Заявки - архив интернет-конкурса

Плыви за мной, моя луна,
Моя нечаянная мать -
Есть удалённая страна,
Докуда нам рукой подать,
Где человеческие дети
Не доставят нам хлопот,
(За мной, луна!)
Где лучезарные медведи
Источают спелый мёд.

За мной моя луна!

Плыви за мной, моя луна,
За мой индейский океан,
Где бродят теней племена
По травам сгинувших полян,
И может, раз в десятилетье
Изо всех земных чудес
(Тебя, луна!)
Тебя одну дано узреть им -
И для этого я здесь.

Припев:

За мной, моя луна!
За мной, моя луна!

Живи, раз тебе повезло,
Пока вечность тебя не возьмёт под крыло -
Живи, береги своё естество,
Дальше времени своего...
Дольше имени своего...

Мы живы, живы, как и ты,
И мы, счастливые вполне,
Стоим, открыв немые рты,
В твоём купаемся огне,
Мы старше камня, легче пуха
Молодой своей земли...
(Пылай, луна!)
Благодаренье светлым духам,
Что они не подвели!

Припев

Плыви за мной, моя луна,
Моя нечаянная мать -
Грядут иные времена,
Но ты отправишь время вспять,
Где окаянные соседи
Тебе не надоедят,
Где лучезарные медведи
Уходили на закат,
(Плыви, луна!)
Где волки пели, ветры выли,
Но спали золото и медь -
Мне без тебя единой мили
В те края не одолеть...

Пойдём, моя луна!

Ну вот и окончился день,
И тень от костра задрожала.
И Волга течёт в темноте
Под звёздным ночным покрывалом.
Дороги прошла канитель,
И в чайнике чай закипает...
Ну вот, и окончился день,
И тихо гитара вздыхает.

Дым костровой
Над головой.
Вместе с аккордами кружится
Он надо мной...

А летняя ночь так быстра.
Тебя притомила усталость.
Ресницы на самую малость
Сомкнулись под жаром костра.
И звёзды играют в воде,,
И в отблесках пламени лица...
Ну вот и окончился день,
Чтоб завтра опять повторится.

Дым костровой
Над головой.
Вместе с аккордами кружится
Он надо мной....

На окраине города, ночью, в Европе…
Одиссей из России, — вернись к Пенелопе!

Огоньками большой неукрашенной елки
В темной комнате — кажутся звезды. И смолкли

Порыванья дождя над волненьем канала —
Точно русская роща шуметь перестала.

Тянет сыростью, вечностью, ночью, забвеньем
С неподвижных полей. Друг мой, чем мы заменим

На короткое время те русские церкви
(Точно тонкие свечи под ветром померкли),

Потемневший Детинец над темной рекою,
Углич в синем снегу, отошедший к покою,

Крестный ход, огоньки у Бориса и Глеба,
Темный запах овчины, и дыма, и хлеба?

Волшебная женщина входит ко мне,
Но я уже сплю, я уже над бульваром,
Фонарь, подымаясь над утренним баром,
Горит, как планета, со мной наравне,
Отсюда я вижу рытье котлована,
У маленькой Сретенки трубы кладут,
Гремит и зияет железная рана,
И в ней работяги шумят и снуют.

И я накрываю тяжелым платком
Фонарь воспаленный и взрытую землю,
Поскольку волшебная женщина дремлет
На облаке легком, свернувшись клубком.
Но это мне снится, на самом же деле
Бесшумно и быстро проходит она
От двери по комнате мимо постели
Задернуть от света остаток окна.

И что-то меняется в жизни моей,
Но я уже спит, я уже не узнает,
Что свет у меня на столе выключают,
Что пахнет духами, что стало теплей.
Волшебная женщина тихо выходит
С задуманной книгой и теплым платком,
И тоже не знает, что с ней происходит,
И в чьем она сне, и на небе каком.

Завьюжило город. И ветер, как молот,
Колотит по стенам, по спинам овчинным.
Сегодня шары фонарей раскаленных
Сочельник посыпал изюмом и тмином.
Так сладко похрустывал воздух вечерний,
И облако в звездах, и детские сани,
И фото японского Аэрофлота,-
О боже, ну что же ты делаешь с нами!
Похрустывал ток, и жестокое пламя
До хруста лизало в пожаре витрины
Хрустальную рюмку и сумку из кожи,-
О боже, ну что же ты делаешь с ними!
Похрустывал снег под вороной хрустящей,
Похрустывал локоть мороженой ветки,
Но чьей-то походки хрустящие звуки,
Которые здесь исключительно редки,
Меня поразили. По хрусту в подъезде
Я сразу узнала - ведь я не глухая! -
Здесь топчется вечность на лестничной клетке,
Метелкою с валенка снег отряхая.

(Песня написана в 60-х гг)

Незакрытый тюбик – это семечки,
Мне его нетрудно завинтить,
Но вот так бы и дала по темечку
За носки, что не дают пройтить.

Где их только мной ни обнаружено -
Даже, видишь, вставила в строфу!
Помню, как была обезоружена,
Их найдя… на плечиках в шкафу!

Скульпторам, античностью утОнченным,
Изваять уж точно не с руки
Памятник семейной жизни (точно - нам!)
В бронзе или мраморе – носки.

Так и вижу: вот они, родимые,-
Солнце ль с неба, снег, или вода –
Гордые стоят, непобедимые!..
Тюбик – это, ладно, ерунда…

Эту сказку счастливую слышал
Я уже на теперешний лад,
Как Иванушка во поле вышел
И стрелу запустил наугад.

Он пошёл в направленье полёта
По сребристому следу судьбы.
И попал он к лягушке в болото,
За три моря от отчей избы.

- Пригодится на правое дело! -
Положил он лягушку в платок.
Вскрыл ей белое царское тело
И пустил электрический ток.

В долгих муках она умирала,
В каждой жилке стучали века.
И улыбка познанья играла
На счастливом лице дурака.

Да, подлый муравей, пойду и попляшу,
И больше ни о чём тебя не попрошу.
На стёклах ледяных играет мёрзлый глянец.
Зима сковала пруд, а вот и снег пошёл.
Смотри, как я пляшу, последний стрекозёл,
Смотри, уродина, на мой прощальный танец.

Ах, были времена! Под каждым мне листком
Был столик, вазочки, и чайник со свистком,
И радужный огонь росистого напитка...
Мне только то и впрок в обители мирской,
Что добывается не потом и тоской,
А так, из милости, задаром, от избытка.

Замёрзли все цветы, ветра сошли с ума,
Все, у кого был дом, попрятались в дома,
Повсюду муравьи соломинки таскают...
А мы, негодные к работе и борьбе,
Умеем лишь просить: "Пусти меня к себе!" -
И гордо подыхать, когда нас не пускают.

Когда-нибудь в раю, где пляшет в вышине
Весёлый рой теней, - ты подползёшь ко мне,
Худой, мозолистый, угрюмый, большеротый, -
И, с завистью следя воздушный мой прыжок,
Попросишь: "Стрекоза, пусти меня в кружок!" -
А я скажу: "Дружок! Пойди-ка поработай!"

Бедная моя, бедная...
Невыспавшаяся, бледная...

Оболганная, обруганная
Недругами и другами,

Убеганная, умотанная,
Кто-на-меня - вот-она-я!

Стоптана, измусолена,
Сотней потов просолена,

Злыми слезами мытая,
Горе-обиду мыкая...

Кто помыкает - несть числа,
Кто понукает - не снесла,

Кто поломался - не звала,
Кто посмеялся - не гнала...

Чуть свет - напомажена,
Чуть вечер - изгажена,

Чуть ночь - одиночество,
Огарок пророчества...

Разнузданная, страстная,
Расхристанная, распластанная,

Бессовестным - будь пусто им!
Красивая моя, грустная,
Москва моя...

Юная моя, чистая,
Тысячи бед выстояв,
Нежностью нерастраченной
К лучшему предназначена,
В лучших мечтах сбудешься,
Влюбленными налюбуешься,
Милая моя, славная,
В сердце хранишь главное,
Москва моя...

Нелепо рухнула стена
У каменного дома.
На улице была война,
Хаос огня и грома.
А мишка плюшевый в углу
Заплакал виновато:
Валялась лапа на полу
И растекалась вата.

А мишка ждал, когда прийдет
На помощь кукла Капа,
Достанет бинт, достанет йод
И перевяжет лапу.
Та кукла с челкою густой
И с деревянным шприцем
Была умелой медсестрой
В игрушечной больнице...

А мишка плюшевый стонал,
Все стало незнакомо,
Когда обрушилась стена
У каменного дома...
Чернела страшная дыра,
Взрывались бомбы громко...
И умирала медсестра
Под грудою обломков...

Когда, наконец, просыпается небо,
Глаза распахнув после долгого сна,
Срывая простынки последнего снега,
Весь мир будоражит и будит весна,
Когда по белесым лесам изумленно
Моргают спросонок ресницы берез,
На Землю спускается время влюбленных -
Волшебное время особенных грез.

И вот уже вокруг
Сплетениями рук,
Смятением сердец,
Сиянием улыбок
Наполнены дома,
И улиц кутерьма,
А старец и юнец -
В плену одних ошибок...

Волшебное время особого света,
Как пар от земли, как гурьба пузырьков,
Как искры - взвивается вверх, и при этом
Людей превращает в больших светлячков.
Наверно, они вам не раз попадались -
И днем видно - крылышки ярко горят,
Антеннками усиков соприкасаясь,
Попарно над самым асфальтом парят...

И вот уже вокруг
Все засветилось вдруг,
И в глубине зрачков
Застрял огонь отчасти
И словно дурачки,
Роятся светлячки,
И видно без очков,
Что стало больше счастья

Летят над тропинками, над тротуаром,
По весям весенним, не чувствуя ног,
И самые юные хрупкие пары,
И те, кто немало осилил дорог.
Все разные, но друг на друга похожи
Свечением светлячковым своим,
Невидимых крылышек трепетной дрожью...
А те, что другие, завидуют им.

И кажется - вокруг,
Нестрог и неупруг,
Весенний воздух сам
Мерцает, точно свечи,
И греет душу свет,
И в мире горя нет,
А время светлячков...
А время светлячков...
А время светлячков
Задержится навечно.

Нежится в снежинках
Год новорождённый –
В часиках пружинка
Песенку поёт.
В люльке серебристой
Белые пелёны
Варежкой пушистой
гладит Старый год.

Новенький младенчик,
Год новорождённый,
Звонкий, как бубенчик,
теплый, как живот.
Розовые щечки
Треплет умилённо
Новогодней ночью
Уходящий год.

Ты еще хороший,
Год новорождённый,
Чистый, как пороша,
Непорочный плод…
Вырастешь ли складный?
Или забубённый?
Будет ли повадно
Радовать весь год?
Будешь ли отрадный
И благословлённый?
Здравствуй, ненаглядный,
Новый Новый год!

................. NB: Нередица - Церковь Спаса-на-Нередице,
................. из древнейших храмов Домонгольской Руси

Над тобою Южный крест,
Надо мной Медведица…
Для тебя спасенье – Вест,
Для меня – Нередица…
Ты прекрасна и умна,
Ну а я - нелепица…
Отчего душа одна
Сквозняками треплется?

Оттого, что ей одной
Вековать не хочется -
Стал бы досточтимый Ной
С парами морочиться?..
Спотыкаясь и греша,
И верша движение,
Наша вечная душа
Ищет отражения…

Снова сон к тебе ведет
По воде, как посуху -
И не нужен самолет,
И не нужно посоха...
Ночью за окном окрест
Надо мной Медведица...
Ты несешь свой Южный крест,
А со мной – Нередица.

В этой деревне огни не погашены.
Ты мне тоску не пророчь!
Светлыми звездами нежно украшена
Тихая зимняя ночь.

Светятся тихие, светятся чудные,
Слышится шум полыньи.
Были пути мои трудные, трудные.
Где ж вы, печали мои?

Скромная девушка мне улыбается,
Сам я улыбчив и рад!
Трудное, трудное - все забывается,
Светлые звезды горят!

- Кто мне сказал, что во мгле заметеленной
Глохнет покинутый луг?
Кто мне сказал, что надежды потеряны?
Кто это выдумал, друг?

В этой деревне огни не погашены.
Ты мне тоску не пророчь!
Светлыми звездами нежно украшена
Тихая зимняя ночь.

* Аккомпанемент: Брусницын Сергей (гитара), Васильев Андрей (балалайка)

Мы оба видели, или
Пригрезилось нам слегка?-
Прямо по курсу плыли
Квадратные облака...

Нам скажут, так не бывает,
И - пальчиком у виска...
Так вот же они проплывают,
Квадратные облака!

Вокруг них - выше и ниже,
Спереди, по бокам -
Лично отлично вижу
Обычные облака.

Барашки, кошки и мышки,
Знакомые наверняка
Всякому в мире мальчишке, -
Обычные облака...

Ах, как бы узнать, откуда,
Из странного далека,
Два эти нелепые чуда -
Квадратные облака?

Колдуют свою погоду -
Улыбочка бытия ,-
Не вписанные в природу
Два облака -
Ты и я.

* Аккомпанемент - Сергей Брусницына (гитара)

Прилетела синица
Модница-шутница:
В желтом жилете,
В черном берете,
На щечках белила –
Выглядит мило.

За ней воробей –
Эй, не робей!
Не слишком нарядный,
Зато складный да ладный,
Парень крепкий
В коричневой кепке.

У жены и тёщи
Портной попроще –
В серенький ситчик
Одевает птичек.
Эй, воробьиха,
Cмени портниху!

А вот грач.
Дружище, не плачь -
Знатоки говорят,
Черный наряд
При любой погоде
Всегда в моде!

Ворона и галка
Ведут перепалку:
Чей чепчик моднее,
А хвост длиннее.
Не стоит горюниться -
Обе вы умницы!

Видали сороку?
Что с нее проку –
Трещит без совести,
Выдает за новости,
Впрочем – красотка,
Черно-белая нотка

А вот голубь –
Ему в школу б,
А он всё гуляет,
Наряд выставляет,
Переливается -
Пусть удивляются.

Ласточка, милая,
Присядь, острокрылая!
Во фраке, манишке
Удобно не слишком
Людям в угоду
Отвечать за погоду!

Вон, трясогузка,
Серая блузка
С черным жабо –
Занимается собой,
Не забывая при том
Вертеть хвостом!

Что это? Стало вокруг потише,
Это во двор Верочка вышла!
Главная модница всей округи,
Вздыхают ей вслед не только подруги,
Даже, слышишь, замолкли птицы –
С Верочкой им ни за что не сравниться!

Клип можно посмотреть здесь: https://www.youtube.com/watch?v=2762teWL5kA

Вы уходили разными путями -
От безысходности ли, выстрелов ли в спину...
Тот чёрный ворон, что вился над вами,
Давно уже в безвестности загинул...

А там вы снова верили, любили,
Для вас настали времена другие,
Но всё же вы до донышка испили
Ту проклятую чашу ностальгии...

Без паспорта, без визы, без валюты
И без согласования с властями,
И не в купе, салоне ли, каюте -
Другими, невозможными путями
Вы возвращались, снова возвращались
На родину, которая в помине...
И вновь тайком, украдкой упивались
Её щемящим золотом и синью...

Я в дальних странах бегством не спасалась
От боли, пули - тайной или явной,
Но всё же мне по-своему досталось
Хлебнуть отравы горестной изгнанья -

Изгнанья из бесхитростного детства,
Из легковерной юности до срока -
Но нету у меня других отечеств,
Как нет в своём отечестве пророка...

Без паспорта, без визы, без валюты
И без согласования с властями,
И не в купе, салоне ли, каюте -
Другими, невозможными путями
Я возвращаюсь - крадучись и каясь -
Туда, где я впервые стала сильной,
И вновь тайком, украдкой упиваюсь
Непреходящим золотом и синью...

И пусть мы никуда не уходили,
Покой не гарантирован при этом:
У нас в сердцах нарочно наследили
Ушедшие пророки и поэты.

По тем следам, отчётливым и ясным,
Вперёд и вверх, а может быть по кругу,
Путём неоднозначным, но прекрасным
Мы снова возвращаемся друг к другу

Без паспорта, без визы, без валюты
И без согласования с властями,
И не в купе, салоне ли, каюте -
Другими, невозможными путями
Мы все вернёмся. И споём при встрече.
А, может, просто вместе помолчим мы...
И не украдкой, а расправив плечи
Мы причастимся золотом и синью.

Обобщаем, обобщаем.
Все, что было, упрощаем.
Хладнокровно освещаем
Века прошлого грехи.

И события тасуя,
Имена тревожим всуе.
Нам история рисует
Только общие штрихи. –

– Суть, причина, вывод, веха.
А подробности – помеха.
Из глубин доносит эхо
Только самый звучный слог.

Лишь любитель близорукий
Том старинный взявши в руки,
Отголоски давней муки
Обнаружит между строк.

А детали, оговорки,
Подоплека и задворки,
Потайная жизнь подкорки –
Роскошь нынешних времен,

Принадлежность дней текущих,
Привилегия живущих,
Принадлежность крест несущих
Ныне страждущих племен.

Это нам, покуда живы,
Смаковать пути извивы
И оттенки нашей нивы.
А потомки, взявши труд

Оценить эпоху в целом,
Век, где мы душой и телом,
Черной ямой иль пробелом
Может статься, назовут.

Не сшиты в тетради осенние листья
В косую линейку озябших прожилок …
Чернила осенних дождей пролились, и
Вписали в листки, как мы лето прожили.

Мы ждали удачи, мы верили в чудо,
Мы очень старались впитать в себя солнце,
Вписать себя в лето, как ноты этюда,
Без лишних ошибок и лишних червонцев.

С нас во`споминa`нья слетают, как листья,
Их краски старательно солнцем согреты…
И дразнит октябрь, прошмыгнувший по-лисьи
По рыжим страницам прошедшего лета.

У отечества моего очень много забот различных,
очень много всякого дела. Век двадцатый: держи ответ.
Вот представьте: едва лишь зори журавлями в небе прокличут,
а оно уж давно в походе, и обратной дороги — нет.

У отечества моего столько всякого за плечами!
Голодало оно и стыло, и войной душило его.
Но во имя побед нелегких не однажды трубы звучали...
У него широкие плечи, у отечества моего.

У отечества моего очень много друзей на свете,
ну таких друзей, что не сыщешь ни надежнее, ни верней.
А душа у него — как Волга, а мечта у него — как ветер,
а любовь у него — как море: ни конца и ни края ей.

У отечества моего светел путь. Чудес не бывает:
всё оно — своими руками, с божьей помощью — ничего. (последнее слово не пою)
Вот встает оно на рассвете, строит, празднует, добывает.
Вот и я встаю на рассвете и учусь-учусь у него.

1 января 1961 г. "Литературная газета"

У отечества моего очень много забот различных,
очень много всякого дела. Век двадцатый: держи ответ.
Вот представьте: едва лишь зори журавлями в небе прокличут,
а оно уж давно в походе, и обратной дороги — нет.

У отечества моего столько всякого за плечами!
Голодало оно и стыло, и войной душило его.
Но во имя побед нелегких не однажды трубы звучали...
У него широкие плечи, у отечества моего.

У отечества моего очень много друзей на свете,
ну таких друзей, что не сыщешь ни надежнее, ни верней.
А душа у него — как Волга, а мечта у него — как ветер,
а любовь у него — как море: ни конца и ни края ей.

У отечества моего светел путь. Чудес не бывает:
всё оно — своими руками, с божьей помощью — ничего.
Вот встает оно на рассвете, строит, празднует, добывает.
Вот и я встаю на рассвете и учусь-учусь у него.

Я сажаю во дворе
в перекопанную землю
перелётные деревья,
поливаю из ведра.
Пусть они ещё птенцы
и, пока деревья дремлют,
снятся им дожди и звёзды
неисследованных стран.

Но однажды на рассвете
небывало хмурым летом
или, может, на закате
знойной жаркою зимой
все они расправят крылья
и, поймав попутный ветер,
оторвутся от планеты
и покинут шар земной.

А, быть может, не покинут,
и вперёд на три столетия
улетят они в иные,
золотые, времена,
а когда назад вернутся,
будут видимы лишь детям,
мы придём к деревьям с сыном
собирать их семена.

Мы придём к деревьям с дочкой,
будем их любить – и крылья
нам тогда они подарят
деревянные свои.
Перелётные деревья
я сажаю в пыль – и былью
прорастают птицы эти
и поют, как соловьи.

(Тому, который из сна)

Вы ничего не знали.
Узнаете едва ли.
Из воздуха ль, из стали
Стена меж нами.
Возможно, вы устали
И замечать не стали,
Иначе бы пропали
Мы оба с вами.

Мои глаза просили
Щепотку вашей силы.
Я знаю, это было
Неоднозначно.
И всё-таки спасибо,
Что всё было красиво,
Серебряно и сине,
И прозрачно.

Ты вышла из дому, скользишь по солнышку,
Беретик беленький,
Локон кокетливый за ушком прячется,
В глазах восторг....
Тебе не верится, моя хорошая,
Что день сегодняшний целиком,
Как цветок, у твоих ног...

Нескромный каблучок – средство от суеты,
Ты не бежишь – плывешь
И холодеешь вдруг, или наоборот,
От мысли, что
Опять пришла весна, тебе еще не за...,
Хотя давно уже и не до...
Но не будем про то...

Толпа на площади полощет флагами,
Тобой давно уже
Все эти лозунги на кухне пройдены
С отметкой "пять".
Ты про себя поешь, чтоб не услышал кто,
Хрустишь заморским мороженым,
А на прочее – чихать...

А у Блаженного народ неграмотный,
И ты такая же.
Раз двести слышала, но удивляешься,
Как в первый раз...
И представляешь как по возвращении
Соседку на втором этаже
Удивит твой рассказ...

А рядом башенка, часики тикают,
Напоминая вдруг,
Что время не стоит, что солнце высоко,
Что поспеши...
Туши "столичную", прячь в сумку зеркальце,
Киноафишу ищи вокруг –
Что-нибудь для души...

Из зала темного стремглав на улицу,
Такси не ловится...
Но вот везешь домой свои иллюзии
Былых свобод...
Спасибо дяденьке за поздравление,
Тебе и вправду здоровится,
Ведь тебя очень ждет
Дом...

Губы мои приближаются
К твоим губам,
Таинства снова свершаются,
И мир как храм.

Мы, как священнослужители,
Творим обряд.
Строго в великой обители
Слова звучат.

Ангелы, ниц преклоненные,
Поют тропарь.
Звезды - лампады зажженные,
И ночь - алтарь.

Губы мои приближаются
К твоим губам,
Таинства снова свершаются,
И мир как храм.

Дышим мы страстью и нежностью,
Но взор закрыт.
Что нас влечет с неизбежностью,
Как сталь магнит?
Водоворотом мы схвачены
Последних ласк.
Вот он, от века назначенный,
Наш путь в Дамаск!