Заявки - архив интернет-конкурса

В ночной тревожной тишине,
Пока еще молчит будильник,
Порядок в доме весь на мне,
А также – доступ в холодильник.

И вот я смог его открыть –
Всю жизнь мечтал и ждал момента.
Мне помогла кошачья прыть…
Но тут заметил конкурента.

Пр:
А, хозяин, как некстати!
Тать пришел ограбить татя!
Ты вогнал Васюню в краску –
Жуй, глотай мою колбаску!

Забыт на кухне на столе
Кусок мяска, да хоть минтая, –
Как Гарри Поттер на метле,
На стол стремительно взлетаю.

Не зря котам дарован нюх,
Орлиный взор, стальные нервы:
Внесите в дом мясной продукт –
Кот у продукта будет первым!

Пр:

А, хозяин, как не кстати!
Тать пришел ограбить татя!
Я был первым, между прочим –
Съел по праву тот кусочек!

В ночной тревожной тишине
Один, как перст, стою на страже.
За это всё прощают мне –
Хозяин сам сознался в краже.
Сам сознался в краже!

Прячьтесь, крысы, прячьтесь, мыши,
Прячься, Бобик-обормот!
На прогулку нынче вышел
Наш Василий, черный кот!
Прячьтесь, люди, по квартирам,
Покидать не стоит дач:
Кот Василий - лучший в мире
Спонсор ваших неудач.

Припев:
Как Василию, чернявому Василию,
Злые люди приготовили Бастилию.
Но Василий, как всегда, с невинной мордочкой,
Обманул - смотался через форточку!

Эту весть разносят птицы:
Где Василий, там беда!
Атеист перекрестился,
Только Васю увидал!
Черный кот - сигнал тревоги,
Светофора красный свет:
Если Вася на дороге,
Для других дороги нет!

Припев:
От Василия, чернявого Василия,
Два ротвейлера и пудель обессилели:
Их Василий от души гонял по дворику,
За спиной спасались псы у дворника.

Черный кот, как флаг пиратский,
Сеет панику и страх.
И о том, сгущая краски,
Шепчут бабки во дворах.
И следят за Васей хмуро,
Недовольные весьма,
Лишь красотка кошка Мура
От Васяна без ума!

Припев:
А Василия, чернявого Василия,
Образумить – бесполезные усилия,
Увлекается он пешими прогулками,
Но ходить не любит закоулками.

Всполошилась вся округа,
Обнаружила она
То, что Васькина подруга
Тоже шубкою черна.
Но сказала баба Зина:
- Пусть же крепнет их союз:
Перемножь на минус минус -
В результате будет плюс!

Припев:
На Василия, чернявого Василия,
Слабо действуют угрозы и насилие,
Подойди к нему со свежею колбаскою –
Не найдешь кота милей и ласковей!

Папаша за мяском сорвался,
Мать в чешуе аж по макушку,
На торте дочь выводит:" Вася
Поймал сегодня мышь-норушку!"

А все совсем иначе было...
Василий топал к другу Кузе,
Тут мышь дорогу преградила,
У мыши пояс был на пузе.

Василий был сражен догадкой,
Зачем той мышке пояс черный,
Тут мышь его по носу пяткой
Ударом лупит запрещенным.

Кот осознал одну из истин,
И был с ней полностью согласен:
Кто с поясами - каратисты!
Пред ним боец, и он опасен!

Васек решил: пора быть смелым!
Мяукнул грозно для порядка,
Но так как драться не умел он,
То снова в нос попала пятка.

Василий допускал обжорства,
Гуляка в марте и повеса,
Он был красавцем с рыжей шерсткой,
Хотя с приличным лишним весом.

А мышь удары наносила,
Бурлила яростью вулкана...
Тут на нее упал Василий,
И раздавил, как таракана.

То был его прием любимый,
На кухне он тренировался:
Смотрите, кто душой ранимый,-
Упал от голода ваш Вася!

Потом он, полон возмущенья,
Отнес хозяевам останки:
Мол, осмотрите помещенья -
У вас там мыши прут, как танки!

Его мамаша целовала,
Отец сметану нес на блюде,
А дочка в форточку орала:
- У нас мышей не будет, люди!

И своему дивясь нахальству,
Уж ни о чем не беспокоясь,
Васек стащил из шкафа галстук -
Теперь у Васи черный пояс!

Папаша за мяском сорвался,
Мать в чешуе аж по макушку,
На торте дочь выводит:" Вася
Поймал сегодня мышь-норушку!"

Сквозь набежавшую толпу
Пройдет лишь пики острие.
Но вот поднял герольд трубу
И дух свой выпустил в нее.

Вот что сказал он: «Наконец,
Хоть и желанью вопреки,
Идет принцесса под венец,
Уже собрались женихи.

Примчались все издалека,
Теперь они у нас в гостях.
Все принцы с розами в руках,
Все сплошь – на белых лошадях.

И все красавцы – рост и стать,
Мечи и копья, и гербы,
Читать умеют и писать,
С простым народом не грубы!»

Ну как же с принцами ей быть,
Когда в глазах сплошной туман?
Совет папа – их допросить.
Раздеть – советует маман.

Удача входит, не стучась.
Никто не скажет, почему
Помочь хозяйке в трудный час
Решила кошка Мона Мур.

Кисуля принцев обежав,
Свой выбор сделала и вот:
Победным троекратным «Мяв!»
Принцессу к юноше зовет.

И та, не глядя на родных,
Вдруг говорит: «Решен вопрос!..
Внести для принцев остальных
Мои портреты в полный рост!»

Сквозь набежавшую толпу
Пройдет лишь пики острие.
Но вот поднял герольд трубу
И дух свой выпустил в нее.

Стоял избранник чуть живой,
Припоминая, что у ног
Перед отъездом – хвост трубой –
Крутился котик Василек…
Пушистый котик Василек…
Спасибо, котик Василек!

Нашей кошки Элеоноры
Нету краше во всей округе.
Ходят, ходят к ней ухажеры,
Проча кошку себе в супруги.

Друг на друга взирая хмуро,
Ждут хозяйку очей прекрасных,
Но у кошки губа не дура,
А желанья разнообразны:

Пр:
«Принесите, только быстро,
Молока мне две канистры!
Клеопатры меркнет слава -
В молоке я буду плавать,
И взбивать кудряшки пены,
И лакать их постепенно.»

Мышь поймать ли, украсть рыбешку –
Ухажеры на все готовы.
Расшибутся они в лепешку,
Чтоб увидеть красотку снова:

Пр:
«Принесите, только быстро,
То, чем кормят лишь министров.
Пусть немного – тазик с горкой –
Принесите мне икорки –
Неземной, такой желанной,
Красной, черной, баклажанной!»

А красотке игра по нраву,
Необычных подарков жаждет.
Их добудет котов орава,
Повторять им не стоит дважды:

Пр:
«Принесите, только быстро,
Мне ошейник с аметистом.
В нем не стыдно выйти в люди,
Кто увидит – не забудет.
А в мечтах уже корона,
Я давно достойна трона!»

Нашей кошки Элеоноры
Нету краше во всей округе. Да! Да! Да!

Этой
Ночью,
Ночью летней,
Вьется хмель тысячелетний
По железу,
По бетону,
По карнизу,
По балкону.

Что
Творится
Там, за шторой,
Той вот самой, за которой
В мученические позы
В мутных вазах встали розы?

Чем же
Тут могу помочь я?
Может быть, вот этой ночью
На балкон пробраться снизу
По железу,
По карнизу
Цепко, с выступа на выступ,
Взять и пыль
И хмель
На приступ,
У окошка очутиться,
Стукнуть, будто клювом птица,
Чтоб окно ты распахнула.
Ты бы встала
И взглянула -
Что за птаха залетела?
Ничего не разглядела,
У окна бы постояла,
А закрыть не - захотела.

И не надо,
И не трогай,
И напрасно закрывала:
Я иду своей дорогой
Как ни в чем и не бывало!

Иволга

Чисто поле вымокло –
дождь идет.
Где-то плачет иволга,
слезы льет.
Плачет без стеснения,
позабывши стыд.
Плач такое пение,
но - навзрыд.

А над полем радуга -
в пол-небес,
словно мост, прокинутый
в синий лес.
И по ветру стелится,
улетая вдаль,
плач безвестной иволги
и печаль.

Но все также слышится
в вышине
тихий плач и, может быть -
обо мне.
И в душе смятение,
некого спросить...
Плач - такое пение
на Руси.

С тобой

Распустил мой вечер
Рано кудри хмурые
В играх чёт ли нечет
Масти в картах бурые
И возлечь бы в вечности
В лоно человечности
И остаться с горестью
Тет-а-тет по совести с тобой

Заблудились что ли где
Только слышно около
Бродят души голые
Не найти пророка им
Каждый брался сказывать
И решались многие
С горки легче скатывать
Спуски все пологие давно

Вот рассвет все близиться
А вершины нет и нет
Кто из на приблизиться
И увидит яркий свет
Кто взойдет под звёздами
Повернувши к солнцу лик
Это будем я и ты
Мы его увидим блик с тобой

Отдохнуть бы бедненьким
Тем что ввысь карабкались
Да привалов нет совсем
Только вверх осталось им
Нам бы взяться за руки
Вместе лучше справимся
На вершине той горы
Мы тогда останемся с тобой

Кто любит прачку, кто любит маркизу,
У каждого свой дурман,
А я люблю консьержкину Лизу,
У нас — осенний роман.

Пусть Лиза в квартале слывет недотрогой, —
Смешна любовь напоказ!
Но все ж тайком от матери строгой
Она прибегает не раз.

Свою мандолину снимаю со стенки,
Кручу залихватски ус...
Я отдал ей все: портрет Короленки
И нитку зеленых бус.

Тихонько-тихонько, прижавшись друг к другу,
Грызем соленый миндаль.
Нам ветер играет ноябрьскую фугу,
Нас греет русская шаль.

А Лизин кот, прокравшись за нею,
Обходит и нюхает пол.
И вдруг, насмешливо выгнувши шею,
Садится пред нами на стол.

Каминный кактус к нам тянет колючки,
И чайник ворчит, как шмель...
У Лизы чудесные теплые ручки
И в каждом глазу — газель.

Для нас уже нет двадцатого века,
И прошлого нам не жаль:
Мы два Робинзона, мы два человека,
Грызущие тихо миндаль.

Но вот в передней скрипят половицы,
Раскрылась створка дверей...
И Лиза уходит, потупив ресницы,
За матерью строгой своей.

На старом столе перевернуты книги,
Платочек лежит на полу.
На шляпе валяются липкие фиги,
И стул опрокинут в углу.

Для ясности, после ее ухода,
Я все-таки должен сказать,
Что Лизе — три с половиною года...
Зачем нам правду скрывать?

Кто любит прачку, кто любит маркизу,
У каждого свой дурман,
А я люблю консьержкину Лизу,
У нас — осенний роман.

Старые сказки ветер уносит,
Снег не раскрасить, жизнь - это проза.
Забудь все то, что пел.
Всех не оденешь в яркие платья,
Да и свое ты век не оплатишь,
Твой голос - не у дел.

Припев:
Но блики ночного огня,
Неустанно
Манят и манят меня
К дальним странам
опять.

Мне не доступен разум вселенной,
И неподвластны музыке стены -
Увы, таков итог.
Где-то растают море и скалы,
Просим так много, можем так мало.
Мы - пыль земных дорог.

Мы не творцы и даже не судьи,
Не повлиять нам на жизни и судьбы -
Такой уж наш удел.
Но - наказанье ль? милость ли божья? -
Разве ж забыть мне это возможно,
Все, что пою и пел?

Я в последнем полете нырну в облака,
Захлебнусь незнакомостью звезд голубых.
Мне не будут мешать ни любовь, ни тоска,
Я прорвусь сквозь бетонные стены судьбы.

Я оставлю внизу непрощенность и боль,
Я отдамся потокам воздушных дорог.
Только ты раньше срока пропасть не позволь,
Мой неясный, пока что не найденный Бог.

Я вольюсь в беспредельность, к чему мне предел?
Все границы на деле - одни миражи.
В этот миг я спою так, как раньше не пел!
Целый миг проживу так, как раньше не жил!

Я в последнем полете, меня не спасти.
Миг паденья никак не удастся продлить.
Но зато будет вовсе не страшно уйти,
Но зато будет просто коснуться земли.

Где-то полыхает время золотое,
Отсветы качаются в сумерках смурных.
Бродят по бульварам бывшие герои,
Балуясь рассказами о подвигах былых.

Все еще кружатся имена и даты...
У любого берега, на любой земле
В маленьких тавернах бывшие пираты
Хвастают обломками разбитых кораблей.

Повернуть к истокам никогда не поздно,
О несостоявшемся незачем тужить...
В полусонном небе остывают звезды,
Бывшие надежды на будущую жизнь.

Не все ль тебе равно, о чем поют снега,
Когда не знаешь сам порой, о чем поешь.
Кто пустит в дом тебя - хозяин иль слуга,
Когда в чужом краю глухой стеною дождь.

Не все ль тебе равно, кто будет ждать вестей,
Когда корабль твой узрит иной предел.
Но все ж так хочется, чтоб это были те,
Кого и сам бы ждал, когда бы ждать умел.

Не все ль равно, изменится ли что в тот миг,
Когда сверкнет обрыв в твоем живом кино.
Зачем же теплится в душе надежды блик,
Что хоть кому-нибудь не будет все равно?

Время грязных ссор, время горьких слез,
Время странных войн, время зимних гроз.
Бесконечный бой, непроглядный мрак,
И умнее тот, чей сильней кулак.

А мы такие сильные духом,
И все препятствия взяли бы живо!
Но мы пока что сидим на кухне
И распиваем холодное пиво.

Нужно действовать, бесполезно ждать -
Вряд ли кто-то нам станет помогать.
Можно жить скорбя, можно жить любя,
Но надейся лишь только на себя.

А мы такие сильные духом
И так умны, только что же за диво?
Наш сильный дух все сидит на кухне
И поглощает холодное пиво.

Может, я не прав, может, это блажь,
Что нарисовал вот такой пейзаж.
Но подумайте, разве не в облом
Позволять себе сомневаться в том,

Что от того мы не пали духом,
И от того мы пока еще живы,
Что можем просто присесть на кухне
И просто выпить холодного пива!

Облаков лиловых клочья
Липнут к крышам.
Слов оглохших многоточье
В спину дышит.

Тишина по жилам льется
Болью, болью.
Отчего мне не поется
Боле, боле?

Осень серыми глазами
Сверлит души.
Тень беды шумит ветвями -
Слушай, слушай...

Пр.
Странный город, незнакомый город
За моим окном.
Жуткий холод, безнадежный холод
Переполнил дом

Там, в декабре,
Я был весеннего солнца беспечней.
Там, в декабре,
Все представлялось таким бесконечным -
Магия света в снегов серебре
Там, в декабре...

Там, в декабре,
Я был на "ты" с океаном и ветром.
Там, в декабре,
Я не искал имена и сюжеты,
Мне их нашептывал голос морей
Там, в декабре...

Там, в декабре,
Каждое утро - предвестник открытий.
Там, в декабре,
Время невиданно ярких событий,
Время участия в новой игре
Там, в декабре...

Там, в декабре,
Там, в прошлом веке, в ином измереньи.
Там, в декабре,
Я не боялся остаться в забвеньи,
Я никаким небесам не служил...
Я просто жил.

Под моими ногами мягкий ковер,
Мое небо не знает дождей.
Я не помню уже, что такое простор,
Мне неведома блажь скоростей.

Я еще не боюсь нарушить запрет,
Но уже не хочу спорить...
И поэтому я выключаю свет
И пою только о море.

Бесконечным потоком мокрый асфальт,
За окном черно-белый пейзаж.
Я люблю этот город, но весенняя фальшь
Превращает его в мираж.

Я пока что не знаю громких побед,
И следы мои дождь смоет...
И поэтому я выключаю свет
И пою только о море.

Моя жизнь за витком совершает виток,
Продолжая чужой хоровод.
Но, мне кажется, я понимаю то,
Что не видно спешащим вперед.

Может быть, это вовсе не тот итог,
И изменится все вскоре...
Но музыка - мой единственный бог,
А любовь - только к морю.

Цепь случайностей дала
Шанс явиться на свет.
Чья здесь воля, чья здесь власть?
Зря гадать смысла нет.

Сколько жить еще осталось?
Век один - какая малось.
Что же ты медлишь? Живи.
Все случайно в мире этом,
И рождение поэтов -
Так же, как шелест травы.

Кто из нас зачем живет -
Бесполезный вопрос.
На падение и взлет
Не смотри так всерьез.

Не ища предначертаний,
Горьких разочарований
Можно вполне избежать.
Все случайно в мире этом,
Корни судеб и сюжетов
Нам не дано отыскать

Случай строит города
И сжигает мосты.
То, о чем мечтал всегда -
Может быть, просто дым.

Не предскажешь, не узнаешь,
Где и что ты потеряешь,
А что, как с небес, упадет...
Но как бы жизнь была печальна,
Если б не было случайным
Все, что пришло и умрет.

Что будет со мной,
Когда, став частицей ночной тишины,
Пойму все, что было мне странно?
Что будет со мной,
Когда вдруг серебряный шарик луны
Покажется влагой в стакане
И небо, как зеркало, треснет,
И тайна вселенной исчезнет?

Что будет со мной,
Когда стук шагов вдруг пронзит пустоту
И вздрогну, судьбой убаюкан?
Что будет со мной,
Когда этот мир я, как книгу, прочту,
Узнав смысл каждого звука?
Когда остановится время,
И свет навсегда сменит темень?

Что будет со мной,
Когда чей-то образ проникнет в меня,
Пройдя сквозь закрытые двери?
Что будет со мной,
Когда в полыханьи живого огня
Я буду молиться и верить?
Когда все вдруг станет так просто
И ближе покажутся звезды?

Что будет со мной?
Что будет тогда со мной?..
А просто не станет меня.

Старые сказки ветер уносит,
Снег не раскрасить, жизнь - это проза.
Забудь все то, что пел.
Всех не оденешь в яркие платья,
Да и свое ты век не оплатишь,
Твой голос - не у дел.

Припев:
Но блики ночного огня,
Неустанно
Манят и манят меня
К дальним странам опять.

Мне не доступен разум вселенной,
И неподвластны музыке стены -
Увы, таков итог.
Где-то растают море и скалы,
Просим так много, можем так мало.
Мы - пыль земных дорог.

Припев.

Мы не творцы и даже не судьи,
Не повлиять нам на жизни и судьбы -
Такой уж наш удел.
Но - наказанье ль? милость ли божья? -
Разве ж забыть мне это возможно,
Все, что пою и пел?

Припев.

Бывает, что не хочет вас печаль отпускать,
И кажется, что к лучшему уже не придти.
Но если есть на свете, от чего тосковать -
Причину для улыбки тоже можно найти!

Ведь жизнь, в конечном счете, и не так уж плоха -
Все так же терпки вина, сладок привкус греха.
Все те же пики гор, все та же зелень лесов...
Чего ж тебе еще, в конце концов!

Бывает, бед поток, как неоплаченный счет,
И вроде жить не хочешь и надеешься зря.
Но вспомни все ж, что ты кому-то нужен еще.
Но вспомни, что на свете существуют друзья.

Давайте вспомним, что пора бокалы поднять
За то, что все же дружбой еще можно назвать,
Что ненависть пока что не корежит лицо,
За то, что вместе мы, в конце концов!

Ведь жизнь, в конечном счете, и не так уж плоха -
Все так же терпки вина, сладок привкус греха.
Все те же пики гор, все та же зелень лесов...
Чего ж тебе еще, в конце концов!

В эфире последняя ночь уходящего лета,
Я слушаю голос надежы на лучшее завтра.
Я знаю - она уже кем-то когда-то воспета.
Но мне все равно - я в плену у вина и азарта.

В эфире беспомощный стон замерзающих окон,
Над городом бурая мгла безнадежно повисла.
В эфире того, чего мы не дождались, осколки...
Я вижу разумность, но только не чувствую смысла.

В эфире последний аккорд уходящего солнца,
На миг разделивший пространство на боль и бездонность.
В эфире знакомое слово, в устах незнакомца
Звучащее ярко и гулко, но слишком бездомно.

В эфире колышется тень уходящего лета,
Беспечная поступь того, кто не ведает боли.
Как просто найти оправданье отсутствию света,
Как трудно забыть текст когда-то заученной роли.

Все, что нам суждено
Пережить и забыть,
Составляет одну
Неразрывную нить.
Пыль дорог улеглась,
Чьи-то стерлись черты.
Пусть все это вчера,
Только все это - ты.

Припев.
Как сумрачно странны,
Смешны и обманны
Покинутые города.
Но тень ожиданья
И боль расстванья
Останутся с нами всегда.

Через несколько лет
Тот пророческий дым,
Предвещавший конец,
Станет просто смешным.
Через несколько лет
Цепь событий и фраз,
Будораживших мир,
Станет пылью для нас.

Через несколько лет.
Может быть, может быть,
Я забуду о тех,
Кого можно забыть.
Но неровности душ
Нас друг в друге хранят.
Я - часть вашей судьбы,
Вы - частицы меня.

Прокатится ночь по созвездьям лучистым,
От юных планет раздавая ключи.
Но так же беспечно поют гитаристы,
И так же серьезно скрипят скрипачи.

Последнюю точку поставят литавры,
Но слышится звон бесшабашной струны.
Как много себе позволяют гитары!
Как мудрые скрипки строги и скромны.

Из нот они кружево тихо сплетают,
К своим голубым небесам нас зовут.
Гитары ж и сами пока что не знают,
Зачем и о чем они, в общем, поют.

Они ни на что не дают нам ответов,
Но если добраться до сути иной -
Какие миры за беспечностью этой,
Как много пустого в серьезности той.

Негромок мой голос, и вид мой не грозен,
И к ленте гитарной привыкло плечо...
Чего ж так серьезна моя несерьезность?
Ах, как бы и мне вдруг не стать скрипачом.

Горизонт необычайный
Переполнен синевой.
Расплатился за молчание
Я скитанием вдоль него.

И уколы прежней боли
Миражами на пути.
Я веду чужие роли,
А свою не обрести.

В лабиринтах листопада
Не найти судьбы иной.
Одиночество – наградой
За не сломанное мной.

Постучаться наудачу –
В старом доме тусклый свет…
За окошком кто-то плачет
Об утраченном навек.