Заявки - архив интернет-конкурса

Первый снег Юрий Донгаузер

Первый снег все вокруг закружит, закружит.
Станут белым цветком вдруг дожди, вдруг дожди.
Только ты, я прошу, не мочи, не молчи,
Песня нашей любви пусть звучит.

Вместо луж на пути зеркала, зеркала.
И звенят под ногой крошки льда, крошки льда.
Только ты, я прошу, не молчи, не молчи,
Не гаси синий свет звезд в ночи.

Первый снег закружит все вокруг, все вокруг.
И ловлю я в тиши сердца стук, сердца стук.
Слышу я и без слов в нем любовь, в нем любовь,
Что ж, давай помолчим мы вдвоем.

Сны
Игорь Малыгин

Как же давно мы не виделись! Как же давно!..
Я уже стал забывать звуки милого голоса...
Больно... И грустно... И даже немного смешно
Мне оттого, что я гладить хочу твои волосы!..

Память моя! Для чего воскрешаешь Мечту,
Что не сбылась и, в итоге, разлукой увенчана?
Снова ты рядом! И как ты похожа на ту –
Мною когда-то так страстно любимую Женщину!

Ты посмотри! Посмотри! Посмотри мне в глаза!
Ты позабудь, что меж нами с тобою наверчено!
Лишь на минуту верни наше время назад!
Лишь на мгновение стань вновь такой же доверчивой!..

"Ах, для чего? – Слышу я. – Это так не смешно,
Вновь воскрешать в нашей памяти были и небыли..."
Как же давно мы не виделись, как же давно!..
Кажется мне, ничего между нами и не было!

Мы за любовь заплатили самими собой!
Всё, что имели, поставили на кон уверенно!
Как же случилось, что в сердце остыла Любовь?
Как же так вышло, что всё между нами потеряно?!

Вслед за зимою для нас не наступит весны!
Скованы наши сердца и уста её холодом...
Всё, что я помню, – всего лишь волшебные сны!
Сны – про тебя! И про то, что мы были так молоды!..

Этот город в этот час
Озарён туманом млечным.
В нём невидимо для глаз
Переходит в утро вечер.
Одевается Нева
В платье цвета белой ночи.
Мысли, звуки и слова
Многозначны, многоточны…

Ночь под серую вуаль
Прячет все цветные краски.
Лишь софитами трамвай
Вдруг мелькнёт и, словно в сказке,
Дремлет город у Невы
В пустоте дворцовой лени.
У мостов седые львы
Не отбрасывают тени.

Размышляю в тишине
Я о том, что вряд ли где бы
Довелось вот так вот мне
Заглянуть в такое небо,
В этот купол за чертой
Всех границ земного крова
И надеяться на то,
Что ещё услышу слово.

Белотелая осина на ветру
За ночь листья уронила,
Стынет поутру.
Ветки-руки не прикроют наготу,
И охальничает ветер,
Губит красоту.
Замерла, окаменела, как во сне.
В сердце думу затаила
О весне.

В заброшенной стране надежда лишь на бога.
У храмовых ворот, опять вошедши в раж,
Скупают все места до самого порога
Сведенные судьбой кухарка и торгаш.

Иного никогда не знали здесь и прежде.
Ловлю чужие сны, смотрю на мир другой.
И, в праве выбирать, я выберу надежду,
И, в праве обрести, я выберу покой.

Пусть каждому своё и каждому по вере.
Среди брутальных фраз и благостных идей
Я, в праве не иметь, не выберу потери,
И, в праве не судить, не выберу друзей.

Сияли небеса в любую непогоду
Тому, кто уходил, всем сердцем возлюбя.
В заброшенной стране я выберу свободу.
В заброшенной стране я выберу себя.

Ты идёшь вдоль реки, созерцаешь закат
И вода увлекает куда-то назад,
Ледяной пустотой обжигает ладонь,
Ну, а ты любишь больше смотреть на огонь.
Невесомым дождем выпадает роса.
Закрываются сами собою глаза.
От обманчивых грёз и холодной реки,
Господин оформитель, беги.

Нет реки, нет огня. Чёрным облаком дым.
Здесь глумилась толпа над пророком седым.
Этот дым заползает в пустые дома,
Где на полках лежат фолиантов тома.
От избитых основ, от заученных слов,
От ханжей, подлецов, безнадёжных глупцов,
От протянутой, но равнодушной руки,
Господин оформитель, беги.

Твоё время пришло, не замедлив свой шаг.
Почему же опять все сложилось не так.
Ты опять не проснулся сегодня другим,
И безмерно твои возрастают долги.
От пустой суеты, от упрёков и слёз,
От идеи, в которую верил всерьёз,
От того, кто в груди рвет тебя на куски,
Господин оформитель, беги.

Мелькают звёзды среди туч.
А ветер грозен и могуч.
Он раскрывает небосклон и рвёт на части.
Ночь раскалилась добела,
И, закусивши удила,
По небу мчится дивный конь багровой масти.

Далекий свет и в нём покой
Нас накрывает с головой
По наставлению небесного закона.
Что впереди – то тёмный лес,
А снег срывается с небес,
К нам долетая от созвездья Ориона.

По ветру что-то унеслось.
Колючей болью отдалось.
А свет сияет и зовёт забытой властью.
Вот он зажёгся и погас.
Взошёл на небо Волопас,
Обозревая сверху все земные страсти.

Хоть это долго не сберечь,
Пусть сталь горит, пылает речь.
Не вспоминается сейчас значенье слова.
Оно забылось на войне.
И мчится воин на коне.
Гремят по площади железные подковы.

Который день из года в год
Судьба по улицам ведёт
Холодной поступью невзгод, быть может к счастью.
Свет зажигается в окне
И первой песней о весне,
Мчит белый воин на коне багровой масти.

Далекий свет и в нём покой
Нас накрывает с головой
По наставлению небесного закона.
Что впереди – то тёмный лес,
А снег срывается с небес,
К нам долетая от созвездья Ориона.

Что расскажешь ты мне, что ты мне накукуешь кукушка.
Из каких мудрых книг узнаёшь ты кому сколько лет.
Что смогла раcсмотреть, пролетая по самым верхушкам.
Но тревожит всегда твой неясный лукавый ответ.

Все тебе бы летать, как твоим быстрокрылым подружкам,
По зелёным лесам, где поляны в весенних цветах.
Только, что-то не так, и всё чаще кукует кукушка
Может быть о годах, может быть, о забытых мечтах.

Ей не петь о делах, и не петь о житейских тревогах.
Не считать кукушат не в июне и не в сентябре.
Только кажется мне, что сегодня и ей одиноко.
И кукушка опять запоёт, закричит на заре.

А сейчас уже ночь. Так торжественно, тихо и звёздно.
Прикасается морок ко мне через мрак, да и пусть.
Ждут птенцов по ночам на деревьях несвитые гнёзда.
По ночам среди звёзд растворяется тихая грусть.

Меняется свет и тысячи лет
Тому не бывают виною.
Но ты не вредим и тысячи зим
Проходят своей чередою.
Не спишь до утра. Сомнений гора
В фатальности первого шага.
Но рядом с тобой, их только открой,
Пойдут доброта и отвага.

Припев:
Летающий замок Лапута
Поднявшись, растаял в дали.
Летающий замок Лапута -
Легенда о первой любви.
Таких больше нету не свете.
Не видел я ни одного.
Пусть треплет заоблачный ветер
Знамена на башнях его.

От множества бед заношенный плед
Набросит на плечи усталость.
Но песни свои, их лишь позови,
Споют вдохновенье и радость.
Нет искренней фраз, пусть тысячу раз
Они были сказаны прежде,
Но боже ты мой, да будут с тобой
Всегда и любовь и надежда.

Припев:

Вот она проходит мимо.
Улыбается так мило.
На щеках ее румянец,
А походка – просто танец.
Без малейшего сомненья
В этом танце все движенья
Без особого значенья,
Без прикрас.

А она проходит рядом.
Можно прикоснуться взглядом.
Можно посмотреть и только.
Сложно осознать насколько
Ты её не понимаешь.
Ты её совсем не знаешь.
Ты её сегодня видишь
В первый раз.

В это солнечное утро
Не торопится, как будто,
И идёт неторопливо,
Но, опять же, мимо, мимо.
Платье розового цвета,
Что поэтами воспето,
Заслоняется, о боже,
Силуэтами прохожих.
Ей бы постоять на месте,
Пролетает звонкой песней,
Хоть в лепёшку ты разбейся,
Мимо нас.
Пролетает звонкой песней
Мимо нас.

Ласковое солнце, нежный ветер,
Юности горчайшая свобода…
Боже, мы давно уже не дети,
И весна – всего лишь время года
Между замерзанием и зноем.
Облетают лепестки неслышно…
Может быть все это – не со мною?
Успокойся, просто так уж вышло,
Что на грани зрелости и тленья
Едет крыша, разума не слыша,
Лиц улыбки и садов кипенье,
Остро так весна в затылок дышит.
В сердце – боль, в романе – многоточье…
Есть ли продолженье старой сказки?
Каждым попаданьем строчек точным
Убеждаюсь в близости развязки…

Разделил Перекоп
Жизнь чертой, за которой возврата нет.
Дождь всю ночь лил в окоп,
Перекрасив шинель в грязно-бурый цвет.
Над Азовом восход
В серой мгле, заблудившись, теряется.
Наш последний поход
У последней черты завершается.

Припев:

А в Париже осень сбросила наряд.
На бульварах мокрых зонтики пестрят.
Дождь стучит по спинам островерхих крыш.
Весел и беспечен под дождём Париж.
Всё равно беспечен в ноябре Париж.

Снился дом и уют
Из какой-то другой жизни, вроде бы.
В тишине мысли бьют -
Почему мы чужие для родины.
Освежит ветерок,
Полетит над лиманами сонными.
Палец тронет курок,
Станет липким металл под ладонями.

Разделил Перекоп
Жизнь чертой, за которой возврата нет.
Дождь всю ночь лил в окоп.
Будет лить этот дождь ещё много лет.
Трап волною качнёт.
Прекратится на пирсе истерика.
Отойдёт пароход
От притихшего крымского берега.

Припев:

Сильны вдохновения чары,
И вечер на диво хорош,
Но муза мне, вместо гитары,
Вручает картофельный нож.
Каких бы сегодня достиг я
В поэзии светлых вершин,
Когда б, не сказали мне нежно и тихо,
Пожалуйста, милый, сходи в магазин.
Что нужно сходить в магазин.

А в бардовской творческой муке
Бывает, ну, как не крутись,
Приходится брать в свои руки
Не только перо, но и кисть.
Почти, что поэма о Трое,
Каскад ненаписанных строк-
Когда я в квартире меняю обои,
Когда, вдохновенно, белю потолок.
Когда я белю потолок.

Какой-то прозаик надменно,
Как беден запас его слов,
Сказал, что «Москвич» не машина,
А куча железных болтов.
Прошла пол Восточной Европы,
Со мной разделив много дней.
Какие роскошные яркие строфы
Приходят, когда загораю под ней.
Приходят когда я под ней.

Присев у камина в бахилах,
Заметит мечтатель-поэт,
Что рифмы у бардов плохие,
А в песнях совсем смысла нет.
Пусть он там, в жилетку поплачет,
А мы у костров в сотый раз
Споем о друзьях, о любви и удаче.
Быть может, они пропоют и о нас.
Они тоже вспомнят о нас.

Проведи меня, кот Бегемот,
Тем булыжным Андреевским спуском,
Где качается бледный фонарь
Над укутанной в снег мостовой.
И закружит теней хоровод
В коридорчике памяти узком,
И бессонницей желтой январь
Полыхнет над далекой Москвой.

Вечной книги лукавый фантом,
Мой шутник гуталиновой масти,
От пустого людского суда,
От поклонников желтых штиблет
Уведи меня в низенький дом,
Где корпел над тетрадками Мастер,
Где он счастлив был как никогда
Те тринадцать горячечных лет!

Все здесь юны и все влюблены,
В окна ломятся гроздья акаций.
Как роман, что раскрыт наугад,
Этот дом, где все судьбы сплелись,
Где романсы поют Турбины
Средь оживших на миг декораций
И Андреевской церкви фрегат
Уплывает в багряную высь!

Затихают в прихожей шаги,
Заплетает косички поземка,
И плывет колокольная грусть,
По утраченной жизни скорбя.
За два дома не видно ни зги –
Все расплывчато, шатко и ломко.
Но, пройдя этот путь наизусть,
Обрести попытайся себя.

Да хранит нас булгаковский храм
В нашей жизни, всем бедам открытой,
Где надежней пристанища нет,
Чем о прошлом счастливые сны,
Где по скользким булыжным торцам
Мы сбегаем с моей Маргаритой,
Где пролит керосиновый свет
Из желтеющей плошки луны.

День короткий затих, не успев разгуляться, как следует.
Стала выше тайга, поднялась незаметно для глаз.
Пробиваясь вперёд осторожно, сквозь сумерки бледные,
Держит путь по тайге под завязку гружёный КАМаз.

Нет дорожных кафе. За окном лишь одно видно изредка -
Буровые стоят, словно лестницы на небеса.
А колёса шуршат по асфальту не так, как по зимнику.
И не так тормозят на замёрзшем снегу тормоза.

Греет печки тепло, да сегодня совсем и не холодно.
Разве это мороз - минус тридцать всего за бортом.
И осталась всего сотня вёрст до посёлка геологов.
Не спеши, мой КАМаз, лучше мы потихоньку дойдем.

Встанет белой стеной свет навстречу таёжному сумраку.
Фары встречных машин, словно добрых знакомых глаза.
А колёса шуршат по асфальту не так, как по зимнику.
И не так тормозят на замёрзшем снегу тормоза.

Размытый горизонт к разряду вечных истин
Относится вполне, но только не для нас.
Рассыплет хмурый день в полях пустые мысли
И в лужах соберёт клочки небесных фраз.

А мы с тобой идем, не смотрим на погоду.
Какие пустяки - начало октября.
Сомненьям вопреки, беспечности в угоду
Идем по октябрю, его благодаря.

Напутствием простым - и это ль не награда? -
Нет, нет, да зазвенит крупинками дождя
Всё тот же вечный марш осеннего парада.
О чём он, для кого - гадаем ты и я.

Промытый небосвод над осенью нависнет
И можно рассуждать уже в который раз,
О том, что так прочны основы вечных истин…
Но мы идем вдвоем, зачем они сейчас.
Мы вместе и до них нам дела нет сейчас.

Поёт метель в начале января
Мелодией затерянной пластинки.
Вдруг, ясно станет, что совсем не зря
Разносит ветер белые снежинки,
Роняя их на блики фонаря.

А в городе снег кажется цветным
В огнях гирлянд – рассыпавшихся строчек.
Под невесомый шёпот тишины,
Волшебные рождественские ночи
Прощают всё, что было до зимы.

Пусть тронет ветер дивный звукоряд
И обожжёт протянутые руки.
Пусть с неба, ни о чём не говоря,
Слетят к земле невидимые звуки
На белые одежды января.

Был день сентябрьский яснолик.
От красных листьев виноградных
На лица нам ложился блик
Витражный, святочный, отрадный.
А осы падали в вино
И желуди бомбили крышу,
И люди были заодно,
Друг друга слушая и слыша.

И песни плыли над столом,
И голоса слегка дрожали,
Как будто Бог водил стилом
По недописанной скрижали.
Он там сидел, наверняка, -
Держал виновницу за плечи.
И несерьезное «пока»
Венчало тот сентябрьский вечер.

Раскрылся откровеньем
Весь мир в моем окне.
Я отпускаю время,
Отпущенное мне.
Не измеряю точно,
Прикинув на глазок,
Размер кругов порочных
И тяжесть давних строк.

За огражденьем лоджий
Привычный шум листвы,
И звонкий гомон тот же,
Все той же детворы.
Обычные явленья
В укладе городском.
Я отпускаю время,
Не думая о нем.

И так вот постоянно,
Привычно, день за днем.
И так все это странно,
Что не понять умом.
И так, как будто бремя
Пришедшее извне,
Я отпускаю время,
Отпущенное мне.

Так было много обещаний в лете
В его начале.
И был июнь ничем на свете
Не опечален.
Он был слегка навеселе,
Дышал весною,
Но расстелился по земле
Июльским зноем.
А я в саду, под сонной вишней,
В траву улягусь,
И подойдет ко мне неслышно
Бродяга Август.

Поговорим наедине,
Неторопливо,
О том, как тянутся к воде
Ладони ивы,
Как крылья уток шелестят
По сонным плавням.
Он вдруг затихнет, не дойдя
До слов о главном.
И позовет меня потом
Туда, где сосны,
Умывшись в небе голубом,
На солнце сохнут.

Верхушки сосен в небе ветер раскачает.
Так было много обещаний в лете в его начале.

Опустился во двор
С неба тёмно-синего
Серебристый ковёр,
Сотканный из инея.
Вдруг почудилось мне
Будто кто-то в дома
Постучал в тишине.
Может это зима.

Припев:

В слободской стороне
Песни добрые поют.
В слободской стороне
Люди странные живут.
Как нигде там звенят
Тополя по весне.
Ждут и любят меня
В слободской стороне.

Ясный день угасал,
Снегом припорошенный.
Зайцем серым бежал
По лугам некошеным.
Обернулся в закат
Да жар-птицей в руках.
Оглянулся назад
В голубых сумерках.

Припев:

Под сосной в лесу
Рассыпается
Солнце пятнами.
Не в сыром бору
И глухом яру
Счастье спрятано.
Не найдёшь его,
Лишь из прошлого
Имя вспомнится.
Век о нём не знать,
Да подскажет мать
Богородица.

Стало горячо,
Хоть сосна плечо
Холодит слегка.
Тает снег в руке,
Только на реке
Лед стоит, пока.
Белым облаком
По-над берегом
Да над вербою
Пролетит весна,
И всегда она
Будет первая.

По лесам бродил,
Набираясь сил,
В промелькнувшем дне.
Не по милости
Чуть не пропустил
Что-то важное.
Что идёт весна,
Хоть и поздняя,
Верить хочется.
Назови меня
Светлым именем,
Богородица.

Крым в начале мая
Не такой, как летом.
Многие не знают
Ничего об этом.
Многие не знают,
Что по горным склонам
В мае расцветают
Горные пионы.

Напевает в лад
С гитарною струною
Шумный водопад
Под Красною горою.
На заре проснутся
И с земным поклоном
К солнцу повернутся
Красные бутоны.

Ветер с горной кручи
Дует на палатки.
Солнце из-за тучи
Выглянет украдкой.
Полумрак и сырость
Стелятся по склону,
Но зато раскрылись
Горные пионы.

О весеннем Крыме
Сразу не расскажешь.
Брызгами морскими
Жгут пустые пляжи.
Но в начале мая
По плато и склонам
Ярко расцветают
Горные пионы.

Среди серых домов
Небольших и высотных,
Опустевших дворов,
Обывательски сонных,
Чуть погаснут огни,
И затихнут трамваи,
В ночь выходят они
И сбиваются в стаи.

В настороженном мраке
Силуэты мелькают,
В измереньях иных
Не затёрты веками.
Городские собаки
Иногда вспоминают,
Что когда-то они
Назывались волками.

У подъездных дверей
То ли лай, то ли крики
Непонятных зверей
Ни домашних, ни диких.
В тёплый дом - ни ногой,
Знают больше, чем нужно
О неверной такой
Человеческой дружбе.

В настороженном мраке
Силуэты мелькают,
И на свалках рычат
И снуют по подвалам.
Городские собаки
Раньше были волками.
И щенки от волчат
Отличаются мало.

Ярко- рыжий кобель
Перепутал дорогу.
И в сырую метель
От шоссе, по-над логом,
Весь от страха дрожа,
К тёмной леса границе
Хоть скулил, но бежал,
Вслед за бурой волчицей.

Цепь свою не порвать.
Не сбежать за ворота
Ну, а им ли не знать,
Что такое свобода.
Вспоминая завет,
Вместе с ними и мне бы
Взять и громко запеть
Прямо в чёрное небо.

Греет в лютый мороз
Безнадёжность отваги
И светила ночного
Холодное пламя.
Часто верят всерьёз
Городские собаки,
Что когда-нибудь снова
Назовут их волками.

Станция «Сосновая».
Дом на берегу.
Горница, столовая,
Спальня наверху.
Из окна виднеется
Красочный пейзаж.
За стеною лестница
На второй этаж.

Ох, непостижимые,
Ты, вот, поняла,
Городскому жителю
Дачные дела.
Сквозь листву шелковицы,
Вишни аромат
Мне все время видится
Твой лукавый взгляд.

Может распогодится
К полдню, как всегда.
И крыжовник колется –
Вот еще беда.
Ничего, что хмурится
Пасмурный июнь.
Все за лето сбудется.
Впереди июль.

Речка бирюзовая.
Дом на берегу.
Горница, столовая,
Спальня наверху.
В сумерках рассеется
Дачный антураж.
Мы идем по лестнице
На второй этаж.