Заявки - архив интернет-конкурса

Помазанник Божий, прозрачный, озябший Сентябрь...
Взойти на престол – равносильно шагнуть к эшафоту,
Где искрой небесной соломы коснется янтарь
Остывшего солнца, и вспыхнет листва позолотой.
Займется пожар верховой, озаряя парчу
Тревогой охваченных веток узорчатой кроны,
И ветер, метнув наугад, паутину – пращу,
Раздует огонь, возложив на деревья короной.

Сгорай, отрекаясь, - так было задумано встарь,-
Мой агнец безмолвный, покуда закат обескровлен,
И капает с кленов каленая грусть - киноварь,
Уставшие звезды - на тихие кровли …

Синие лапы сосны омоют пеной прибрежных камней,
Тенью прохладной мягко укроют дрёму замшелых пней,
Солнечной росписью расцветят ковер нехоженых трав,
Объятьем корней тугих укротят горных потоков нрав.

Белою львицей мчится, струится в рокот порогами быстрица,
Брызгами вдрызг искрится, тигрицей берег ласкает истрица.

Тайны истока несут сокровенные к устью реки потоки,
Солнцем играют бликами пенными горных стремнин чертоги,
Сказкой над лесом разносится нежной говор бурлящей воды,
К морю родному торопятся спешно струи жемчужной реки.

Белою львицей мчится, струится в рокот порогами быстрица,
Брызгами вдрызг искрится, тигрицей берег ласкает истрица.

Когда люди познают тайну доброй улыбки Сфинкса,
Канет тогда человечество в мертвых потоках Стикса.

В лету года, влёт им века, следом тысячелетия.
Но стоит над ними символом вечности Сфинкс неподвластный времени.
Он видел, как добывали огонь древние племена.
Смотрел, как рождались и умирали империи, знание и тьма.
Видел летящих в пропасть детей, мир силы и красоты,
Народы, творящие великое искусство руками по локоть в крови.
Наблюдал свысока на кресте смерть Христа и улыбался

Овеянный дюн суховеями,
Омытый волнами песков,
Оплавленный пламенем времени,
Присыпанный пеплом веков.

Небыли в ряд в быль, были подряд в пыль, быльем кряду в небытие.
Так жадно захватывало у бытия свои трофеи Ничто
В заведомо им проигранном, предрешенном сражении со временем,
И сдавало их в ту же секунду Вечности на хранение.
Лишь сфинкс неподвижно смотрел на все с безмолвной высоты,
На миров погружение во тьму во мраке из темноты,
Считая себя королем в великой мистерии вечности,
Отправной точкой абсолюта и исходной бесконечности.
Возвышался надменно над краем вселенной и улыбался

Овеянный дюн суховеями,
Омытый волнами песков,
Оплавленный пламенем времени,
Присыпанный пеплом веков.

Но разразилась вдруг черная ночь детским криком, слезами тления.
И покачнулся Сфинкс, покачнулся в немом изумлении.
Дева в предсмертных муках, стеная во мгле туманной,
Дала дыхание мальчику, ребенку с улыбкой странной.
И рос мальчик быстро, отличаясь от всех мертвящим сердце бездушием,
Являясь венцом одиночества и матрицей равнодушия.
И было у него одно во всей его жизни стремление,
Засевшее в мозгу словно жало с момента его рождения.
И жил он во власти этого единственного инстинкта,
Снедаемый жгучим желанием, мечтою увидеть Сфинкса.

И вот сквозь годы ведомая роком свершилась его судьба.
Приблизившись к Сфинксу вплотную, взглянул Он ему в глаза.
И засмеялся безудержным смехом, смехом Великого Знания,
И содрогнулся Сфинкс, узнавая Творца Апокалипсиса.
И оскалился тот, взмахом руки сокрушая горизонты сознания,
И первым пал Сфинкс, наполняя вселенную пылью сфер мироздания.
А потом настал черед человеческого гниения,
И отправил его силою мысли, прищурившись, в жерло Забвения.
И парил он так целую вечность в темной пустоте,
Но однажды его утомило безделье в пустой темноте.
Огляделся кругом, с тихим смешком и улыбнулся

Устав от оков одиночества,
Витая над мертвою бездной,
Забыв о старинном пророчестве,
Жаждая править вселенной.

И было в начале Слово.
И сказал Он: Да будет свет.
И сотворил он им мира основы,
Вспоминая ветхий завет.
И назвал Он свет днем, а тьму ночью,
Вдыхая всей грудью первый закат,
Наслаждаясь собственной мощью
И не ведая преград.
Cотворил Он затем хлябь земную, прикрыв ее твердью небесной,
Светила великие да по паре твари бессловесной.
Потом произнес негромко, оглядев сотворенную им красоту:
Да будет человек по образу и подобию Моему.
Прикрыл он тогда утомленно глаза и улыбнулся

Устав от оков одиночества,
Витая над мертвою бездной,
Забыв о старинном пророчестве,
В стремлении править вселенной.

И вновь пробился росток человеческого существования.
И стал Он наблюдать за детьми своими, наказывая за непослушание.
Для того, улыбнувшись печально, изменил Он совсем обличье свое:
И взял Он главу человеческую, чтобы хранить в ней Великое Всё,
И лапы львиные, чтобы карать; и груди женские, чтобы любить;
И тело бычье, чтобы терпеть веками;
И крылья орлиные, чтобы носиться, витая, над мирами.
И стал неизведанным каменным Сфинксом с улыбкой подобной Вечности,
Пронзая тысячелетия стрелами бесконечности.

Стоял, безмятежно Сфинкс, наслаждаясь величием предтечи,
Считая себя демиургом и воплощением долговечности.
Но грянул вдруг гром, сотрясая Вселенную светом нетленного Знания,
И закричало младенческим криком новое мироздание.
И содрогнулся Сфинкс.

«Лампочки» Н. Колесниченко

В городе был снег
В городе было 200 тысяч машин
Не считая тех, что попрятались в свои гаражи
В городе был гам и какой-то чужой салют
Город был там а мы были тут

Припев:
Мы были как лампочки
Как много тысяч людей до нас
Мы не касались земли почти
Или земля не касалась нас
Мы тянулись к своим корням
И прорастали в свою высь
И это все было нам
Только держись

И этот смешной снег
Замирал на твоих плечах
А я подслушивала твой смех
И мне хотелось кричать
И мне хотелось кричать: Эй, смотрите!
Как это хорошо!
На замечательной планете моей снег пошел...

Запорошило ту тропу,
Где мы гуляли по ночам.
Где говорил, я что люблю
И предавались мы мечтам.
Разбушевалась вмиг зима,
И разогнала всех вокруг.
Я встреч с тобой так жду всегда,
Твой дом, он там, где снег, там юг.

Припев:
Пускай метёт, пускай мороз,
Я вьюгам дам отпор и точка.
Букет из снега диких роз,
Светлее кажется мне ночка.

Лишь различаем скрип снегов,
Он так похож на стук сердец.
Из припорошенных всех снов,
Неописуемый дворец.
Запорошила ту тропу,
Где мы гуляли по ночам.
Я непременно отыщу,
По всем невидимым следам.

Припев:

Белоснежная шапка спадает с небес,
Покрывая поверхность замёрзшей земли.
Незаметно наш город куда-то исчез,
Все покрыты проспекты, а так же дворы.
Вот мороз разгулялся уже в декабре,
Он торопит, куда-то нам надо идти.
И снежинки кружат не спеша в голове,
Нас согреют потоки бескрайней любви.

Припев:
Снега, снега – легли они,
Прикрыли все уже следы.
Зима уже, она пришла,
Но не пугают холода.

Насладиться успеем сполна мы зимой,
А иначе не может, конечно же быть.
Ночь настала и снег золотой,
Свет луны постарался весь снег осветить.
Околдованы магией точно зимы,
Новогодняя сказка она вся про нас.
И сбываются тайные, дивные сны,
Выполняет зима наш заказ.

Серый дом – подъезд девятый,
Там живу уже давно.
Светом он всегда объятый,
На седьмом моё окно.
Многих знаю я с рожденья,
Все соседи, как друзья.
Как же классно настроение,
Я смотрю им всем в глаза.

Все ступеньки мне знакомы,
Рядом двор, скамейки, сад.
Слышу я дверей все стоны,
Звукам дома очень рад.
Солнце вдруг влетает быстро,
Не даёт оно мне спать.
Небо вроде очень чисто,
Дождь не хочет днём пускать.

Я встаю, уже проснулся,
Вот умылся на ходу.
Луч в окне меня коснулся,
Я готовлю вмиг еду.
Завтрак съем и выпью чаю,
Улыбнусь я сам себе.
Рад сегодня дню и маю,
Как тепло мне на душе.

Серый дом – подъезд девятый,
Знаю с детства я его.
Он уже такой «помятый»,
Не блестит его «лицо».
Знает он людей так много,
Серый цвет ему к лицу.
Он живёт на свете долго,
Я как будто сын ему.

ПОД ФЛАГОМ РОССИЙСКОГО ФЛОТА

Закаленный на море народ,
Представляет Российский он флот.
Тут и там катера, корабли,
Не боятся врагов и волны.
Устремляются в бездну ветров,
Не узнать средь шумов, голосов.
У штурвала стоят моряки,
А в глазах лишь одни огоньки.

Всё на судне горит и блестит,
Вся команда за этим следит.
Поднимается флаг в тишине,
И суровость там в каждом лице.
Да, крепки все морские узлы,
Лишь о море, бушующем сны.
Отдаётся приказ морякам,
Разойтись по своим кораблям.

Созерцает закат адмирал,
Лишь о море он с детства мечтал.
Пропитался он солью морской,
Стал как пена морская - седой.
Повидал он немало морей,
И команд, и отважных людей.
Как родные ему корабли,
Зачастую герои они.

Охраняют границы страны,
Флотоводцы отважны, скромны.
Не сбиваются с курса, идут,
И квадрат свой в ночи вмиг найдут.
А поверхность совсем не тверда,
Забывают словечко - "земля".
Ожидает вдали где-то дом,
А пока есть задание - "шторм".

СОБАЧЬЯ ПРЕДАННОСТЬ

На рельсах собака лежит,
Не может подняться бедняга.
А пёс сей покой сторожит,
Вот с псами наметилась драка!
Зима беспробудный мороз,
Он греет её, как он может.
Уже, как сосулька весь нос,
Подруге своей он поможет.

Две беспородные собаки,
Две безграничные души.
Их дом все мусорные баки,
Как им прожить средь всей зимы.

Не может на миг отойти
От верной подруги по жизни.
Вот сколько у псины любви
И сколько же в этом есть мысли.
На зависть – они есть пример,
Любви и заботы о ближнем.
А мир, окружающий сер,
На уровне может быть «нижнем».

Две беспородные собаки,
Две безграничные души.
Их дом все мусорные баки,
Как им прожить средь всей зимы.

Спасти удалось двух друзей,
В приюте их, может, подлечат.
Напали на добрых людей
И новый хозяин заметит.
Возьмут обязательно в дом,
Накормят, погладят, полюбят.
Вернётся здоровье и сон,
Кошмары их там не «разбудят».

Две беспородные собаки,
Две безграничные души.
Их дом все мусорные баки,
Как им прожить средь всей зимы.

Тебе тяжело я знаю -
Больно дышать
Я понимаю ты хочешь
Но не можешь бежать
Я понимаю
Сковано тело твое
Ты словно во сне,
Но ты в реальности
И колит нутро

Мир суета аа
Бежишь от огня аа
Но знай
Огонь тело твое
Брось его и лети далеко ооо

Ммм

Я понимаю ты устал от боли
Я понимаю ты устал читать на билбордах
Что пора отдавать что-то своё
Свою душу
Отдавать органы, тело, разум и волю
Ты хочешь закончить и прожить с любовью
С любовью

Но ты понимаешь
Поражение близкааа
Вместо груди огромная мина.
Каждый пытается, хочется наступить
Ты прячешь грудь, но сердце сильнее рябит

И с каждым разом
Ты хочешь отсюда бежать
Хочешь бросить всё и потом потерять
Хочешь отсюда уехать
Увидеть весь мир
Ты одинок и болен
Словно чей-то кумир

Я понимаю тебя
Я понимаю тебя

АНГЕЛ

Я уже не верил в чудо, но услышал голос твой:
"Хочешь, ангелом я буду в изголовье над тобой?"
Милый ангел, поздно очень оказался рядом ты.
Не страшны мне больше ночи, дни мои не так пусты.

Помнишь, как тебя я прежде из последних самых сил
В лёгкой облачной одежде прилететь тебя просил?
Как тебя бы полюбил я! Как бы стало нам светло!
А теперь твои мне крылья грудь сдавили тяжело.

Улетай же, ради Бога! Нам не весело вдвоём.
Милый ангел, слишком много света в облике твоём!
Слишком позднее свиданье нам сулили небеса.
Слишком позднее сиянье обожгло мои глаза.

Что ты, милый, я не плачу! Даже плакать не могу.
Я глаза от света прячу и дыханье берегу.
Что ты, милый! Бог с тобою! Я спокоен, отчего ж
Сам ты плачешь надо мною, крылья на руки кладёшь?

Полно, милый! Ну не надо! Что ты жалобно приник?
Всё равно ведь сердце радо, что ты всё-таки возник.
Ты сдержал ведь обещанье: появился рядом ты.
Пожелай мне на прощанье очень лёгкой темноты.

Я как милую надежду отпущу тебя к другим.
Влажный край твоей одежды поднесу к губам своим.

ВЕРСИИ, ВЕРСИИ
"В турнире примет участие чемпион мира NN
(По версии федерации...) Из газет.
Григорий Медведовский, г. Ульяновск

Не вижу баксы и не езжу в мерсе,
Стараюсь всё проделать по уму...
Но стал уже объектом стольких версий,
Что истины не видно самому.

Ничем особым и не отличался
На трудовой и жизненной стезе -
Но крупный спец, по версии начальства,
И раздолбай, по версии друзей.

Тут ценят - там опять снимают стружки.
Ну что ж, не всем достоинства видны:
Я - высший класс! (по версии подружки)
И полный нуль - по версии жены.

Полярные диагнозы не редки,
Но как узнаешь - ближе к правде чей:
Здоров, как бык, по версии соседки -
И чуть живой - по версии врачей.

Вот у развала, предлагая книжки,
Мой острый ум отметили вчера,
Но я дебил - по версии парнишки,
С которым пил недавно у двора.

И вот в такой, как говорится, вилке
Живу, а в чём-то, может, и расту -
Блестящий острослов в своей курилке -
И полное ничтожество в быту.

Но учит жизнь: людской молве доверься -
Иначе я согну тебя в дугу...
А время мчит, и ни одну из версий
Я до конца проверить не могу.

ВЕЧЕРНИЙ РАЗГОВОР С ЖЕНОЙ

Заболела голова от усталости.
Ты, любимая, права - дело к старости.
Мне не двадцать пять годов, а поболее:
Органически готов к разным болям я.

Удивляться, милый друг, вовсе нечему,
Если обнаружат вдруг камни в печени,
Иль, играя, как всегда, рифмоф звонкою,
Я почувствую - беда с селезёнкою.

Может сердце сбои дать и дыхалочка:
Быть поэтом - не скакать со скакалочкой!
В поэтическом труде круглосуточном
Перегрузки и т.д. - не по случаю:

Постоянно нужно бдеть, а не разово, -
Наш талант - не право ведь, он - обязанность...
Ты, любимая, права - не закаяться! -
Заболела голова: начинается...

То-то будет впереди! Ждать не долго уж....
Так что ты сама сходи за картошкою!

ГИМН ОСЕНИ

Уже с последнего покоса
Прошли хмельные косари,
И как на праздник вышла осень
В великолепье мишуры.

Но эти праздничные чары
Лишь пир в предчувствии конца,
И роще, как актрисе старой,
Уже сдувает грим с лица.

Утекают года, как меж пальцев вода,
Осень шапку надела из меди, -
Скоро лес обнажится, как райский Адам -
Тот, что мне вдруг приснился намедни...

И серебрится паутина
В её причёске золотой,
И кружат листьев серпантины,
И обнажают лес пустой.

Утекают года, как меж пальцев вода,
Осень шапку надела из меди,
Скоро лес обнажится, как райский Адам -
Тот, что мне вдруг приснился намедни...

И я рядом, на лавке соседней...

ДАВАЙ С ТОБОЙ ПОГОВОРИМ ?..

Давай с тобой поговорим?..
О чём?.. Да, в общем-то, не важно,
Пока небес аквамарин
Не взял в объятия однажды.

Ведь жизнь - короткая реклама,
Неярких кадров пестрота -
Смесь из комедии и драмы,
Но в этом - жизни острота.

Поговорим о том, о сём:
О наших детях, рыжей кошке,
Об этом дождике косом,
Зелёной травке и картошке.

О том, что осень за окном
Уже пришла - а мы не звали -
Свинцом луну заволокло,
Да и снежок вот-вот повалит...

Давай признаемся в любви -
Мы откровенны очень редко,
И этот ангельский флюид
Нечастый гость в бетонной клетке.

Давай признаемся в любви
К своим осинам и берёзам...
Давай останемся людьми,
И так - до края, до морозов.

И пусть кричат: "Момент лови!"-
В погоне алчной за наживой,
Давай признаемся в любви,
Пока мы здесь, пока мы живы...

ДРУЗЬЯМ
(А от меня - Валерию Каширину, у которого во время
выступления остановилось сердце...)

Я разучился водку пить,
С Эпохой уходящей вместе.
Мне прошлого не возвратить,
Как два по сто или по двести.

Припев: А лучшие друзья сошлись
Перекурить на звёздной крыше
И молча-молча смотрят вниз,
И видят: ангел мой всё ближе.

Спускается, светясь, к душе -
Я чувствую его аортой...
На пятом этаже уже,
А я прописан на четвёртом.

Припев:

О чём же с ним заговорить?..
Спрошу - не онемею если:
"А время можно повторить,
Как два по сто или по двести?

Припев:

ЖЕСТОКИЙ РОМАНС

Не гундось матюками, пожалуйста,
И над ухом ты мне не ори!
Хочешь - сбегай в ментовку пожалйся,
Только тонкую душу не рви!

Понимаю, что звуки не ндравятся -
Те, что я всё пытаюсь извлечь.
Что поделаешь, руки из задницы
Мои выросли, а не из плеч!

А без музыки я обесточенный,
Мне что - водку хлебать? Ну скажи!
Приносил бы зарплату в "пистончике" -
Там, где мелочь на паперть лежит.

И домой приползал бы к полуночи,
Что-то про недолив бормоча,
И манто от меня хрен получишь ты -
Только ватник с чужого плеча!..

Ну а там - и картишки, как водится,
И "обуют" меня, как Чубайс,
И окошки в дому заколотятся,
И бомжовая жизнь началась!

А "до кучи" - девицы рублёвые,
Те, что трудной, российской судьбы...
И загнусь я, больной и оплёванный,
Под хихиканье медной трубы!

В завершение - саван и тапочки,
И тебе не бывать на Бали!..
Так что лучше заткнись... моя лапочка,
И меня не ругай, а хвали!!

КЛАВИШИ (Короткая пьеса для фортепиано)

Клавиши чёрные, клавиши белые...
Пьеса начнётся, конечно же, Евою -
Криком рождения, нотою первою -
С первой октавы в галоп...

Клавиши белые, клавиши чёрные -
Жизнь проскакала октаву четвёртую...
Вот и седьмая и кода отчётная -
Хлопнула крышка... и стоп...

Как! Это всё?!

Я ж не успел завершить посевную!
И не вкусил ещё прелесть земную!
Да ведь и жил лишь октаву седьмую!!
Эй, сочинитель! Повтор!!..

Но не даётся подхода второго,
Не превратится в телёнка корова
И не отменится лодка Харона...
Слышатся звуки валторн...

Клавиши чёрные, клавиши белые,
Всё начинается с яблока - Евою...

"Кому дукаты и пиастры наполнят музыкой карман" - строчка Ирины Левинзон.
(Частично на написание песни подвигли сетования вдовы известного российского поэта -
мол, разрешали хоронить на энском кладбище, и ей стоило больших трудов получить
место на престижном...).

"Кому дукаты и пиастры
Наполнят музыкой карман",
А мне удавка каподастра
На шее грифа - как роман

С полузадушенной гитарой
(С оттенком садо и мазо)
Заменит музыку доллАра -
Души старательской музон,
Души счастливейшей озон!

И все дипломы и награды -
Ну как собаке Фаберже,
И не забочусь об ограде
Там, на последнем ПМЖ.

Меня смешит забота близких,
Чтоб и "соседи" - из "бояр",
И чтобы памятник не низкий
Гламурный скульптор изваял,
Известный скульптор изваял.

И суета вокруг престижа
Земли кладбищенской куска...
Там что, ребята, небо ближе,
И дверца в рай не так узка?

А мне милее сердцу Вятка -
В глуши, на родине отца...
И слава - "яркая заплатка
На ветхом рубище певца,
На рваном рубище певца!

Я - последний из живых, крайний в отделении,
Да и мне, видать, кердык... есть такое мнение.
"Чехи" думали, что здесь окопалась рота -
Накидали нам "эрэс", аж тошнит до рвоты!

Нету кухни, нет врача - как-то всё некстати, -
А помирать, да натощак, что-то мне "не катит".
Где "вертушки", где десант, танки, кавалерия? -
Ведь бывают чудеса даже тут, в Ичкерии!..

Только поздно... всё, хана! - не поможет рация:
"Руки в гору!" - ни хрена! - и затвором клацаю...
Ну, пожалуй, мне пора письма жечь и фотки -
Приближается орда, надрывает глотки...

А может, сдаться?.. мне же "влом", что так жизнь кончается!..
Так отрежут на живом всё, что там качается!
Нет уж, дудки, потерплю, выжду ставить точку, -
Я ж компании люблю, скучно в одиночку!

"Ф-1" прижал к груди - для себя, последние,
Я - последний из родни, крайний в поколении.
Далеко от этих мест мама плачет, верно...
Я один, один, как перст, Сталинград мой здесь и Брест!
И не сдамся - хрен вам!!

НЕ СУЛИ МНЕ БОГАТСТВО...

Не сули мне богатство шальное и пошлое,
Синеглазой мечтой не шути надо мной.
У меня за спиной одно только прошлое -
Полубедность, весёлость, пиджак продувной.

Над скамейкой качалась берёзка ветвистая,
Заливала черёмуха те времена.
Ах, каких я красавиц из окон высвистывал,
Уводил на бульвары гулять до утра.

Рукава у тебя оторочены гарусом,
И дерзка, и резва полудикая стать.
Уплывай в своём платье, как лодка под парусом,
Оставляя меня вспоминать и мечтать.

Мне теперь невозможно догнать невозможное
И суровое время сужает зрачки,
И прощальный привет из прекрасного прошлого
Выбивают морзянкой твои каблучки.

НИКОЛАЮ С.

Мячик прыгает по лужам,
Мальчик топает за ним.
Им двоим никто не нужен -
Им не скучно и двоим.

Припев: Небо плачет,сын смеётся,
В луже плавает "фрегат":
Ткнулся в берег - светит солнце -
И пираты ищут клад.

Обниму тебя за плечи
(Темя пахнет молоком),
Понесу домой - уж вечер,
Мячик тоже с нами в дом.

Припев:

А теперь пора в кроватку -
И я сказку расскажу,
Ты уснёшь - в руке лошадка,
А я рядом посижу...

Припев:

Одиноко мячик скачет
Через двор наискосок...
Плачу я и небо плачет -
Потерялся мой сынок...

По мотивам публицистики писателя Ивана Панкеева
о Новом годе - "Что празднуем?"

НОВОГОДНЯЯ ЁЛКА

Ёлочки валяются под окнами -
Мятые и будто неглиже.
Рядышком бокалы - те, что кокнули
Об пол на четвёртом этаже.

Были вы пушистые и свежие,
Ватой вам прикрыли наготу,
А потом "снежинок" понавешали,
Белизной похожих на фату.

Как вас выбирали и лелеяли,
Бережно в руках несли сюда,
Любовались вами, а вы верили,
Что это на годы, навсегда...

И гирлянды - платье подвенечное -
Со звездой цепляли заодно...
Счастье мимолётное, увечное -
На неделю, дальше - за окно!..

Как вас выбирали и лелеяли,
Бережно в руках несли сюда,
Любовались вами, а вы верили,
Что это на годы, навсегда...

Ёлочки валяются под окнами -
Мятые и будто неглиже.
Рядышком бокалы - те, что кокнули
Об пол на четвёртом этаже...

Долгий дождь прильнул к холодным стёклам,
Будто не бывало тёплых дней.
Улица озябшая промокла,
В лужах отражение огней.

Ветер объявление полощет,
Буквы расплылись и вкривь и вкось.
Мы меняем общую жилплощадь
На любые две, подальше, врозь.

Припев: Объявленье об обмене
Поливает дождь осенний,
Но обмен нам не спасенье, не спасенье.

Долгий дождь, пора осенней скуки,
Что-то нам не удалось понять,
И одну любовь на две разлуки
Мы с тобой решили поменять.

Телефон звонит без передышки,
Трубку снять скорее ты спешишь.
Показалось мне, что часто слишком
"Не туда попали", - говоришь.

Припев:

Долгий дождь, разбросанные листья.
Вот и мы не можем вместе быть.
Открывать не стоит старых истин,
Разойтись - не значит разлюбить.

Зачеркни: "Прекрасная жилплощадь,
Лифт, балкон, горячая вода".
Напиши: "Есть две души продрогших,
Долгий дождь и долгая беда".

Припев:

ОТЕЧЕСТВО

Смешенье наций, смеха, крови, слёз,
В чём никогда никто не разберётся!
Качается от нас земная ось,
Российская душа - звезда в колодце.

Солёная! Калёная! Шипит!
И за тысячелетье не остыла.
Белугой воет. Мечется. Не спит.
Её ломает собственная сила.

С Европою общаемся на "ты" -
Дошли однажды даже до Парижа.
Но русско-азиатские черты
Не стали ей, да и Востоку ближе.

Отечество, я без тебя умру.
Но и с тобой, Отечество, не выжить.
Любовью я в твоих разгулах выжжен,
В горячечных похмельях поутру.

Однажды я засну и не проснусь.
Но выдохну во сне как в наказанье
Себя сквозь потолок, сквозь мирозданье
Морозное, как выстрел, слово "Русь".