Заявки - архив интернет-конкурса

1. Будьте добры, передайте пятак на билет!
Будьте добры, как пройти через эти дворы?
Будьте добры, не гасите, пожалуйста, свет,
Будьте добры, не гасите, пожалуйста, свет!
Ну, что же вы, право, ах, Господи, будьте добры...

2. Будьте добры, чтобы вы на добро не скудели.
Будьте добры к безмятежным глазам детворы,
К первым снежинкам и к первым капелям апреля,
К первым снежинкам и к первым капелям апреля,
К памяти сердца, ах, Господи, будьте добры,
К памяти сердца, ах, Господи, будьте добры!

3. Горе пускай не пройдёт через ваши дворы,
Чаще целуйте вы нежные матери руки.
В ваших домах пусть не будет ни ссор, ни разлуки,
В ваших домах пусть не будет ни ссор, ни разлуки...
Простите, вернитесь, ах, Господи, будьте добры!

4. Пусть на полях не завьюжат военные вьюги,
В бывших траншеях мальчишки разводят костры.
Будьте добры, берегите от смерти друг друга,
Будьте добры, берегите от смерти друг друга,
Очень прошу вас, ах, Господи, будьте добры,
Очень прошу вас, ах, Господи, будьте добры!
Очень прошу вас...
Очень...

Кладут асфальт на площади Восстания.
Пришла пора ремонта тротуаров.
Кладут асфальт везде, где я когда-то
Бродил, не поднимая головы.

Кладут поверх следов моих блужданий,
Что я оставил на асфальте старом,
Поверх моих асфальтовых заплаток,
К которым я давно уже привык.

Асфальтовый ковер кладут
На мой проверенный маршрут,
Везде, где пролегла моя
Проторенная колея.

В Матвеевском, на Пресне, в Теплом Стане,
На Рижской и на Киевском вокзале
Катки, латая уличные раны,
Танцуют свой замедленный балет.

Кладут асфальт на площади Восстания
Поверх в асфальт впечатанных печалей,
Засохших неподаренных тюльпанов
И пепла самых горьких сигарет.

О, сеть моих былых следов,
Я вновь в тебе пропасть готов,
Ловушка вечная моя -
Проторенная колея.

Кладут асфальт на площади Восстания,
Латают мостовые и бульвары.
Все выбоины мелкие исправит
Асфальтовая черная река.

Прошла пора обид и расставаний,
Пришла пора ремонта тротуаров,
Пора на черном зеркале оставить
Свой первый отпечаток каблука...

Беленький кораблик да черная вода.
Я своего папку не забуду никогда.
По небу катится да падает звезда.
Я своего папку не забуду никогда.

Выходит песня в тишину,
Припев еще звучит с порога,
И уступает ей дорогу,
И уступает ей дорогу
Другая песня про войну.

А в песне той, а в песне той
Разрывы бомб да вой фугасов,
Закончились боеприпасы,
И лейтенантик молодой.
А в песне той, а в песне той -
Все больше вдовы да сироты...
Остался взвод, а были роты,
И лейтенантик молодой.
И лейтенантик молодой...

А в песне той, а в песне той -
Все похоронки, похоронки,
Где дом стоял, - там две воронки,
И лейтенантик молодой.
А в песне той, а в песне той -
И Псков, и Вязьма, и блокада,
И все герои Сталинграда,
И лейтенантик молодой.

А в песне той, а в песне той -
Руины черные дымятся,
Но вот тот взвод с земли поднялся
И лейтенантик молодой.
А в песне той, а в песне той -
Отцы, и матери, и деды,
И над Москвой салют Победы,
И обелиски со звездой.

Спросила дочка как-то раз:
"Тебя убили б на войне?"
Я ей ответил: "Что ты, нет,
Тогда бы ты не родилась".

Выходит песня в тишину,
Припев еще звучит с порога,
Вы уступите ей дорогу,
Другие песни про войну.
Другие песни про войну

Маленькая птичка
Выпала с гнезда.
Я своего папку
Не забуду никогда.
Я своего папку
Не забуду.

"Послушайте!
Ведь, если звезды зажигают -
Значит - это кому-нибудь нужно?"
***
Но не только в этом дело, а еще и в том,
Что по небу ходит кто-то,
Эти звезды зажигая,
Чтоб до самого рассвета
Им гореть, едва мигая.
Кто - не знаю,
Но предполагаю,
ЧТО
Бродит маленький фонарщик
От звезды к звезде.
Вот он лесенку приставит,
Вот оконце голубое
Отворит и чиркнет спичкой,
Огонек зажжет зеленый
И заторопится дальше,
Дальше,
Дальше...
И ТАК ВСЮ НОЧЬ
Бродит маленький фонарщик
От звезды к звезде.
Вот он лесенку приставит,
Вот оконце голубое
Отворит, фитиль подрежет
И нагар щипцами снимет,
А если стеклышко замутится, он протрет
Его мягким фланелевым лоскутком,
Чтобы звездочка сияла до рассвета,
Чтобы звездочка сияла до зари!
И еще у него есть забота -
Следить,
Когда пойдет дождь, чтобы фитили не отсырели.
И еще вы, наверное, думаете, что когда падает
Звезда, у фонарщика сразу убавляется хлопот?
Ничего подобного, потому что тут же на ее
Месте рождается новая,
Просто до поры до времени ее не разглядеть
Невооруженным глазом,
И ПОЭТОМУ
Бродит маленький фонарщик
От звезды к звезде.
Новорожденные звезды
Он из лейки поливает...
Вы мне скажете - я вру,
И так, конечно, не бывает!

А вы возьмите телескоп,
Только очень хороший телескоп,
Посмотрите сами -
И вы увидите,
ЧТО
Бродит маленький фонарщик
От звезды к звезде.
Вот он лесенку приставит,
Вот оконце голубое
Отворит и чиркнет спичкой,
Огонек слегка подправит -
И заторопится дальше,
Дальше,
Дальше...
А ВЕДЬ КОГДА-ТО
Был высоким этот маленький фонарщик!
Был высоким,
Был ужасно долговязым -
ТАКИМ, ЧТО И ЛЕСЕНКА ЕМУ НЕ НУЖНА БЫЛА! -
Но - увы! - от ночи к ночи
Уменьшался раз за разом...
Может, скоро и совсем от него ничего
Не останется!

А все потому,
Что есть у него привычка:
Спичку
Он зажигает, чиркая
О подметку своего башмака.
Странно,
При этом подметки
Остаются совершенно целыми,
А уменьшается сам фонарщик -
Ну, пусть немного -
Всего на ноль-
Ноль-
Ноль-
Одну какую-то
Миллиметра,
И все же...

И все же, говорят, дело вовсе не в этом,
А в том,
Что каждой звездочке он отдает
Частицу самого себя...
Но это же страшно:
Каждой звездочке -
Хотя бы частицу себя!..
И ВОТ УЖЕ
Бродит маленький фонарщик
От звезды к звезде.
И когда его не станет,
Что же, люди, будет с нами?
В небе добрыми руками
Кто затеплит это пламя?

А вы улыбаетесь:
Вы-то знаете,
Что никакого фонарщика нет,
Что все это - ядерные процессы,
Распад,
Синтез,
Выделение колоссального количества энергии...

...Миллионы веков,
Миллиарды световых лет
И бесчисленное множество вселенных,
Которые разбегаются,
Разбегаются,
Разбегаются -
И их уже не собрать...
...ЕСЛИ ТОЛЬКО ЗА ДЕЛО НЕ ВОЗЬМЕТСЯ
Маленький фонарщик!
Маленький фонарщик...

1981

Стол повернули к свету.
Я лежал
вниз головой, как мясо на весах,
Душа моя на нитке колотилась,
И видел я себя со стороны.
Я без довесков был уравновешен
Базарной жирной гирей...

Это было...

Посередине снежного щита,
Щербатого по западному краю,
В кругу незамерзающих болот,
Деревьев с перебитыми ногами,
И железнодорожных полустанков,
С расколотыми черепами,
Чёрных от снежных шапок,
То двойных, а то тройных.
В тот день остановилось время.
Не шли часы и души поездов,
По насыпям не пролетали больше,
Без фонарей на серых ластах пара,
И ни вороних свадеб, ни метелей,
Ни оттепели не было в том лимбе,
Где я лежал в позоре, в наготе,
В крови своей, вне поля тяготенья грядущего.

Это было!..

Но сдвинулся и на оси пошёл
По кругу щит слепительного снега.
И низко у меня над головой
Семёрка самолётов развернулась,
И марля, как древесная кора,
На теле затвердела,
И бежала
чужая кровь из колбы в жилы мне,
Где я дышал, как рыба на песке,
Глотая слёзный слюдяной, земной, холодный
И благословенный воздух.

Это было!

Мне губы обметало... и ещё...
Меня поили с ложки... и ещё
Не мог я вспомнить, как меня зовут,
Но ожил у меня на языке
Словарь царя Давида, а потом
И снег сошёл, и ранняя весна
На цыпочки привстала
И деревья
окутала своим платком зелёным.

Это было...

Сядь, погаси свет, сделай глубокий вдох.
Слышишь, идёт снег - медленный как во сне.
Если бы мир ослеп, если бы мир оглох -
Он впустил бы тебя ко мне.

Что ты молчишь,
Что ты хочешь сказать мне?
Человек на той стороне.
Человек на той стороне холста.
Всюду стена, мы стоим у этой стены
Человек с другой стороны.
Человек с другой стороны холста.

Холодно как зимой, неужели ещё зима?
Видишь, идёт снег, словно идёт на бой
Мир бы сошёл с ума!
Мир бы просто сошёл с ума,
Если свёл бы меня с тобой.
Дай мне войти, отопри мне свои сны.
Человек с другой стороны,
Человек с другой стороны холста.
Это наша стена, мы лишь пыль на этой стене,
Человек на той стороне, человек на той стороне холста
Человек на той стороне

Вот и август прощения просит
За растраченный летний уют.
Подпирают незримые оси
Облаков кучерявый редут.
За окошками плавятся в лете
Пешеходы, машины, дома,
Расплескали соседские дети
Апельсинов густой аромат.
Подавив кислородную жажду,
Напишу пару строк о зиме,
Как из смертного края, однажды,
Ты в санях прикатила ко мне,
Как дохнуло уральским морозом
Из распахнутой настежь двери,
Так, что белым стихом, а не прозой
Мне хотелось с тобой говорить.
Я спрошу тебя вечером длинным,
Выпивая с тобой посошок:
Помнишь август, жару, апельсины,
Как нам было тогда хорошо?

Тонкой стружкою витой, словно серпантин,
Я картошку буду чистить, резать огурцы.
Поздний ужин – это мука, если ты один,
Если много нас, то это - праздник для души.
Нас сюда вела дорога снегом и дождем,
Непрозрачно намекая: надо бы свернуть!
Мы за сладким чаем непогоду переждем
И, напевшись, поутру свой продолжим путь.

Будут в форточку, где звездный вечер тесен
Вместе с дымом сигаретным улетать
Посеребренные звуки наших песен,
Чтобы в этот вечер звездочками стать.

Стол накрыт: грибы, картошка и чуть-чуть вина,
Для сугреву, а не чтобы просто выпивать.
Снег – за окнами кружится, а в душе – весна.
Мы сегодня этой ночью будем бардовать.
Для хозяйки мы не в тягость, и должны сказать:
Любим мы Наташку Грубер за ее талант
Петь и обнимать при встрече и всегда нас ждать.
И, конечно, за приют, который нам дала.

Как порой немного надо, чтоб счастливым быть
Круг друзей, гитары, песни до пяти утра.
Сесть в одну большую лодку и по небу плыть,
Чтобы парус надували звездные ветра.
Наши песни разойдутся по сердцам людей
Через форточку ночную в неба глубину.
Чаю мне горячего, пожалуйста, налей,
И тогда всю ночь я песни петь тебе смогу.

Последний день апреля, 2009

Если я брошу пить, а это в природе возможно,
Если я брошу пить, то станет, наверное, сложно,
С маху определить: плохой или все же хороший
Брэд под фамилией Пит, зачем в этом фильме лошадь?
Чем два часа подряд в деревне заняться без водки?
Взять бомжевской наряд, вскопать две-четыре сотки.
Знаю, в траве стоят две штуки, на всякий случай.
Чтобы с утра опять мне душу похмельем мучить.
Если я брошу пить, я стану … а кем я стану?
Если я брошу пить, я с неба луну достану,
Буду ее пилить и в долг продавать частями,
Надо же как-то жить, если не пить ночами.
Если не буду пить, я никогда не узнаю,
Как стеклотару бить, кто умотал в Израиль,
Как без ружья убить время, надежды, совесть.
Если не буду пить, чем разрешится повесть?
Если сложу под гнет все, чем я в жизни мерил,
Если прерву полет, спрячу поглубже зверя,
Мне ж лошадей не гнать, спину не гнуть от ноши,
Как мне, скажите, знать: где я плохой/хороший?

/декабрь, 2014

Вечер трудного дня
Провожает меня
Суетой и огнем реклам.
Жду, что мне повезет,
Но опять новый год
Нас развел по чужим домам.

И на елке моей
Без особых затей
Лишь гирлянды горит огонь.
Елку я украшал
И последний мой шар
Лег осколками на ладонь.

Собираю день по осколкам
Как разбитый елочный шар.
Понимаю – это надолго,
И часы мои не спешат.
Я хочу картинку сложить
Нового дня.
Я учусь заново жить.
Жить без тебя.

Мне бы сил где-то взять,
Чтобы небо поднять,
Что прижало меня к земле.
А метель со среды
Заметает следы,
По которым я шел к тебе.

И не нужно уже
Волноваться в душе,
Беспокоиться и спешить.
Вроде вышел пустяк,
Не пойму, как же так
Без тебя мне случилось жить?

/декабрь, 2010

На моем небосклоне сияла звезда
Не сравнима ни с кем, да и надо ли?
И казалось, что так суждено навсегда -
Чтобы звезды сияли, не падали.
Мы беседы вели сквозь оконный проем,
Я про жизнь говорил, и она – о своем.

И ее я однажды зачем-то спросил:
Хорошо ли тебе в темном бархате?
Сколько нужно звезде непростых звездных сил,
Чтобы так вот сиять, жизнь не сахар ведь?
Промолчала звезда… То ли да, то ли нет...
Вряд ли кто-то вам даст однозначный ответ.

Только чуть погодя мне сказала звезда:
Я сейчас упаду, лишь загадывай.
Для того, чтоб не падать в колодец без дна
Мне дорогу на землю подсказывай.
Падай, милая, с неба, навстречу судьбе.
Я ладони свои подставляю тебе.

Чтобы было мне с кем по ночам говорить.
Чтобы было с кем петь, для кого было жить.

/декабрь 2010

Я не слышал тебя уже сто лет,
Я не видел тебя уже сто зим.
Позвони, я скажу тебе «Привет!»
Как не говорил другим.

Я не буду включать на кухне свет
И считать, сколько дней прошло уже.
Есть терпенья запас на пару лет,
Нежность и тепло в душе.

Тает город в ночных снегах,
Вьется автоогней река.
С неба, кутая в снег дома,
Льется белых волос зима.

Я не буду спешить, как этот век,
Задавая зиме немой вопрос.
Лишь позволю упрятать в белый снег
Прядь моих седых волос.

/Декабрь, 2011

Лунный джаз

Нет спасенья от тающей ночи, одиночество шепчет: беги
Слушать джаз под шуршание сонной реки.

Одиночеством лунного света мне сегодня наполнят бокал.
Не ищу я в аккордах ответа, устал.

Чтобы грусть мне забыть,
Лунный джаз буду пить.

О, как поет труба!
Как смеётся и плачет твоя труба!
В этот вечер слова мало значат,
Я их сыплю за борт на удачу.

Слушай ритм барабанного сердца, для него расставанья - пустяк.
Он останется в пульсе и годы спустя.

И среди разных модных мелодий ты как лучший свой сон сбереги
Этот джаз под шуршание сонной реки.

«Матадор»
(на стихи Давида Самойлова)

Скорей, скорей! Кончай игру
И выходи из круга!
Тебе давно не по нутру
Играть легко и грубо.

Пока злащеный рог быка
Тебя не изувечил
Под исступленный свист райка
И визг жестоких женщин,

Пока убийцею не стал,
Покуда ножевого
Клинка мерцающий металл
Не поразил живого -

Беги! Кончай игру! Скорей!
Ты слышишь, как жестоко
Сопенье вздыбленных ноздрей,
Как воет бычье око!..

...Ты будешь жить на берегу
В своей простой лачуге,
Не нужный прежнему врагу,
Забыв о прежнем друге.

И только ночью волн возня
Напомнит гул, арену.
И будет нож дрожать, дразня,
На четверть вбитый в стену...

На плато Конжаковском метель,
Снег сдувает в Иовский провал.
И такая стоит канитель,
Ах, как жаль, что природа – права.
Ну а мы заварили чаек,
Чтоб тоску ожиданья залить –
До вершины остался бросок,
Да вот жалко – пора уходить.

Там, над вершиной – простор голубой,
Спят на ветру облака.
Там, над вершиной, небесный покой
Нам не открылся пока.

Из палатки не высунешь нос,
Вьюжит так, что не видно ни зги.
И висит нерешенный вопрос -
Ждать погоду, иль дальше идти.
До вершины всего три часа,
Но туда не пускает метель.
И стоят в ожиданье снега,
Все хотят обойтись без потерь.

И все песни пропеты уже,
Ну, давай мы по кругу еще
Про снежок, что скрипит на лыжне,
Про натертое лямкой плечо,
Про вершину, к которой идем,
Про заветную нашу мечту,
Чтобы легче нам было потом
Без проблем штурмовать высоту.

Не ревнуй меня к осени, это все проходящее,
И зачем это нужно мне – объясню я потом.
Над зелеными крышами и дымами горчащими
Я кружусь оторвавшимся пятипалым листом.

Не ревнуй меня к осени, отпусти без сомнения,
Нужен ветер неистовый для слежавшихся крыл
И чуть-чуть одиночества, чтоб закон тяготения
Для двух тел неприкаянных я по-новой открыл.

Не ревнуй меня к осени, для чего тебе маяться,
Даже если приходят мне от нее СМС.
Бабье лето бесстыдное обнимать не стесняется,
Седина лезет в бороду и в ребро тычет Бес.

Не ревнуй меня к осени, не считай ее длинною,
Все однажды закончится, не волнуйся зазря.
Я вернусь поздним вечером с головою повинною,
Чтоб молить о прощении до седин декабря.

Неверный круг,
Очерченный в ночи,
Наверное,
Вселенную встревожил.
Гори, костер,
И душу мне лечи,
Своим теплом
Благословляя кожу.
Пока шипит
И щелкает бревно,
И за спиною
Ночь вздыхает странно,
Мне верится:
Со мною заодно
Весь этот мир,
А я — юнец румяный.
Беспечного,
Хранит меня судьба,
И как поверить,
Что в ночи безлунной
Вот так же буду
Греться у огня,
Через полвека,
С думою чугунной.
Когда звезда,
Уж так заведено,
Прочертит и сгорит
На небосклоне,
И от костра
Останется пятно,
А после мхом
Затянется зеленым.

Холода. Перемен гряда. В небе туч снеговых парады.
И тревожен на сквозняке голубиный чердачный сон:
На манящий далекий свет и архангела зов «Пора бы…»
По остывшей к утру воде как Мессия шагает он.

Осень крутит в последний раз золотые свои пластинки,
Побуждая и нас, как птиц, к путешествию по югам.
Что за тайну из страшных тайн этим летом мы вдруг постигли,
Если осень листвою бьет по тянущимся к нам рукам?

Загрустил одинокий клен, как забытая в дождь игрушка,
Зябко кутаясь в мокрый лист, засыпает под грай ворон.
Осень в лиственно-золотом, дорогая его подружка,
Каблучками дождя стучит, покидая ночной перрон.

Намекая на близкий снег, где-то в тучах закат алеет,
Как по желтой реке с веслом старый дворник с метлой плывет.
Почему же не нам с тобой по прохладной гулять аллее
И смотреть, как в осеннем дне голубь небо из лужи пьет.

И снова листопад
Над городом кружится,
Который день подряд
Осенняя метель.
Из золотых листов
Судьба моя вершится,
Влечет за горизонт,
В тот будущий апрель,

Где ровно в нужный миг
Листвой взорвутся почки,
Чтоб снова ты постиг
Как в самый первый раз,
Всю красоту полей,
Озёра и лесочки,
И прелести людей
И в профиль, и в анфас.

Природа развернет
Зеленые знамена,
Как будто на парад
Войдет в цветущий май.
И ветерком вздохнет
У жизненного склона:
Ведь будет листопад.
Его не прозевай…

Тишайший снегопад -
Дверьми обидно хлопать.
Посередине дня
В столице - как в селе.
Тишайший снегопад,
Закутавшийся в хлопья,
В обувке пуховой
Проходит по земле.
Он формами дворов
На кубы перерезан,
Он конусами встал
На площадных кругах,
Он тучами рожден,
Он окружен железом, -
И все-таки он - кот
В пуховых сапогах.
Штандарты на древках,
Как паруса при штиле.
Тишайший снегопад
Посередине дня.
И я, противник од,
Пишу в высоком штиле,
И тает первый снег
На сердце у меня.

Я странный тополь. Старый... Молодой...
Узнаешь годы – лишь спилив под корень,
Там будут кольца – пусто, счастье, горе –
Напоенные жизнью как водой.

Я буду ждать явления стихий:
Дождей из грусти, мудрости осенней.
И ветер-озорник меня разденет,
Сорвет мои созревшие стихи.

И будут листья падать неспеша,
Искать свои мелодии и ритмы
В гортанном крике, шепоте молитвы...
И в каждом из листов - моя душа.

Кому нужны опавшие стихи?
Их ветром разметало по аллеям,
Нога на них ступает не жалея.
Их крики невесомы и легки.

Кому нужны опавшие стихи?

/2010

Туфельки 3

Суббота – санитарный день в квартире.
Из шкафа извлекает дочь на свет
Коробки, книги, туфельки простые,
Хранимые в обертке из газет.
Такие двадцать лет уже не носят,
Но мама их зачем-то бережет.
Она расскажет, если дочка спросит,
Ее воспоминание свежо.

Не хрустальные, не модельные
Под коричневый тусклый цвет,
Пряжки блеклые, самодельные.
Туфлям золушки – двадцать лет.

А дочь глядит задумчиво и грустно
На счастье, что пылилось много лет.
И хочет в отраженьи блекло-тусклом
Увидеть тот хрустальный дивный свет.
А вдруг ей будет в пору, кто же знает?
Не зря такие вещи берегут.
И дочь тайком от мамы примеряет
И туфельку, и женскую судьбу.

Не хрустальные, не модельные
Под коричневый тусклый цвет,
Пряжки блеклые, самодельные.
Туфлям золушки сносу нет.

Похоже, я в тебя врастаю,
Как старый дуб врастает в небо,
Чтоб дать приют уставшей стае,
Ветрам и солнцу верить слепо.

Расту в тебя, твою безбрежность
Так сладко и неощутимо.
И не листва моя, а нежность
Вокруг тебя кружит незримо.

Я вижу сон, я вижу остров,
Ты по песку идешь босая,
Смеешься так легко и просто,
И в воду камешки бросаешь.

От них круги на черном крепе,
И звезды катятся волнами,
Чтоб рассказать кому-то в небе
О том, что здесь случилось с нами.

Апрель, 2017

В этом доме живут две кошки.
И нелепый живет человек.
Забывает наполнить плошки,
И домой не приходит в обед.

Кошки смотрят в окно спозаранку
Как идет человек от ворот.
Он сегодня играет «Каштанку»,
И ему не до наших забот.

Зимний день пролетает так быстро,
И опять темнота за окном.
Жизнь каким-то наполнена смыслом,
Если думаешь только о нем.

Как возникнут шаги на площадке,
Как начнут шебуршаться ключи.
На руках замурлычут котятки
И простят, что желудок урчит.

Пусть порой не наполнены плошки
И от голода сводит живот.
В этом доме живут две кошки
Потому, что любовь живет.

Жизнь прекрасна, жизнь в сердце!
В ней есть место для мгновений...
И смеёмся мы как в детстве,
И танцуем вдохновенно.
Мы кружимся в ритме света,
И поем, взмывают руки...
Наслаждаемся полётом,
И летим от невезухи.

Этот день нам будет снится!
И вернёмся вновь обратно.
Очарованые птицы,
Улетевшие куда-то...
В этот город мы вернемся окрылённые пареньем
И от счастья улыбнёмся, надышавшись откровеньем!

Жизнь прекрасна, жизнь в сердце!
В ней есть место для детства.
И живём мы, и смеёмся,
И сияем как солнце!