Заявки - архив интернет-конкурса

Солнце скрылось на западе
За полями обетованными,
И стали тихие заводи
Синими и благоуханными.

Сонно дрогнул камыш,
Пролетела летучая мышь,
Рыба плеснулась в омуте…
… И направились к дому те,

У кого есть дом
С голубыми ставнями,
С креслами давними
И круглым чайным столом.

Я один остался на воздухе
Смотреть на сонную заводь,
Где днем так отрадно плавать,
А вечером плакать,

Потому что я люблю Тебя, Господи.

Снова прогнозы пророчат осадки и ветер.
Зимы приходят откуда-то, с севера что ли?
Окна совсем залепило, и что за примета,
Если твой домик в заснеженном сумраке тонет?

Вёсны ползут к нам настырно откуда-то с юга,
Нам не нужны, чтоб оттаять, протяжные годы
Ну, а пока, запоздало пусть, тешится вьюга,
Нам вон и так перепали осенние льготы.

Солнце нас держит на выгодном всем расстоянии -
Выглянет, как-то лениво из-за горизонта,
Путает в нас многосложные ини и яни,
Будто пытаемся вспомнить в стихах мы о чём-то...

Крутят планетами мрачные зимние вьюги?
Сплюснуты с двух полюсов мы - и всё пресловуто?
Тайно ночами стихами питаются люди,
Времени нет им иного на свете как будто...

Тихо скрипит - так устала бедняга бумага
От бесконечных ′увы′, восклицаний, вопросов.
Поиски смысла... А это кому-то ведь надо!
Кто нас одних во вселенную эту забросил?

Тайно ночами стихами питаются люди,
Их уплетая со звёздами, вместе с туманом,
Мы, гуманоиды, строчки межзвёздные любим
И потому так всегда безобразно гуманны.

Как тюремный засов
разрешается звоном от бремени,
от калмыцких усов
над улыбкой прошедшего времени,
так в ночной темноте,
обнажая надежды беззубие,
по версте, по версте
отступает любовь от безумия.

И разинутый рот
до ушей раздвигая беспамятством,
как садок для щедрот
временным и пространственным пьяницам,
что в горящем дому
ухитряясь дрожать над заплатами
и уставясь во тьму,
заедают версту циферблатами, -
боль разлуки с тобой
вытесняет действительность равную
не печальной судьбой,
а простой архимедовой правдою.

Через гордый язык,
хоронясь от законности с тщанием,
от сердечных музык
пробираются память с молчанием
в мой последний пенат
- То ль слезинка, то ль веточка вербная -
и тебе не понять,
да и мне не расслышать, наверное:
то ли вправду звенит тишина,
как на стиксе уключина,
то ли песня навзрыд сложена
и посмертно заучена.

(1964)

Em
И что происходит, скажите, со мною?
Am
То старые раны внезапно заноют,
H7
И вспомнится случай забытый постыдный -
Тягучий и сладкий, как в Азии дыни.

Em
Всплывают и лица родных и знакомых,
Am
Ожившие в памяти, будто из комы.
D
Собаки где бегают дикие Динго,
G C
Где скромная Таня и смелая Инга.
Am Am6 Am
Где скромная Таня и смелая Инга.
H7
Собаки где бегают дикие Динго,

Em
Назад Афродиты растаяли в пену.
Am
Заманят ли сладкоголосо сирены?
D
Поблёкли когда-то красивые виды,
G C
Не так и чисты уж душевные фибры.

Em
Я заперт, на свет появляюсь так редко,
Am
А птицы поют за невидимой клеткой.
D
Весь мир упростился и видится в дымке,
G C
Объёмность утратили сны и картинки.

Em
Куда-то ушло всё, что виделось важным,
Am
Журавль оказался на небе бумажным.
D
Да где ж растеряли мы ангелов наших?
G C
Никто ни рукой, ни крылом не помашет.

Мост в Риальто, мост в Риальто –
Мост в реальность и обратно.
Остов лодки, взгляд глубокий
(Позаимствован у бога?).

Уплывают стайки рыб
В параллельные миры,
И усатый гондольер
Нас ведёт в скрещенье Лет.

Мост в Риальто, мост в Риальто...
Бот, качаясь в ритме вальса,
Убаюкивает нас –
Что нам голод и война?

– Помнишь, помнишь, Эсмеральда,
На мосту крутили сальто
Клоуны и акробаты?
– Помню – было... никогда-то.

– Помнишь музыку Вивальди?
Маги шли – касались фалды
Элитарного моста.
– Помню, только ты оставь

Путешествия туда,
Где бесчинствует беда.
Мы сбежали в этот сон
Ранней утренней росой.

– Вспомни женщину в Риальто –
Ту, что бархатным контральто
Пела – и её вокал
Уносился в облака...

Мост в Риальто, мост в Риальто,
Мост в реальность и обратно.
Мы останемся вовне...
На обратной стороне.

Мы глядим со снимка,
мы молчим из снов.
У тебя - разминка,
у меня - плей-офф.
От стишка до встречи -
пара писем в стол.
Время точно лечит,
Время точно лечит,
знать бы только - что.

Я впускаю лица
в сигаретный дым.
От тоски до блица -
пять шагов мечты.
Всё, что было с нами,
расплела молва.
Я кусаю память,
Я кусаю память,
но она жива.

Полудетский почерк
и смешная речь.
Кровь свободы хочет,
продолжает течь,
из-под бледной кожи,
из судьбы земной...
Что ж ты смотришь, Боже,
Что ж ты смотришь, Боже,
милосердный мой?

Сценарная заявка на художественный фильм с тремя отступлениями и тремя примечаниями

Em Am
Ты – голландская живопись,
H7 Em
Я – китайская грамота...
Am
Ты – рязанская жимолость,
H7 Em
Я – жаркое из мамонта.

Em Am
Ты – японская сакура,
D G
Я – индейская хижина...
Am Am7
Ты – метафора сахара,
H7 Em
Я – гипербола Рыжего.

Em Am
Ты – княгиня московская,
D G
Я – газетная кляуза...
Am Am7
Ты – загадка Тарковского,
H7 Em
Я – рекламная пауза.

Am
Отступление первое –
Em
Для пиита пугливого! –
Am
Вас порадует Лермонтов
H7
Фантастической... гривою*.

Em Am
Под чеченскими пулями
H7 Em
(Дело было на Тереке)
Am Em
Классик львицу выгуливал –
Am H7
Демон бился в истерике:

Em F
– Вавилонские хлопоты
Am Em
Ради рифмы цукатовой?!
F Em
Априори – до опыта! –
F H7
Истерзали цитатами...

Em Am
Ты – шумерская клинопись,
H7 Em
Я – заумная формула...
Am
Ты – узорная изморось,
H7 Em
Я – огарок бикфордовый.

Em Am
Ты – октава небесная,
D G
Я – фанера эстрадная...
Am Am7
Ты – крылатая бестия,
H7 Em
Я – швейцар у парадного.

Em Am
Ты – славянская летопись,
D G
Я – морковка корейская.
Am Am7
Ты – повсюду и где-то здесь,
H7 Em
Я – ермолка еврейская...

Am
Отступление важное –
Em
Для эстета усохлого:
Am
Эти строки выхаживал
H7
Я в ментовке у «Сокола».

Em Am
Потекла из-под рёбрышка
H7 Em
Моя кровь восьмикратная**...
Am Em
– Врежь по роже зверёныша!
Am H7
– Никшни, голь перекатная!

Em F
– Заморочил нас пейсами,
Am Em
Трубадур из провинции!
F Em
– Отправляйся за песнями –
F H7
Вместе с предками-фрицами!

Em Am
Ты – французская женственность,
H7 Em
Я – пиджак фиолетовый...
Am
Ты – сибирская жертвенность,
H7 Em
Я – мозоль Филаретова.

Em Am
Ты – наивная Африка,
D G
Я – коварная Азия...
Am Am7
Ты – точёная графика,
H7 Em
Я тайга непролазная.

Em Am
Ты – тибетская Шамбала,
D G
Я – шаман из Актюбинска...
Am Am7
Ты – хрустальная ампула,
H7 Em
Я – шарманщик урюпинский.

Am
Отступление главное –
Em
Для посланника Гиннесса:
Am
Этот образ вылавливал
H7
Я в пельменной у ГИТИСа.

Em Am
Размышляя над трюками
H7 Em
Неразменного «стольника»,
Am Em
Дирижировал глюками
Am H7
Театральной истории.

Em F
И для армии идолов
Am Em
Понашила ошейников –
F Em
Из пространства Евклидова*** –
H7 Em
Эсэмэска Эйнштейнова.

Пахнет дождем и немножечко дымом.
Мою окно.
Мне почему-то светло как в любимом
Старом кино.
Небо спустилось седым покрывалом.
Люди вдали,
Кружат зонты над таинственным балом
Мокрой земли.

Небо ложится прозрачной зевотой,
Кутает дождь.
Я не окликну, когда на работу
Ты потечешь.
Мою окно в затерявшемся мире,
Где-то давно.
Где-то в чужой незнакомой квартире
Мою окно.

Мне хорошо, не печалься, не сетуй.
Переживем.
Только до одури кружится небо,
Пахнет дождем...
Пахнет дождем и немножечко дымом.
Мою окно.
Мне почему-то светло как в любимом
Старом кино.

Песни счастливой зимы
на память себе возьми,
чтоб вспоминать на ходу
звуков их глухоту;
местность, куда, как мышь,
быстрый свой бег стремишь,
как бы там не звалась,
в рифмах их улеглась.

Так что, вытянув рот,
так ты смотришь вперед,
как глядит в потолок,
глаз пыля, ангелок.
А снаружи -- в провал --
снег, белей покрывал
тех, что нас занесли,
но зимы не спасли.

Значит, это весна.
То-то крови тесна
вена: только что взрежь,
море ринется в брешь.
Так что -- виден насквозь
вход в бессмертие врозь,
вызывающий грусть,
но вдвойне: наизусть.

Песни счастливой зимы
на память себе возьми.
То, что спрятано в них,
не отыщешь в иных.
Здесь, от снега чисты,
воздух секут кусты,
где дрожит средь ветвей
радость жизни твоей.

(1964)

В рамках подготовки к вечеру, посвящённому Иосифу Бродскому, в "Удивительной Кошке" в Торонто, 28 августа, 2015

Писала я на аспидной доске,
И на листочках вееров поблеклых,
И на речном, и на морском песке,
Коньками по льду, и кольцом на стеклах, -

И на стволах, которым сотни зим,
И, наконец, - чтоб всем было известно! -
Что ты любим! любим! любим! любим! -
Расписывалась - радугой небесной.

Как я хотела, чтобы каждый цвел
В веках со мной! под пальцами моими!
И как потом, склонивши лоб на стол,
Крест-накрест перечеркивала - имя...

Но ты, в руке продажного писца
Зажатое! ты, что мне сердце жалишь!
Непроданное мной! внутри кольца!
Ты - уцелеешь на скрижалях.

18 мая 1920

Am
У неё в субботу много стирки,
И бельё своё, схватив за шкирку,
Dm6
Изогнув натруженные плечи,
E7
Баба прополаскивала в речке.

Am
Простыни, подштанники, рубашки,
E7
Облака – как белые барашки,
Полоскалось всё в водовороте -
Так уж повелось у них народе.

Am
Всё потом пристёгивала к дому,
Dm6
Да к верёвкам грубою ладонью.
E7
Всё, что постирала – эка небыль:
Баба прополаскивала в небе.

Am
И качало на ветру станицу,
Dm
Возбуждённо голосили птицы.
Am
Пугало – и то, взмахнув руками,
E7
Полоскало выцветшие ткани.

...
Am
Баба прополаскивала... небо,
Dm6
Очищала грязную планету
E Am
От беды, послевоенной гари,
Dm Dm6
И судьбу свою, что искромсали.

Am
Чистыми пелёнками простыми
Dm6
Отскребала этот воздух дымный.
G C
Утверждала мирные начала,
Dm E7
Тихо причитала и... прощала.
...
Am
Годы шли, она, уже старушка -
Dm6
Продолжает те же постирушки,
G C
Чтобы чище был над нею воздух:
Dm E7
Вот бы к сроку всё закончить, вот бы...

...а где-то – лазурное небо и пальмы зелёные,
и море прозрачное, как на рекламе в кино...
и арки ажурные, белые, словно солёные...
«Вам виски?» – «Не пью я. А, впрочем – не всё ли равно».

...торговцы про рыбу кричат на базаре у заводи,
на улочках узких играют в футбол пацаны...
Как можно скучать на упитанном, правильном Западе
по вечному хаосу той африканской страны?

...глаза ещё вспомнишь – огромные, словно у яловки...
И море – лазурное, как на рекламе в кино...
Последний султан Занзибара сидит в забегаловке.
Простуженный лондонский дождь барабанит в окно.

Сл.Риты Кругляковой, Муз.В.Узланера

Em
Видишь, в небе тучи-простыни
Am
Где развешены, где свалены.
H7
Предвкушенье скорой осени
Em
Стало словно осязаемым.

Em
Фонари слегка сутулятся
Am
И глядят глазами хмурыми,
D
Зябнут скрюченные улицы
G H7
Под асфальтовыми шкурами.

Em
Не оставит лето адреса,
Am
Съедет тихо и безвизово.
D
В записную книжку августа
G H7
Больше нечего записывать.

Em
Ты и я - не равно значимы
Am
По закону притяжения.
H7
Все, что было предназначено,
Em H7
Слишком близко к завершению.

Em
На билет монету медную
Am
Тянет мне луна-изгнанница,
D
И, распутав нить сюжетную,
G H7
Автор судеб усмехается.
D G
Автор судеб усмехается.

Мне машет мама крыльями-руками,
А я... меня ещё в помине нет.
Всё впереди у девушки, у Гали,
Во мне же нет ещё ни грамм, ни лет.

На этой фотографии давнишней
Я, может, где-то в воздухе витал
Средь запаха такой душистой вишни,
Наливки перебора и гитар.

Уже в её мозгу летало нечто,
Раскрывшей руки как бы невзначай,
Одновременно с той весной расцветшей,
И рядом с тем, кто чувственно молчал.

И книгу судеб, на мою удачу,
Раскрыл он и с сомнением прочёл
Такую знаменательную дату,
Когда на жизнь я был им обречён.

Я всё смотрю на царственную фею,
Взлетающую, словно светляки.
Я начал жизнь свою по мановению
Кокетливо качнувшейся руки.

Промчалось лето, примелькались ливни,
Уж поздно говорить и ‘да’, и ‘нет’.
Когда зимой в январский вечер дивный
Продрался с рёвом я на этот свет.

Под камнем огромным растет очень скромный
фиалки альпийской цветок.
И солнце, целуя фиалку, дарует
Ей розовый нежный венок.

- Фиалка, ты чудо! - щебечет пичуга, -
Взгляни на меня хоть на миг!
Но прячется снова под камнем суровым
Фиалка от взглядов чужих.

Пришли на рассвете Бат-Шева и ветер
чудесным и ясным деньком.
Под песен напевы мечтала Бат-Шева**,
Цветы обрывала кругом.

Спускается с горки Бат-Шева на зорьке,
Фиалку к груди приколов.
Чирикает птица, и ветер струится...
А в песенке нет больше слов...

-------
Примечания:
* Ракефет - цикламен, альпийская фиалка.
** Бат-Шева - женское имя.

Капа +4

E7 Am Dm
Ни страны, ни погоста не хочу выбирать.
E7 Am
На Васильевский остров я приду умирать.
A7 Dm Am
Твой фасад темно-синий я впотьмах не найду.
Dm E E7
между выцветших линий на асфальт упаду.

Am Dm
И душа, неустанно поспешая во тьму,
E7 Am
промелькнет над мостами в петроградском дыму,
Dm Am
и апрельская морось, над затылком снежок,
Dm Dm6 E E7
и услышу я голос: - До свиданья, дружок.

Am Dm
И увижу две жизни далеко за рекой,
E7 Am
к равнодушной отчизне прижимаясь щекой.
Dm G C
- словно девочки-сестры из непрожитых лет,
Dm E
выбегая на остров, машут мальчику вслед.

(1962)

.........Попугая с плеча, старый боцман, сними.
........................Иващенко А.И.

- Расскажи, старик, о том, что видел
За свои неполных триста лет.
Можешь про художника Давида,
Или кем был создан пистолет?

Расскажи про северные войны,
Про отважных Карла и Петра.
Люди были в те года достойней?
Крепче ли солёные ветра?

Расскажи про турков, про османов,
Про Наполеонов расскажи,
И про то, как глубоко познали
Наши предки о краях души.

Попугай своё – как будто дразнит,
Лишь два слова: ‘попка’ да ’дурак’.
- Это всё, что, старый безобразник,
Видел ты за жизнь свою, растак?!

Хорошо, про попки расскажи мне,
Про шутов, что песенки поют.
Боже мой, да сколько наших жизней
Поместилось в глупую твою?

Расскажи про фрейлин, куртизанок,
Про гаремы, оргии в дворцах,
О плодах запретных, о тех самых
Что взбесили нашего творца.

Про рабынь с далёких эфиопий...
А любовь тогда была сильней?
Крепче поцелуи, вина, опий?
Небеса просторней и синей?

Может, триста лет сидел ты в клетке
И тебя накрыли... бахромой?
Сам ты дурачок, и очень редкий,
И летал лишь тёмной стороной.

...
Сделку совершу тогда с богами,
Ну, а ты, пустышка, помолчи!
Обернусь я белым попугаем,
Чтобы над землёй летать веками,
Даже пусть в безмолвности ночи.

Ты забыла деревню, затерянную в болотах
залесенной губернии, где чучел на огородах
отродясь не держат -- не те там злаки,
и доро′гой тоже все гати да буераки.

Баба Настя, поди, померла, и Пестерев жив едва ли,
а как жив, то пьяный сидит в подвале,
либо ладит из спинки нашей кровати что-то,
говорят, калитку, не то ворота.

А зимой там колют дрова и сидят на репе,
и звезда моргает от дыма в морозном небе.
И не в ситцах в окне невеста, а праздник пыли
а пустое место, где мы любили.

(1976)

В рамках подготовки к вечеру, посвящённому Иосифу Бродскому, в "Удивительной Кошке" в Торонто, 28 августа, 2015

Когда в последний путь
Ты провожаешь друга,
Есть в дружбе - не забудь -
Последняя услуга.

Оружье вместе с ним
Пусть в землю не ложится -
Оно ещё с другим
Успеет подружиться.

А флягу, что с ним дни
И ночи коротала,
Над ухом ты встряхни,
Чтоб влага не пропала.

И коль ударит в дно
Зелёный хмель солдатский,
На два глотка вино
Ты раздели по-братски.

Один глоток отпей -
В земле чтоб мёртвым спалось,
И дольше чтоб по ней
Живым ходить осталось.

Второй глоток закрой,
И, прах предав покою,
С ним флягу ты зарой -
Была чтоб под рукою.

Чтоб в День Победы смог,
Как равный, вместе с нами
Он выпить свой глоток
Холодными губами.

"...а превратились в белых журавлей..."
Расул Гамзатов

Снова время стрелять, но на всех журавлей не хватает.
Для вождя - журавель, для солдат - чернозёмная прель.
Разорвёт небеса вертолётная злобная стая
И листву всколыхнёт пулемётная хриплая трель.

Поскорее, хирург, ампутируй родных у младенца!
Он рождён с Калашом. Ему мать - полевой командир.
Нынче время стрелять и рождаются дети без сердца
С анашой в кулачке и одеты в военный мундир.

Снова время стрелять. Вот и Господа ранило в спину.
У него холодильник в палате и телик, а тельник кровав.
И его половина приносит ему апельсины,
И сидит допоздна и читает военный Устав.

Бог есть Бог и ему ни к чему восхваления в храмах.
Говорит напрямик и своей откровенностью горд:
- Я уже не могу выбить нож из руки Авраама.
Ты подумай, Мария. Не проще ли сделать аборт?

Снова время стрелять. Жаль, что ниву на танке не пашут.
Жаль, что Вечный огонь не согреет жилища у вдов.
Улетает журавль и крылом окровавленным машет.
Тает день, словно снег, по себе не оставив следов.

Ты смотри его не прозевай,
Этот - в листьях жёлтых фестиваль.
Ведь к нему в красавцы-октябри
Барды мчат со всех концов Земли.

Припев:
Слово это славное 'Тарту'
От него так сладенько во рту.
Пусть не моден я и староват -
Еду в Тарту слушать листопад.

Без него я, точно, пропаду!
Осень там - настойка на спирту.
Сладко-горьковатая пьянит,
Песнями негромкими манит.

Припев.

Скоро нам прощаться... Очень жаль,
Что так быстротечен фестиваль.
Но к нему на осень каждый год
Приезжает бардовский народ.

Припев:
Слово это славное 'Тарту'
От него так сладенько во рту.
И не даром каждый брат наш бард
Едет в Тарту слушать листопад.

Я зашифрую в летний дождь послание к тебе.
Дождь-вестник перемен,он пахнет как сирень и ты его почтёшь.

Вдруг на другом конце земли я распахну окно,когда придёт гроза.
И вера в чудеса воскреснет из золы.

Сбегу!Мой дом-весь небосвод.В объятиях ветров,
В прикосновениях дождя почувствую тебя,и поцелуев дикий мед.

Ты зашифруешь в летний дождь послание ко мне...

Этот грустный январь, повзрослевший до срока мальчишка,
Зажигает на Невском оранжевые фонари.
Слишком много гирлянд, слишком людно и празднично слишком,
Только холодно сердцу, в котором огонь не горит.

И седая печаль кормит птиц в полыньях на Фонтанке,
И под небом свинцовым нахмурился Спас-на-Крови.
В типографии судеб давно перепутаны гранки,
Одиночество снова приходит на смену любви.

Мне Васильевский остров, шагами измеренный Бродским,
Дарит горькую радость тонуть в беспросветной тоске.
Пирожков у торговок и ветра балтийского - вдосталь,
И руками друзей нарисован маршрут на листке.

Полюбившийся мне ледяной, неприветливый город,
Я вернусь к тебе летом в каком неизвестно году.
Мой товарищ в беде, ты мне стал удивительно дорог.
Помоги, и когда-нибудь снова себя я найду.

Я живу вопреки слепоте тяготенья земного
и мне жаль тех деревьев что навзничь на землю легли
я себя не устал подтверждать в длинном списке живого
мне дышать не мешает кольцо горизонта земли.

Но есть круг в нём царит круговая людская порука
ограничен им зрения угол стреножен им лёгкий наш шаг
в нём уютно я знаю владельцам послушно склонённого уха
и тому кто шагая привыкли смотреть куда ставить башмак.

Но поёт о другом мне петух толком петь не умея
кукареку поёт не боясь сковородки молвы
и мне нравится что у подсолнуха так высока и так жилиста шея
угол зренья подсолнуха к солнцу наклон головы.

Мелкий шрифт муравьёв мне приятней иного печатного шрифта
а пчелиная музыка слаще иных сладкозвучных речей
и жрёт эту жизнь от корней до вершин без подпорок и лифта
как разумный растратчик природы и честный её казначей.

Я живу вопреки слепоте тех людских представлений
чья негласная цель кус жирнее прижать к животу
неразрывному кругу вещей без особых о том сожалений
я подсолнуха зренье и слух петуха предпочту.

Как я летел на самолете. (Правдивая песня о том, как я летел на самолёте и во время полёта размышлял, что же происходит сейчас в моей жизни)

А жена моя сейчас зажигает зажигалку
И закуривает "Яву", и мурлыкает эфир,
И какой-то нехороший говорит ей: "Слушай, Галка,
Не смотри на вещи мрачно, - как прекрасен этот мир!
Ну, а может быть, сейчас нам с тобою повезет,
Ну, а может, разобьется этот самый самолет".

И все это происходит, пока самолет наш мчится
И с криком рвется воздух чуть впереди крыла,
И все мы тут желаем пораньше приземлиться
(Но, боже мой, не раньше, чем сказано в расписании,
утвержденном Министерством гражданской авиации).

А у штурмана товарища Семенова
Настроение паршивое вообще:
Он резонно понимает, что не далее как в полдень
Съел какую-то субстанцию в борще.
И болит его желудок, а на сердце все сосет:
Ну когда ж товарищ штурман,
Наш замечательный работник,
Он жену себе в четвертый раз найдет?

И все это происходит, пока самолет наш мчится
И с криком рвется воздух чуть впереди крыла.

И летим мы, все летим, пролетаем город Нежин,
И оттуда умный мальчик в телескоп на нас глядит.
Телескоп весь ледяной, город Нежин весь заснежен,
Мальчик видит наш фонарик и волнуется в груди.
Он-то думает, что мы на летающей тарелке.
Умный мальчик, ты ошибся, мы ведь местные, свои.

И все это происходит, пока самолет наш мчится
И с криком рвется воздух чуть впереди крыла.

И сижу я тут, сижу, весь пристегнутый ремнями,
И скопленье населенья наблюдаю под собой.
И вся жизнь моя летит разноцветными огнями,
И летающих тарелок в небе явный разнобой.
И я думаю, что прав композитор Д.Тухманов
И поэт В.Харитонов, что заметили однажды
После тщательных раздумий и проверки многократной,
Что, действительно, прекрасен этот мир.

И все это происходит, пока самолет наш мчится
И с криком рвется воздух чуть впереди крыла.

Февраль - март 1977