очередь за радостью...
Там продавались чудеса...
Там торговали даже жадностью,
Товар ушёл за пол часа.

Стояли женщины за нежностью.
Да что стояли?! Напролом!
Большая очередь за внешностью,
Намного меньше за умом.

Купить любовь могли влюблённые,
Коль деньги есть - любой каприз!
Свободу купят разведённые,
За лавры платит вокалист.

За славой бездари гоняются -
Талант сегодня ни по чём.
Там злые хищно улыбаются
За чьим-то преданным плечом.

Там продают высокомерие...
Мужчины тоже хороши -
Они за женское доверие
Платили жалкие гроши.

Там шум и гам... Там покупаются
Права... дипломы... и авто.
За лицемерием толкаются
И лишь «за совестью»... никто...

Ольга Берггольц

Вечер. Воет, веет ветер,
в городе темно.
Ты идешь — тебе не светит
ни одно окно.
Слева — вьюга, справа — вьюга,
вьюга — в высоте...
Не пройди же мимо друга
в этой темноте.

Если слышишь — кто-то шарит,
сбился вдруг с пути, —
не жалей, включи фонарик,
встань и посвети.
Слева — вьюга, справа — вьюга,
вьюга — в высоте...
Не пройди же мимо друга
в этой темноте.

Если можешь, даже руку
протяни ему.
Помоги в дороге другу,
другу своему,
и скажи: «Спокойной ночи,
доброй ночи вам...»
Это правильные очень,
нужные слова.

Ведь еще в любой квартире
может лечь снаряд,
и бушует горе в мире
третий год подряд.
Ночь и ветер, веет вьюга,
смерть стоит кругом.
Не пройди же мимо друга,
не забудь о нем...

31 декабря 1943 г.

Помпея

В иных веках к благословенным склонам,
В бурлящий порт стекались корабли,
Здесь жизнь цвела по божеским законам
И всем хватало солнца и земли.

Искрились дни лазурью небосвода,
Сплетались кроны в дивный гобелен,
Меж двух зеркал – заката и восхода –
Рождалась роспись выбеленных стен.

Здесь было всё – дороги, акведуки,
Дома и храмы, рынки и сады,
Любовь, измены, встречи и разлуки…
Лишь не было предчувствия беды…

Юрию Визбору

Попса дробит шрапнелью наши души.
Её за это не привлечь к суду.
Часть поколения выросла на чуши...
И новое рождается в бреду.

«О, солнышко лесное» – чудо-песня.
Как мы в неволе пели, чудаки!
Пришла свобода, стали интересней
Писклявые уродцы-пошляки.

Слова – ничто! Есть вопли вырождения.
Тот знаменит, кто боле не здоров.
Кто выйдет петь без всякого стеснения,
Без совести, без страха, без штанов.

Где песня, чтобы спеть её хотелось?
Слова, чтобы вовеки не забыть?
Не чтоб горланить "про кусочек тела,
Который с кем-то хочет жить?".

С телеэкрана, как из ресторана ,
Для пущей важности, прибавив хрипотцы
Они пудами сыпят соль на раны.
Как на капусту или огурцы.

В халатике бесполая фигура
Запела, оголившись без причин...
Противно это… Спой нам, Юра,
О женской теплоте, о мужестве мужчин.

ПРИВЕТ С ТОГО СВЕТА

Застыли лодки на реке
В плену стальных оков.
Живу я полем васильков
В протянутой руке.
И словно сгинула печаль,
Иссохло море слез.
Живу я пеньем птичьих стай
В листве твоих берез.

Жуком на заспанной коре,
Рубахой на плечах,
Я буду жить в твоих свечах,
За ставнем и в ведре...
Позволь, в лицо тебе плесну?
Ну что же ты молчишь?
Я буду каждую весну
Капелью падать с крыш.

Коростелем мелькну в траве,
Вороной за окном.
Как ты получишь мой привет —
Мне, в общем, все равно:
Всегда повсюду быть могу.
Сумела б ты понять:
На самом дальнем берегу
Мы встретимся опять.

Просто так посиди у костра
И подумай немного о вечном.
Удивительна жизнь и проста:
За разлукою следует встреча,
За низиною будет гора,
За потерею будет удача.
Просто так посиди у костра
И не думай, что будет иначе.
Просто так посиди у ручья.
Он течет никогда не кончаясь,
Он как жизнь – и твоя, и ничья –
Важен тем, что с другими сливаясь
Порождает движение рек
И с него начинается море.
Посиди у ручья, человек,
Помечтай – и все сбудется вскоре.
Просто так у друзей посиди
И о жизни подумай немного.
Видишь – столько путей впереди,
Среди них и твоя есть дорога.
Это значит не кончился век
И, чтоб жизнь в нем была интересней,
Посиди у костра, человек,
Напиши свою новую песню.

Егор Митасов

Река Детства

В тихом поле дорога,
Вдоль дороги цветы.
До родного порога
Три заветных версты

И вечерней порою
С высоты ветряка
Вижу вновь: под горою
Вьётся детства река.

Может, всё, что осталось
На земле у меня,
Это малая малость
Из далёкого дня…

В материнской подушке -
Хмель родимой земли.
Запах глиняной кружки,
Три окошка вдали.

Сердце чует тревогу…
Опоздать не боюсь.
Я к родному порогу
Как с повинной вернусь.

Страна на краю Земли

Мне ветер-суховей в лицо смеялся.
Нет-нет я не упал. Я удержался
В кожаном седле – ноги в стремя!
Обмануть хотел время.
Я ночь менял на ночь. Плен на крылья.
Я разбавлял вино лунной пылью.
И рвалась душа в небо птицей –
Так хотел очутиться
В стране на краю Земли.
Жаль туда не ходят корабли –
В страну на краю Земли!
Там злато не кричит из кармана.
Средь взрослых и детей нет обмана.
Ветер не несёт запах тлена,
В дружбе нет измены.
Там звонкая струна ищет слово.
И в стужу не лишат сна и крова.
Звон колоколов будит небо.
Жаль, что в той стране не был!
В стране на краю Земли.
Жаль туда не ходят корабли,
В страну на краю Земли…

Мамаша, успокойтесь, он не хулиган,
Он не пристанет к вам на полустанке,
В войну, мамаш, Малахов, помните, курган?
С гранатами такие шли под танки.

Такие строили дороги и мосты,
Каналы рыли, шахты и траншеи.
Всегда в грязи, но души их чисты,
Навеки жилы напряглись на шее.

Что за манера - сразу за наган,
Что за привычка – сразу на колени
Ушел из жизни Маяковский-хулиган,
Ушел из жизни хулиган-Есенин.

Чтоб мы не унижались за гроши,
Чтоб мы не жили, мать, по-идиотски,
Ушел из жизни хулиган Шукшин,
Ушел из жизни хулиган Высоцкий.

Мы живы, а они ушли туда,
Взяв на себя все боли наши,раны
Горит на небе новая звезда,
Её зажгли, конечно, хулиганы…
Горит на небе новая звезда,
Её зажгли, конечно, хулиганы!

Всю неделю я «в ударе»,
Гордо голову несу.
Люди едут на Канары,
Посещают семинары.
А я еду, а я еду на Мрас-су.

Детям хочется на море,
Брата «тянут» на Бель-су.
Сват стремится в санаторий,
А сосед – в профилакторий.
А я еду, а я еду на Мрас-су.

Вещи по мешкам запрячу,
Снасти все перетрясу.
Пусть все тащатся на дачи
Покупаться, порыбачить –
А я еду, а я еду на Мрас-су.

Снятся скалы, перекаты,
Помню каждую косу…
Время всё перелопатит,
Верю, мне терпенья хватит –
Я поеду, я поеду на Мрас-су!

Я и ты

Я и ты, нас только двое?
О, какой самообман.
С нами стены, бра, обои,
Ночь, шампанское, диван.
С нами тишина в квартире
И за окнами капель,
С нами всё, что в этом мире,
С нами всё, что в этом мире
Опустилось на постель.
Мы – лишь точки мирозданья,
Чья-то тонкая резьба,
Наш расцвет и угасанье
Называется — судьба.
Мы в лицо друг другу дышим,
Бьют часы в полночный час,
А над нами кто-то свыше
А над нами кто-то свыше
Всё давно решил за нас.

Ох, уж эти девушки, девушки с гитарами:
Слушаешь и кажется, что они все – старые.
Делят с тобой прошлые, бабские несчастия,
Словно ты повинен в них, словно ты причастен.
Гнуться пальцы тонкие, нервно в струнах путаются…
Будто бы готовятся, будто тренируются
Потерять любимого и подругу подлую!
Слушаю я девушек представляя голыми…
Без судьбы накинутой, словно плащ брезентовый,
Без гитар расстроенных, без всего без этого.
Пахнущих лавандами, нежными, не старыми…
Ох уж эти девушки. Девушки с гитарами…

Письмо другу

Мой друг, мне приятнее будет вдвойне
Коль скоро пути наши пересекутся
В полярном тебя повстречать кабаке
И там же, прощаясь с тобой, улыбнуться

Узнав, что тебе через час отплывать
И не пассажиром, а просто матросом
И что есть возможность с тобой передать
Привет бороздящим снега эскимосам

Согласен вполне, если тот кабачок
Окажется где-то в столице Непала
И мы, повстречавшись в назначенный срок
Отправимся в сторону Амадаблана

Но только не дай тебе бог одного
В трико с пузырями на тощих коленях
Лежать на диване, глядя кино
Про то, как другие находят в потерях

Тепла и уюта – тепло и уют
Огней придорожных гостиниц что вскоре
Вдали остаются, а новые ждут
Когда к их дверям прислонятся ладони

Шершавые…. Лишь оттого что стирать
Им линию жизни приходится часто
Но только тогда лишь свою выбирать
Становится просто, легко и понятно

Занятно как то, что в какой-то момент
Придет озарение, что смерть лишь рождение
А это дружище уже элемент
Понятия времени без сожаленья

И это приятней вдвойне…

Была пора…
(К 25-летию Царскосельского лицея)
стихи – Александр Пушкин (1799-1837)
музыка – В. Струганов

Была пора: наш праздник молодой
Сиял, шумел и розами венчался,
И с песнями бокалов звон мешался,
И тесною сидели мы толпой.
Тогда, душой беспечные невежды,
Мы жили все и легче, и смелей,
Мы пили все за здравие надежды
И юности и всех ее затей.
Теперь не то: разгульный праздник наш
С приходом лет, как мы, перебесился,
Он присмирел, утих, остепенился,
Стал глуше звон его заздравных чаш;
Меж нами речь не так игриво льется,
Просторнее, грустнее мы сидим,
И реже смех средь песен раздается,
И чаще мы вздыхаем и молчим.
Всему пора: уж двадцать пятый раз
Мы празднуем Лицея день заветный.
Прошли года чредою незаметной,
И как они переменили нас!
Недаром – нет! – промчалась четверть века!
Не сетуйте: таков судьбы закон;
Вращается весь мир вкруг человека, -
Ужель один недвижим будет он?..