Заявки - архив интернет-конкурса

Выпей, брат, пусть твердят, что обман.

Это было, пусть скажут, что небыль.

Шел десант, превратившись в туман.

Шел десант, поворачивать небо.

Им то что, не сходившим с ума?

Пусть для них пляшет солнечный зайчик,

Если вновь просыпается тьма.

Дует Бог на седой одуванчик.

Дует Бог, чтобы свет не погас.

Ничего, одуванчиков хватит.

Потому что никто, кроме нас,

В Мараварском, в Аргунском, в Герате.

Если май и молчит музыкант,

Значит памяти вечной минута,

Значит снова сибирский десант

Приземляется без парашютов.

Ну а если над городом Хост

Завывание черного ветра,

Значит снова встают в полный рост

Тридцать девять в тех самых беретах

Дует Бог в самый жуткий свой час.

Тьма порою и справа и слева.

Дует Бог, и никто, кроме нас,

Под Можайском, под Вязьмой и Ржевом.

Вновь поднимет трубу музыкант.

Дождь всплакнет, словно старый шарманщик.

Только в небо уходит десант,

И у Бога в руке одуванчик.

Покров (стихи Игоря Царева, музыка Валентины Буталовой)

...А у дворника вся осень невпопад,
Что ни день – то маята и канитель.
Не успеешь урезонить листопад,
Налетает беспардонная метель.
И, мети за этой стервой, не мети,
Тротуары, уходящие под лёд,
Превращаются в неверные пути
Со слепыми фонарями на отлёт...

Увязался за трамваем старый пёс,
Раздувая лаем тощие бока –
То ли бес его по городу понёс,
То ли хочет ощутить, что жив пока.
И прохожие, задрав воротники,
Занесённые «по самое нельзя»,
Как шутихи запускают матерки,
В темноту заиндевелую скользя.

Но, микстурою от хворой кутерьмы,
Знай надежду подливай себе, да пей.
Если глупо зарекаться от сумы –
Зарекаться от зимы ещё глупей!
Хрипота от незалеченных ангин,
Пустота ветрами вылущенных фраз –
Всё пройдет. А не пройдет, перемоги.
Пресвятая Дева молится за нас.

Где мой берег? Островок? Где причал?
Невозможно без родного причала...
Помню, папочка катал на плечах,
Помню, мамочка на ручках качала...
И не верилось, что мир - великан.
Я б и чёрта за бородку таскала,
Если б папа не лупил по рукам,
Если мама бы в плечо не толкала.
Все случится ровно так, как хочу:
У меня в руках свеча, кнут и вожжи.
Мне любая чехарда по плечу
И любое откровение тоже.
Благодарность тут совсем ни при чём,
Просто все на этом свете - по кругу:
Так хочу отцу подставить плечо,
Да и маму взять покрепче под руку.
Сколько вёсен я вдали прожила,
Расставание острее кинжала...
...Только б папочка плечо пожимал,
Только б мамочка за ручку держала...

Рукавички

Помню, как связала
Мама рукавички.
Не теряй, сказала,
Не имей привычки.
Не гуляй, сказала,
В елочки-осинки.
Раз – и привязала
Варежки к резинке.

Помню, как кусало
Горлышко от шарфа.
Ты же обещала,
Что не будет жарко!
Говори спасибо,
Нечего стыдиться –
От беды, от гриппа
Шарфик пригодится.

А еще, сыночек,
Говорила мама,
Помни, что платочек
Есть внутри кармана,
Маленький платочек,
Беленький в цветочек –
Чтобы глазки спрятать,
Если в глазках слякоть.

Ах, как мне хотелось
Взрослую замашку,
Чтоб с горы летелось
Грудью нараспашку.
Не напрасно мама
Надо мной трудилась –
Поздно или рано
Все мне пригодилось…

Все мы родом из детства
И оттуда выносим виденья,
Поразившие наш незатейливый разум.
И порою они, вдруг, нахлынут все разом,
И тогда понимаешь, что ты не в начале пути…
Что же я вспоминаю?
Чёрное, чёрное небо,
Сонмы звёзд над глупой своей головой,
И сиянье звезды, той, одной, безымянной,
Её вечную тайну и вселенский покой.
Как хотелось мне знать,
Почему она светит,
Что её заставляет,
Лучом пробивать эту тьму,
Как хотелось мне знать
Её небесную тайну,
Как хотелось понять
Неземную её красоту!
Вот и ты как звезда,
В тебе свет есть и тайна,
От меня далека -
Этот путь никогда не пройти,
Ты одна на тёмном моём горизонте,
Как маяк на далёком пути!
Видит Бог: я хотел повернуть мирозданье,
Если б только я мог (!),
Чтобы ближе к тебе подойти,
Только Бог мне иное послал испытанье-
Знать о тайне твоей
И к тебе бесконечно идти.
Как в далёкой звезде,
В тебе свет есть и тайна,
От меня далека,
Этот путь никогда не пройти…
Ты свети на дальнем моём горизонте,
И ты знай –я в пути, я в пути!

Адам и Ева
Остановись, мгновенье – ты прекрасно!
Земля покрыта золотым нарядом,
Осенний лес застыл, завороженный,
А мы с тобой идем, как прежде, рядом.

Остановись мгновенье – Ты прекрасна!
И осень не затмит твое сиянье –
Красы твоей земное совершенство,
Не тронутое тенью увяданья.

Остановись, мгновенье – я прекрасен!
Душа светла, прозрачна и печальна,
Исполненная грусти изначальной,
Дарованной за отрицанье рая.

И мы идем с тобой, Адам и Ева,
Однажды согрешившие беспечно, -
И тем соединенные навечно
Среди всего вселенского распада.

И мы идем с тобой, Адам и Ева,
Идем сквозь тихий шелест листопада –
Далекие блистающего рая,
Далекие от сумрачного ада.

Остановись, мгновенье – ты прекрасно!
Земля покрыта золотым нарядом…
И правит бал свой осень безоглядно…
А мы с тобой идем, как прежде, рядом.

А. Грин

Как жить в этом мире, где все – суета,
И каждый лишь выжить стремится?
И главное здесь – холодный расчет,
За счастья кусок нужно биться!
И чтобы подняться, кого-то нужно топтать,
А чтоб не пропасть – сгубить душу…
Как жить в этом мире муравьиной возни,
Наживы и равнодушья?
Все в этом мире уходит из рук –
Любовь, молодость, счастье…
И жизнь, описав привычный свой круг,
Тает во тьме без участья.
Но есть в сером мире Блистающий Мир,
И есть в этом мире птица – Мечта,
И верит Ассоль в Алые Паруса,
А Грей верит Ассоль!
И девушка просто идет по волнам,
А люди взлетают в небеса,
И есть в нем дороги, ведущие в никуда,
Дороги, которым нет конца!
И пусть в этом мире не вечно ничто,
Ничто в этом мире не повторится,
Но есть в этом мире птица – Мечта,
И только поэтому стоит родиться!

Ангел
Когда солнца первый луч велит мне к жизни пробудиться,
Вдруг ангел светлый, в белом весь, у ложа моего садится.
Со мной заводит разговор: чем этот новый день наполню,
Обеты, клятвы и мечты – когда и как я их исполню,
Что буду в этом мире я хранить, приумножать, лелеять,
Какие зёрна я смогу на поле вечности посеять?
Беседой этой окрылён, вступаю в день – нет лучшей доли,
В жизнь претворять свои мечты слияньем разума и воли!

Когда последний солнца луч глотает пасть бездонной ночи,
У изголовья ангел мой, весь в чёрном, строги его очи.
Не скрыть свершённые грехи – он жизни всей моей свидетель,
И можно взгляд свой отвести, но должен на него глядеть я.
Не спросит он, чего достиг, каких высот сумел добиться,
Один вопрос лишь на устах: как ты позволил злу свершиться?
Как, сам не ведая того, бездумно ближнего обидел,
Где не поставил злу заслон, которое так ясно видел,
Где оказался духом слаб – своя рубашка ближе к телу,
Со злом боролся на словах и не решился сделать дело?

Послушав исповедь мою, -себя казню я не притворно-
Светлеет ликом ангел мой, и грудь тогда вздыхает вольно.
Стрекочет время, как сверчок, сжимает ночь, торопит утро -
Там ангел белый меня ждёт… Пусть тьма уйдёт, пусть будет утро.

Беги, ручеек!

Когда тяжкою стужей
Скован бег лёгких вод,
Не смиряется с этим
Все то, что живет!
Если кажется даже:
День весны так далек,
Посмотри на ребёнка –
Вот журчит ручеек!

Ты беги, ручеек, ты стремись, дорогой!
Пусть питает земля тебя чистой водой!
Ты не бойся преград, что встают на пути,
И по острым камням веселее журчи!

Ты беги, ручеек, ты спеши, дорогой!
И сольешься, как все, с полноводной рекой,
Что струит свои воды из бездны времен.
Ты крутою волной будешь ввысь вознесен.
Не замедлит риф вечности твой стремительный бег,
Стань хозяином времени, мой родной человек!
Ты беги, ручеек, ты стремись, дорогой,
Не давай себе стать лишь стоячей водой.
И с мертвым покоем будь строго «на Вы» -
Неподвижные воды и люди мертвы!

Бедный друг! Истомил тебя путь,
Тёмен взор и венок твой измят.
Так войди же ко мне отдохнуть,
Ведь уже догорает закат.
Где была и откуда идёшь,
Бедный друг, не спрошу я, любя.
Только имя моё назовёшь,
Сразу к сердцу прижму я тебя!
Смерть и Время царят на Земле,
Ты владыками их не зови!
Всё, кружась, исчезает во мгле-
Остаётся лишь Солнце любви.

Все мы родом из детства
И оттуда выносим виденья,
Поразившие наш незатейливый разум,
И порою они, вдруг, нахлынут все разом,
И тогда понимаешь, что ты не в начале пути…
Что же я вспоминаю?
Чёрное, чёрное небо,
Сонмы звёзд над глупой своей головой,
И сиянье звезды, той, одной, безымянной,
Её вечную тайну и вселенский покой.
Как хотелось мне знать,
Почему она светит,
Что её заставляет,
Лучом пробивать эту тьму
Как хотелось мне знать
Её небесную тайну,
Как хотелось понять
Неземную её красоту!
Вот и ты как звезда,
В тебе свет есть и тайна,
От меня далека -
Этот путь никогда не пройти,
Ты одна на тёмном моём горизонте,
Как маяк на далёком пути!
Видит Бог: я хотел повернуть мирозданье,
Если б только я мог (!),
Чтобы ближе к тебе подойти,
Только Бог мне иное послал испытанье-
Знать о тайне твоей
И к тебе бесконечно идти.
Как в далёкой звезде,
В тебе свет есть и тайна,
От меня далека,
Этот путь никогда не пройти…
Ты свети на дальнем моём горизонте,
И ты знай – я в пути, я в пути!

Я стою у дверей супермаркета,
Открываю для вас их: «Пожалуйста».
Не прошу я денег на выпивку –
Жду простой человеческой жалости…

Я не бомж, не бродяга, как видится,
Я ваш Бог, не спешите обидеться,
Бог не в горних высях скрывается –
Среди грешных и бедных скитается.

Вот бежит девочка – канареечка,
Положила мне в руку копеечку,
Ведь совсем девчушка зелёная,
А душа у неё окрылённая.

Человек пожилой, с сединой в висках,
Сквозь очки глядит вопросительно…
Что сказать тебе, не могу смолчать –
Все грехи вовек непростительны.

Оттого душа наша мается,
Оправданьем грехов занимается,
Если хочешь от них откреститься,
Тебе с совестью надо проститься.

А вот бабушка, на краю уже,
Никак бедная не упокоится,
Не себе она ищет милости –
Всё о внучках своих беспокоится…

Чем утешить тебя, моя милая,
Не могу сделать жизнь всем счастливою,
Не исправят её даже Архангелы,
Хочешь, я возьму тебя – будешь ангелом.

Я стою у дверей супермаркета,
Открываю для вас их: «Пожалуйста».
Я ведь Бог – отучаю от жадности,
Приучаю к простой человеческой жалости…

Василёк
Двадцать первое июня, вечер летний, вечер тёплый,
И в посёлке станционном все у клуба собрались.
Ведь сегодня будут танцы – музыка в душе играет…
«Поработали на славу, да не в одной работе жисть!»

Гармонист вальсок гоняет, а глаза его как небо,
Оттого его прозвали очень просто: «Василёк».
Исполняет он работу – кнопки жмёт, вроде стараясь,
Но играет без охоты – он одну девчонку ждёт.

«Где ж ты, Оля, где ты, ангел, белокурая головка,
Нет тебя сегодня что-то средь смеющихся подруг.
Все глаза уж проглядел я, сердце сладко замирает –
Моя радость, моё счастье у дверей возникнет вдруг.

Ночь так быстро подступает, тает день в лучах заката,
Он такой кроваво-красный, непонятно почему…
Завтра будет воскресенье, я найду тебя, родная,
Я осмелюсь, я признаюсь, что люблю тебя одну!»

«Ох ты, русская дорога, снег и грязь – всё вперемешку,
А мы дружно тащим пушку вдоль пустынного гумна,
Тут мы станем у деревни – там у леса немца много,
Танков много, очень много, а наша пушечка одна…»

Командир кричит: «Ребята, позади у нас Россия!
Ну давай, славяне, с богом напрямую выводи!»…

«Баба Оля, ты на фото? Ой, ты красивая была,
С длинной светлою косою, и сейчас ты вся бела.
Баба Оля, баба Оля, кто-нибудь тебя любил?»
«Ой, давно всё, внучка, было… Парень всё один ходил.
Из соседнего селенья, путь не близок был, далёк,
А глаза его как небо, его и звали - Василёк.»
«А потом что, баба, было?» -«Трудные годы для страны…
Он ушёл, как все, солдатом, не вернулся он с войны.»

«Баба, так ведь не бывает! Если он тебя любил,
То таких не убивают, он вернуться должен был!
Баба, баба, а что ты плачешь?»

День июньский смотрит в небо синью первых васильков,
«Мы солдат погибших ищем, в поле здесь копаем ров.
Всё вокруг покоем дышит, сорок первый так далёк…
Глянь, ребята, здесь записка… - Что в ней, что там?»
«Все прощайте, Василёк…»

Вот уже пятьдесят
Вот, уже пятьдесят – это большая часть из того, что удастся прожить.
Это месяцев ровно шестьсот и десятки тысяч минут.
В этой жизни прошедшей так легко заплутать,
Вспоминая её, ускользнувшие в вечность мгновенья.

Я делю свою жизнь на десятки – их по пальцам легко сосчитать.
А десяток – не шутка, это целая жизнь!
Этих маленьких жизней всего только пять,
Ну, а сколько ещё – бог знает в остатке…

Десять первые лет беззаботного детства,
Постижения мира и ребячьих забав…
Никогда не забыть своё детство,
Оно мне подарило восторг бытия.

А десяток второй – ожиданье любви,
От неясных мечтаний до первых свиданий-
Эти светлые годы так быстро прошли…
Как хотел бы я вновь пережить те свиданья!

А на третьем десятке уже дети пошли…
Сколько с ними забот и хлопот неустанных,
Сколько счастья они принесли!
Никогда не узнают и сколько страданий.

И вот в этих заботах четвёртый десяток летел,
Так и жил, разрываясь меж семьёй и работой…
Оглянуться, братцы, я не успел -
И вот катит в глаза десяток пятый.

Ну, а если есть дело, что тебе по душе,
Если хочешь ты мир для детей получше изладить,
То на этом, на пятом своём рубеже
Успевай утирать пот со лба на страде, на меже!

Ну, а что не успел – есть десяток шестой.
Вот и внуки пошли – им нужно подставить плечо,
И успеть подобреть, и успеть стать мудрей
На этом серьёзном шестом рубеже.

А если бог даст седьмой десяток прожить,
Тихо жить и смотреть своей жизни немое кино…
И жалея мгновенья, что летели напрасно,
Всё смотреть на восход,
Понимая, что Жизнь была, есть и будет прекрасна!

Я тебя нарисовал на холсте ночей бессонных,
Сколько красок я извлёк из холодной тьмы бездонной!
Я твой образ воскрешал, своё сердце не жалея!
Жаль, что образ я не мог оживить как Галатею…

Ведь у жизни за окном, у неё свои законы-
Даже если мы вдвоём, ты не можешь быть моею!
Толку что на жизнь роптать - только множить груз страданий,
Тот, кто с вечностью знаком, должен знать тщету желаний…

А вечности прибой, неумолимый и слепой,
Всё то, что берегу, безжалостно смывает,
И только образ твой никак не тает…

Я тебя нарисовал на холсте ночей бессонных,
Сколько красок я отнял у тяжёлой тьмы бездонной!
Я твой образ воскрешал, своё сердце не жалея,
Жаль, что образ не могу оживить как Галатею!

А вечности прибой, неумолимый и слепой,
Всё то, что берегу, безжалостно смывает,
И только образ твой никак не тает…

Ах, как долго тянулась зима!
Бесконечными были метели,
И как пули снежинки летели,
И врезались нам прямо в глаза!

Март – холодный союзник зимы,
Он так долго стоял на распутье,
И в распутицу на перепутьях
Мы следы искали весны!

Следом грянул апреля оркестр:
Пулемётом стучали капели,
Как снаряды сосульки летели-
И звенели осколки зимы!

Жизнь опять возрождает весна:
Как гранаты взрываются почки,
И цветов трассируют строчки
По зелёному склону холма!

Над холмом небеса: два крыла
Распахнула Синяя птица…
Жить! Жить! Жить!
Жить – значит победы добиться,
Нам иного судьба не дала!

Птичье пенье как ангельский хор…
Шмель гудит на пониженной ноте…
«Взять сегодня же высоту!»,-
Дан приказ нашей роте…

Друзьям - бардам.
Как-то шёл я своей дорогой, весь забот и тревог исполнен,
И среди печальных мелодий я иных мелодий не помнил…
И мне встретилась женщина – она шла и тихонечко пела,
Что-то доброе и весёлое, только пела она несмело.

А затем я встретил мужчину, и он нёс на руках ребёнка,
И ему напевал колыбельную очень нежно и очень тоненько.
А за ним бежала вприпрыжку смешная малютка – девчонка,
И она распевала песенку очень весело и очень звонко…

И я понял, что в нашей жизни, где так много злобы и мести,
Не спасается мир красотою, а спасается доброй песней.
ДА!

Если в жизни не всё ладно, но ты песни поёшь как прежде,
Чем чернее становится горе, тем светлее рассвет надежды!
Пусть звучат колыбельные песни, пусть поют в ночи серенады,
Если мы сочиняем песни, значит, это кому-нибудь надо?
ДА? ДА!

Пусть гнетут тебя бедность иль годы, только песни ты пой как прежде,
И во тьме беспросветной горя воссияет звезда надежды.
Спой уставшим бодрую песню, взорви ночь своей серенадой,
Если ты сочинишь свою песню, это станет кому-нибудь надо!
ДА! ДА! ДА!

Ах, как здорово, братцы, вновь и вновь пускаться в дорогу!
Не все пути ведомы Богу, а мы – выбираем маршрут,
Маршрут, что нас сводит с друзьями, когда мир обыденный тесен,
Мы жаждем встречи и песен, которые вместе поём!

Признайтесь, друзья, ну ведь снилось, как мы друг друга обнимем,
И как друг другу протянем открытую честно ладонь!
И снова, и снова поверим, что молоды мы, как и прежде,
Пока отдаём дань Надежде и Вере ещё, и Любви!

И нас седина не пугает – мы честно её заслужили!
Тверды мы, когда надо, были и будем ещё, чёрт возьми!
И старости мы не уступим жизни нашей ни пяди,
Со смертью связку наладим на самый далёкий маршрут!

Признайтесь, друзья, ну ведь снилось, как мы друг друга обнимем,
И как друг другу протянем открытую честно ладонь!
И снова, и снова поверим, что молоды мы, как и прежде,
Ведь мы отдаём дань Надежде и Вере ещё, и Любви!

Как-то шел я своей дорогой,
Весь забот и тревог исполнен,
И среди печальных мелодий
Я иных мелодий не помнил…
И мне встретилась женщина…
Она шла и тихонечко пела –
Что-то доброе и веселое,
Только пела она несмело.
А затем я встретил мужчину,
И он нес на руках ребенка,
И ему напевал колыбельную
Очень нежно и очень тоненько…
А за ним бежала вприпрыжку
Смешная малютка-девчонка,
И она распевала песенку
Очень весело и очень звонко!
И я понял, что в нашей жизни,
Где так много злобы и мести,
Не спасается мир красотою,
А спасается доброй песней!
Если в жизни не все ладно,
Но ты песни поешь, как прежде, -
Чем чернее становится горе,
Тем светлее рассвет надежды!
Пусть звучат колыбельные песни,
Пусть поют в ночи серенады!
Если мы сочиняем песни –
Значит это кому-нибудь надо!
Пусть гнетут тебя бедность иль годы,
Только песни ты пой, как прежде,
И во тьме беспросветной горя
Воссияет звезда надежды!
Спой уставшим бодрую песню,
Взорви ночь своей серенадой!
Если ты сочинишь свою песню,
Это станет кому-нибудь надо!

Ах, как здорово, братцы, вновь и вновь пускаться в дорогу!
Не все пути ведомы Богу, а мы – выбираем маршрут,
Маршрут, что нас сводит с друзьями, когда мир обыденный тесен,
Мы жаждем встречи и песен, которые вместе поём!

Признайтесь, друзья, ну ведь снилось, как мы друг друга обнимем,
И как друг другу протянем открытую честно ладонь!
И снова, и снова поверим, что молоды мы, как и прежде,
Пока отдаём дань Надежде и Вере ещё, и Любви!

И нас седина не пугает – мы честно её заслужили!
Тверды мы, когда надо, были и будем ещё, чёрт возьми!
И старости мы не уступим жизни нашей ни пяди,
Со смертью связку наладим на самый далёкий маршрут!

Признайтесь, друзья, ну ведь снилось, как мы друг друга обнимем,
И как друг другу протянем открытую честно ладонь!
И снова, и снова поверим, что молоды мы, как и прежде,
Ведь мы отдаём дань Надежде и Вере ещё, и Любви!

Советы ЗОЖ
Когда на сердце тяжесть и холодно в груди,
Ты по больницам разным лучше не ходи,
Шагай скорей к киоску, купи газету «ЗОЖ»,
И в ней ты избавление от бед своих найдёшь!

Всех женщин бедных мучает вес лишний, целлюлит,
И волосы секутся и всё внутри болит…
На снадобья из Китая не кидайтесь сгоряча,
Лекарство есть почище их – свежая моча!
Глотай её без меры на завтрак и обед,
И торты все и сладости не принесут вам бед.
Воды ты пей побольше, так говорят врачи –
Пусть будет в холодильнике большой запас мочи!

Мы все не молодеем – без видимых причин
Особые проблемы возникают у мужчин,
По кабинетам бегаешь, таблетки горстью пьёшь,
А лучшее лечение у муравьёв найдёшь!
Иди ты в лес подальше и сам себя не мучай,
Ты разложи хозяйство своё на муравьиной куче,
Потом ты эту кучку слегка развороши…
Всё остальное сделают трудяги – мураши!
А если эта кучка от жилья недалеко,
То это обстоятельство решается легко,
Мы ведь проблем себе с полицией не хочем –
Перед процедурой залепи рот скотчем!

Суют тебе Виагру, Вук – Вуку, Ловелас,
И что там ещё негры придумали для нас,
Отбрось ты все пилюли – стратегия не та,
Ты натолкай крапиву в интимные места!
Лекарство это мощное -если лечиться дольше,
Заранее купи трусы на два размера больше!

Посмотришь на иного: как сядет, сразу «ОЙ!»,
Понятно – друг наш старый знакомый геморрой.
Возьми ты корень хрена, немного обстругай,
Потом его подальше в жо…, куда надо затолкай.
Конечно, будет больно, но дан болезни бой,
И ясное сознанье, что хрен теперь с тобой!

Депрессия достала – рецепт совсем простой!
Настойки все аптечные смешай своей рукой,
Добавь немного водки, так литра с полтора…
И принимай стаканами с раннего утра!
У этого лекарства рецепт побочный есть,
Захочется огурчики солёные поесть…
Не сумлевайтесь, бабоньки, мол, вот я залетела –
Это здоровая реакция здоровеющего тела!

Недуг один опасный – он с возрастом приходит,
Пенсионер себя не помнит, вещи не находит,
Ну что ты тут поделаешь – память даёт сбой…
Таблетки бесполезны, а ЗОЖ опять с тобой!
Всё в нас взаимосвязано: мозги играют в прятки (?),
Чтоб одолеть недуг, намажь ты йодом… пятки!
И чтоб совсем уж вырваться из болезни плена,
Стучи себе по шее осиновым поленом!
Но если даже это недуг твой не проймёт,
То средство есть вернейшее – курочкин помёт.

А, коронавирус, гастрит, метеоризьм –
Всё это быстро лечится системой умных клизьм!
Возьми ты чёрный порох, в водке разведи,
И смесь эту целебную анально заведи.
Но в примененьи клизьмы будь осторожен ты –
Держись как можно дальше от газовой плиты!
Старик один все правила соблюсти не смог –
Судьба его печальная для всех для нас урок!
Старик тот жил в Челябинске, где – то на Ленин – стрит,
А люди то подумали: летит метеорит!
Знай, в примененьи клизьм не нужен фанатизьм,
А то накроет всех нас сплошной метеоризьм!!!

Почему Он влюбился в Неё? А кто ж его знает?
Он носил с детства образ Её – вот в таких Купидон и стреляет!.
Почему Она не влюбилась в Него? А кто ж Её знает?
Слишком серьезен Он был для Неё и, быть может, слишком печален?

Он стихи сочинял по ночам – ими Он заклинал Купидона,
Чтоб свою стрелу он послал в её сердце – ну что ему стоит!
Но Купидон сладко спал по ночам, закрывал от поэтов все дверцы,
Может, даже стрелу он послал – но она не нашла её сердце…

А Он пел, как Пьеро, о любви: «Я люблю лишь Тебя!», - повторяя,
Она слушала песни его и порою украдкой зевала…
А потом появился Другой: все при нем, от «Мерса» желтый ключик…
И Она укатила с Другим – все вокруг говорили: «Везучая!»

А Пьеро? Как он жил без неё? Да, нормально – жена, сын и дочка…
И никто, никогда не узнал, что сердце его кровоточит.
А ей вовсе жилось хорошо с потучневшим уже Буратино –
Особняк, две собачки, кольцо и своя дорогая машина…

Только вот, выключая порой оглушительную магнитолу,
Понимала Она, что еще не ушел от нее Его голос –
Как Он пел песни ей о любви, и слова Она все помнит даже…
Она знала – никто, никогда «Я люблю!» так, как Он, ей не скажет!

А еще сердце страх леденит – эта жизнь быстро так пролетает,
Часто снится: у райских ворот о Любви её вопрошают.
Почему Она не поняла – с Ним одним жизнь прожить нужно было!
Почему там, на грешной земле, Она так и не полюбила?

Картина: «Апофеоз войны» …
Гора из черепов…
Когда-то это были лица!
Истории кровавой колесо…
Колесо истории кружится!

Истории кружится колесо,
А зло творится в ней от века,
И ненависти чёрная звезда
Притягивает взоры человека…

И ближнего так трудно полюбить,
И так легко его возненавидеть…
Как сложно грешного простить,
И просто как бессильного обидеть!
Истории кружится колесо…

И вот уж новый крысолов
С огнём в глазах на дудочке играет,
Толпу людей (или толпу скотов?)
Заманчивой свободой зла прельщает…

Истории кружится колесо,
А зло творится в ней от века,
Философ с факелом в руке
В толпе всё ищет человека…
Истории кружится колесо…

Мы кружимся в стремнинах бытия,
Водоворотом уходящих в вечность,
И оправдает жизни миг твоя,
Твоя…живая…человечность!

Комета.

В пустынный космос мой – откуда вдруг? -
Пришла комета…
Звезда в кромешной тьме,
Во мраке - вспышка света!
Желанный света луч, сверкающий клинок,
На глыбе вечной тьмы
Он высек одно слово –
То слово я теперь в душе своей храню
И мир вокруг творю лишь этим словом!
То слово я теперь в душе своей храню
И жизнь всему даю лишь этим словом!
В пустынный космос мой – откуда вдруг? –
Пришла комета…
И, очертив блистающий свой круг,
Исчезла вновь за гранью тьмы и света.
Желанный света луч, безжалостный клинок,
Он вынес приговор – я снова одинок,
Но мраку вопреки я свет теперь творю –
Есть слово у меня – «Люблю»!
В пустынный космос мой – откуда вдруг? –
Пришла комета…

Комета.

В пустынный космос мой – откуда вдруг? -
Пришла комета…
Звезда в кромешной тьме,
Во мраке - вспышка света!
Желанный света луч, сверкающий клинок,
На глыбе вечной тьмы
Он высек одно слово –
То слово я теперь в душе своей храню
И мир вокруг творю лишь этим словом!
То слово я теперь в душе своей храню
И жизнь всему даю лишь этим словом!
В пустынный космос мой – откуда вдруг? –
Пришла комета…
И, очертив блистающий свой круг,
Исчезла вновь за гранью тьмы и света.
Желанный света луч, безжалостный клинок,
Он вынес приговор – я снова одинок,
Но мраку вопреки я свет теперь творю –
Есть слово у меня – «Люблю»!
В пустынный космос мой – откуда вдруг? –
Пришла комета…