Заявки - архив интернет-конкурса

Кладут асфальт на площади Восстания.
Пришла пора ремонта тротуаров.
Кладут асфальт везде, где я когда-то
Бродил, не поднимая головы.

Кладут поверх следов моих блужданий,
Что я оставил на асфальте старом,
Поверх моих асфальтовых заплаток,
К которым я давно уже привык.

Асфальтовый ковер кладут
На мой проверенный маршрут,
Везде, где пролегла моя
Проторенная колея.

В Матвеевском, на Пресне, в Теплом Стане,
На Рижской и на Киевском вокзале
Катки, латая уличные раны,
Танцуют свой замедленный балет.

Кладут асфальт на площади Восстания
Поверх в асфальт впечатанных печалей,
Засохших неподаренных тюльпанов
И пепла самых горьких сигарет.

О, сеть моих былых следов,
Я вновь в тебе пропасть готов,
Ловушка вечная моя -
Проторенная колея.

Кладут асфальт на площади Восстания,
Латают мостовые и бульвары.
Все выбоины мелкие исправит
Асфальтовая черная река.

Прошла пора обид и расставаний,
Пришла пора ремонта тротуаров,
Пора на черном зеркале оставить
Свой первый отпечаток каблука...

Беленький кораблик да черная вода.
Я своего папку не забуду никогда.
По небу катится да падает звезда.
Я своего папку не забуду никогда.

Выходит песня в тишину,
Припев еще звучит с порога,
И уступает ей дорогу,
И уступает ей дорогу
Другая песня про войну.

А в песне той, а в песне той
Разрывы бомб да вой фугасов,
Закончились боеприпасы,
И лейтенантик молодой.
А в песне той, а в песне той -
Все больше вдовы да сироты...
Остался взвод, а были роты,
И лейтенантик молодой.
И лейтенантик молодой...

А в песне той, а в песне той -
Все похоронки, похоронки,
Где дом стоял, - там две воронки,
И лейтенантик молодой.
А в песне той, а в песне той -
И Псков, и Вязьма, и блокада,
И все герои Сталинграда,
И лейтенантик молодой.

А в песне той, а в песне той -
Руины черные дымятся,
Но вот тот взвод с земли поднялся
И лейтенантик молодой.
А в песне той, а в песне той -
Отцы, и матери, и деды,
И над Москвой салют Победы,
И обелиски со звездой.

Спросила дочка как-то раз:
"Тебя убили б на войне?"
Я ей ответил: "Что ты, нет,
Тогда бы ты не родилась".

Выходит песня в тишину,
Припев еще звучит с порога,
Вы уступите ей дорогу,
Другие песни про войну.
Другие песни про войну

Маленькая птичка
Выпала с гнезда.
Я своего папку
Не забуду никогда.
Я своего папку
Не забуду.

"Послушайте!
Ведь, если звезды зажигают -
Значит - это кому-нибудь нужно?"
***
Но не только в этом дело, а еще и в том,
Что по небу ходит кто-то,
Эти звезды зажигая,
Чтоб до самого рассвета
Им гореть, едва мигая.
Кто - не знаю,
Но предполагаю,
ЧТО
Бродит маленький фонарщик
От звезды к звезде.
Вот он лесенку приставит,
Вот оконце голубое
Отворит и чиркнет спичкой,
Огонек зажжет зеленый
И заторопится дальше,
Дальше,
Дальше...
И ТАК ВСЮ НОЧЬ
Бродит маленький фонарщик
От звезды к звезде.
Вот он лесенку приставит,
Вот оконце голубое
Отворит, фитиль подрежет
И нагар щипцами снимет,
А если стеклышко замутится, он протрет
Его мягким фланелевым лоскутком,
Чтобы звездочка сияла до рассвета,
Чтобы звездочка сияла до зари!
И еще у него есть забота -
Следить,
Когда пойдет дождь, чтобы фитили не отсырели.
И еще вы, наверное, думаете, что когда падает
Звезда, у фонарщика сразу убавляется хлопот?
Ничего подобного, потому что тут же на ее
Месте рождается новая,
Просто до поры до времени ее не разглядеть
Невооруженным глазом,
И ПОЭТОМУ
Бродит маленький фонарщик
От звезды к звезде.
Новорожденные звезды
Он из лейки поливает...
Вы мне скажете - я вру,
И так, конечно, не бывает!

А вы возьмите телескоп,
Только очень хороший телескоп,
Посмотрите сами -
И вы увидите,
ЧТО
Бродит маленький фонарщик
От звезды к звезде.
Вот он лесенку приставит,
Вот оконце голубое
Отворит и чиркнет спичкой,
Огонек слегка подправит -
И заторопится дальше,
Дальше,
Дальше...
А ВЕДЬ КОГДА-ТО
Был высоким этот маленький фонарщик!
Был высоким,
Был ужасно долговязым -
ТАКИМ, ЧТО И ЛЕСЕНКА ЕМУ НЕ НУЖНА БЫЛА! -
Но - увы! - от ночи к ночи
Уменьшался раз за разом...
Может, скоро и совсем от него ничего
Не останется!

А все потому,
Что есть у него привычка:
Спичку
Он зажигает, чиркая
О подметку своего башмака.
Странно,
При этом подметки
Остаются совершенно целыми,
А уменьшается сам фонарщик -
Ну, пусть немного -
Всего на ноль-
Ноль-
Ноль-
Одну какую-то
Миллиметра,
И все же...

И все же, говорят, дело вовсе не в этом,
А в том,
Что каждой звездочке он отдает
Частицу самого себя...
Но это же страшно:
Каждой звездочке -
Хотя бы частицу себя!..
И ВОТ УЖЕ
Бродит маленький фонарщик
От звезды к звезде.
И когда его не станет,
Что же, люди, будет с нами?
В небе добрыми руками
Кто затеплит это пламя?

А вы улыбаетесь:
Вы-то знаете,
Что никакого фонарщика нет,
Что все это - ядерные процессы,
Распад,
Синтез,
Выделение колоссального количества энергии...

...Миллионы веков,
Миллиарды световых лет
И бесчисленное множество вселенных,
Которые разбегаются,
Разбегаются,
Разбегаются -
И их уже не собрать...
...ЕСЛИ ТОЛЬКО ЗА ДЕЛО НЕ ВОЗЬМЕТСЯ
Маленький фонарщик!
Маленький фонарщик...

1981

Стол повернули к свету.
Я лежал
вниз головой, как мясо на весах,
Душа моя на нитке колотилась,
И видел я себя со стороны.
Я без довесков был уравновешен
Базарной жирной гирей...

Это было...

Посередине снежного щита,
Щербатого по западному краю,
В кругу незамерзающих болот,
Деревьев с перебитыми ногами,
И железнодорожных полустанков,
С расколотыми черепами,
Чёрных от снежных шапок,
То двойных, а то тройных.
В тот день остановилось время.
Не шли часы и души поездов,
По насыпям не пролетали больше,
Без фонарей на серых ластах пара,
И ни вороних свадеб, ни метелей,
Ни оттепели не было в том лимбе,
Где я лежал в позоре, в наготе,
В крови своей, вне поля тяготенья грядущего.

Это было!..

Но сдвинулся и на оси пошёл
По кругу щит слепительного снега.
И низко у меня над головой
Семёрка самолётов развернулась,
И марля, как древесная кора,
На теле затвердела,
И бежала
чужая кровь из колбы в жилы мне,
Где я дышал, как рыба на песке,
Глотая слёзный слюдяной, земной, холодный
И благословенный воздух.

Это было!

Мне губы обметало... и ещё...
Меня поили с ложки... и ещё
Не мог я вспомнить, как меня зовут,
Но ожил у меня на языке
Словарь царя Давида, а потом
И снег сошёл, и ранняя весна
На цыпочки привстала
И деревья
окутала своим платком зелёным.

Это было...

Сядь, погаси свет, сделай глубокий вдох.
Слышишь, идёт снег - медленный как во сне.
Если бы мир ослеп, если бы мир оглох -
Он впустил бы тебя ко мне.

Что ты молчишь,
Что ты хочешь сказать мне?
Человек на той стороне.
Человек на той стороне холста.
Всюду стена, мы стоим у этой стены
Человек с другой стороны.
Человек с другой стороны холста.

Холодно как зимой, неужели ещё зима?
Видишь, идёт снег, словно идёт на бой
Мир бы сошёл с ума!
Мир бы просто сошёл с ума,
Если свёл бы меня с тобой.
Дай мне войти, отопри мне свои сны.
Человек с другой стороны,
Человек с другой стороны холста.
Это наша стена, мы лишь пыль на этой стене,
Человек на той стороне, человек на той стороне холста
Человек на той стороне

Вот и август прощения просит
За растраченный летний уют.
Подпирают незримые оси
Облаков кучерявый редут.
За окошками плавятся в лете
Пешеходы, машины, дома,
Расплескали соседские дети
Апельсинов густой аромат.
Подавив кислородную жажду,
Напишу пару строк о зиме,
Как из смертного края, однажды,
Ты в санях прикатила ко мне,
Как дохнуло уральским морозом
Из распахнутой настежь двери,
Так, что белым стихом, а не прозой
Мне хотелось с тобой говорить.
Я спрошу тебя вечером длинным,
Выпивая с тобой посошок:
Помнишь август, жару, апельсины,
Как нам было тогда хорошо?

Тонкой стружкою витой, словно серпантин,
Я картошку буду чистить, резать огурцы.
Поздний ужин – это мука, если ты один,
Если много нас, то это - праздник для души.
Нас сюда вела дорога снегом и дождем,
Непрозрачно намекая: надо бы свернуть!
Мы за сладким чаем непогоду переждем
И, напевшись, поутру свой продолжим путь.

Будут в форточку, где звездный вечер тесен
Вместе с дымом сигаретным улетать
Посеребренные звуки наших песен,
Чтобы в этот вечер звездочками стать.

Стол накрыт: грибы, картошка и чуть-чуть вина,
Для сугреву, а не чтобы просто выпивать.
Снег – за окнами кружится, а в душе – весна.
Мы сегодня этой ночью будем бардовать.
Для хозяйки мы не в тягость, и должны сказать:
Любим мы Наташку Грубер за ее талант
Петь и обнимать при встрече и всегда нас ждать.
И, конечно, за приют, который нам дала.

Как порой немного надо, чтоб счастливым быть
Круг друзей, гитары, песни до пяти утра.
Сесть в одну большую лодку и по небу плыть,
Чтобы парус надували звездные ветра.
Наши песни разойдутся по сердцам людей
Через форточку ночную в неба глубину.
Чаю мне горячего, пожалуйста, налей,
И тогда всю ночь я песни петь тебе смогу.

Последний день апреля, 2009

Если я брошу пить, а это в природе возможно,
Если я брошу пить, то станет, наверное, сложно,
С маху определить: плохой или все же хороший
Брэд под фамилией Пит, зачем в этом фильме лошадь?
Чем два часа подряд в деревне заняться без водки?
Взять бомжевской наряд, вскопать две-четыре сотки.
Знаю, в траве стоят две штуки, на всякий случай.
Чтобы с утра опять мне душу похмельем мучить.
Если я брошу пить, я стану … а кем я стану?
Если я брошу пить, я с неба луну достану,
Буду ее пилить и в долг продавать частями,
Надо же как-то жить, если не пить ночами.
Если не буду пить, я никогда не узнаю,
Как стеклотару бить, кто умотал в Израиль,
Как без ружья убить время, надежды, совесть.
Если не буду пить, чем разрешится повесть?
Если сложу под гнет все, чем я в жизни мерил,
Если прерву полет, спрячу поглубже зверя,
Мне ж лошадей не гнать, спину не гнуть от ноши,
Как мне, скажите, знать: где я плохой/хороший?

/декабрь, 2014

Вечер трудного дня
Провожает меня
Суетой и огнем реклам.
Жду, что мне повезет,
Но опять новый год
Нас развел по чужим домам.

И на елке моей
Без особых затей
Лишь гирлянды горит огонь.
Елку я украшал
И последний мой шар
Лег осколками на ладонь.

Собираю день по осколкам
Как разбитый елочный шар.
Понимаю – это надолго,
И часы мои не спешат.
Я хочу картинку сложить
Нового дня.
Я учусь заново жить.
Жить без тебя.

Мне бы сил где-то взять,
Чтобы небо поднять,
Что прижало меня к земле.
А метель со среды
Заметает следы,
По которым я шел к тебе.

И не нужно уже
Волноваться в душе,
Беспокоиться и спешить.
Вроде вышел пустяк,
Не пойму, как же так
Без тебя мне случилось жить?

/декабрь, 2010

На моем небосклоне сияла звезда
Не сравнима ни с кем, да и надо ли?
И казалось, что так суждено навсегда -
Чтобы звезды сияли, не падали.
Мы беседы вели сквозь оконный проем,
Я про жизнь говорил, и она – о своем.

И ее я однажды зачем-то спросил:
Хорошо ли тебе в темном бархате?
Сколько нужно звезде непростых звездных сил,
Чтобы так вот сиять, жизнь не сахар ведь?
Промолчала звезда… То ли да, то ли нет...
Вряд ли кто-то вам даст однозначный ответ.

Только чуть погодя мне сказала звезда:
Я сейчас упаду, лишь загадывай.
Для того, чтоб не падать в колодец без дна
Мне дорогу на землю подсказывай.
Падай, милая, с неба, навстречу судьбе.
Я ладони свои подставляю тебе.

Чтобы было мне с кем по ночам говорить.
Чтобы было с кем петь, для кого было жить.

/декабрь 2010

Я не слышал тебя уже сто лет,
Я не видел тебя уже сто зим.
Позвони, я скажу тебе «Привет!»
Как не говорил другим.

Я не буду включать на кухне свет
И считать, сколько дней прошло уже.
Есть терпенья запас на пару лет,
Нежность и тепло в душе.

Тает город в ночных снегах,
Вьется автоогней река.
С неба, кутая в снег дома,
Льется белых волос зима.

Я не буду спешить, как этот век,
Задавая зиме немой вопрос.
Лишь позволю упрятать в белый снег
Прядь моих седых волос.

/Декабрь, 2011

Лунный джаз

Нет спасенья от тающей ночи, одиночество шепчет: беги
Слушать джаз под шуршание сонной реки.

Одиночеством лунного света мне сегодня наполнят бокал.
Не ищу я в аккордах ответа, устал.

Чтобы грусть мне забыть,
Лунный джаз буду пить.

О, как поет труба!
Как смеётся и плачет твоя труба!
В этот вечер слова мало значат,
Я их сыплю за борт на удачу.

Слушай ритм барабанного сердца, для него расставанья - пустяк.
Он останется в пульсе и годы спустя.

И среди разных модных мелодий ты как лучший свой сон сбереги
Этот джаз под шуршание сонной реки.

«Матадор»
(на стихи Давида Самойлова)

Скорей, скорей! Кончай игру
И выходи из круга!
Тебе давно не по нутру
Играть легко и грубо.

Пока злащеный рог быка
Тебя не изувечил
Под исступленный свист райка
И визг жестоких женщин,

Пока убийцею не стал,
Покуда ножевого
Клинка мерцающий металл
Не поразил живого -

Беги! Кончай игру! Скорей!
Ты слышишь, как жестоко
Сопенье вздыбленных ноздрей,
Как воет бычье око!..

...Ты будешь жить на берегу
В своей простой лачуге,
Не нужный прежнему врагу,
Забыв о прежнем друге.

И только ночью волн возня
Напомнит гул, арену.
И будет нож дрожать, дразня,
На четверть вбитый в стену...

На плато Конжаковском метель,
Снег сдувает в Иовский провал.
И такая стоит канитель,
Ах, как жаль, что природа – права.
Ну а мы заварили чаек,
Чтоб тоску ожиданья залить –
До вершины остался бросок,
Да вот жалко – пора уходить.

Там, над вершиной – простор голубой,
Спят на ветру облака.
Там, над вершиной, небесный покой
Нам не открылся пока.

Из палатки не высунешь нос,
Вьюжит так, что не видно ни зги.
И висит нерешенный вопрос -
Ждать погоду, иль дальше идти.
До вершины всего три часа,
Но туда не пускает метель.
И стоят в ожиданье снега,
Все хотят обойтись без потерь.

И все песни пропеты уже,
Ну, давай мы по кругу еще
Про снежок, что скрипит на лыжне,
Про натертое лямкой плечо,
Про вершину, к которой идем,
Про заветную нашу мечту,
Чтобы легче нам было потом
Без проблем штурмовать высоту.

Не ревнуй меня к осени, это все проходящее,
И зачем это нужно мне – объясню я потом.
Над зелеными крышами и дымами горчащими
Я кружусь оторвавшимся пятипалым листом.

Не ревнуй меня к осени, отпусти без сомнения,
Нужен ветер неистовый для слежавшихся крыл
И чуть-чуть одиночества, чтоб закон тяготения
Для двух тел неприкаянных я по-новой открыл.

Не ревнуй меня к осени, для чего тебе маяться,
Даже если приходят мне от нее СМС.
Бабье лето бесстыдное обнимать не стесняется,
Седина лезет в бороду и в ребро тычет Бес.

Не ревнуй меня к осени, не считай ее длинною,
Все однажды закончится, не волнуйся зазря.
Я вернусь поздним вечером с головою повинною,
Чтоб молить о прощении до седин декабря.

Неверный круг,
Очерченный в ночи,
Наверное,
Вселенную встревожил.
Гори, костер,
И душу мне лечи,
Своим теплом
Благословляя кожу.
Пока шипит
И щелкает бревно,
И за спиною
Ночь вздыхает странно,
Мне верится:
Со мною заодно
Весь этот мир,
А я — юнец румяный.
Беспечного,
Хранит меня судьба,
И как поверить,
Что в ночи безлунной
Вот так же буду
Греться у огня,
Через полвека,
С думою чугунной.
Когда звезда,
Уж так заведено,
Прочертит и сгорит
На небосклоне,
И от костра
Останется пятно,
А после мхом
Затянется зеленым.

Холода. Перемен гряда. В небе туч снеговых парады.
И тревожен на сквозняке голубиный чердачный сон:
На манящий далекий свет и архангела зов «Пора бы…»
По остывшей к утру воде как Мессия шагает он.

Осень крутит в последний раз золотые свои пластинки,
Побуждая и нас, как птиц, к путешествию по югам.
Что за тайну из страшных тайн этим летом мы вдруг постигли,
Если осень листвою бьет по тянущимся к нам рукам?

Загрустил одинокий клен, как забытая в дождь игрушка,
Зябко кутаясь в мокрый лист, засыпает под грай ворон.
Осень в лиственно-золотом, дорогая его подружка,
Каблучками дождя стучит, покидая ночной перрон.

Намекая на близкий снег, где-то в тучах закат алеет,
Как по желтой реке с веслом старый дворник с метлой плывет.
Почему же не нам с тобой по прохладной гулять аллее
И смотреть, как в осеннем дне голубь небо из лужи пьет.

И снова листопад
Над городом кружится,
Который день подряд
Осенняя метель.
Из золотых листов
Судьба моя вершится,
Влечет за горизонт,
В тот будущий апрель,

Где ровно в нужный миг
Листвой взорвутся почки,
Чтоб снова ты постиг
Как в самый первый раз,
Всю красоту полей,
Озёра и лесочки,
И прелести людей
И в профиль, и в анфас.

Природа развернет
Зеленые знамена,
Как будто на парад
Войдет в цветущий май.
И ветерком вздохнет
У жизненного склона:
Ведь будет листопад.
Его не прозевай…

Тишайший снегопад -
Дверьми обидно хлопать.
Посередине дня
В столице - как в селе.
Тишайший снегопад,
Закутавшийся в хлопья,
В обувке пуховой
Проходит по земле.
Он формами дворов
На кубы перерезан,
Он конусами встал
На площадных кругах,
Он тучами рожден,
Он окружен железом, -
И все-таки он - кот
В пуховых сапогах.
Штандарты на древках,
Как паруса при штиле.
Тишайший снегопад
Посередине дня.
И я, противник од,
Пишу в высоком штиле,
И тает первый снег
На сердце у меня.

Я странный тополь. Старый... Молодой...
Узнаешь годы – лишь спилив под корень,
Там будут кольца – пусто, счастье, горе –
Напоенные жизнью как водой.

Я буду ждать явления стихий:
Дождей из грусти, мудрости осенней.
И ветер-озорник меня разденет,
Сорвет мои созревшие стихи.

И будут листья падать неспеша,
Искать свои мелодии и ритмы
В гортанном крике, шепоте молитвы...
И в каждом из листов - моя душа.

Кому нужны опавшие стихи?
Их ветром разметало по аллеям,
Нога на них ступает не жалея.
Их крики невесомы и легки.

Кому нужны опавшие стихи?

/2010

Туфельки 3

Суббота – санитарный день в квартире.
Из шкафа извлекает дочь на свет
Коробки, книги, туфельки простые,
Хранимые в обертке из газет.
Такие двадцать лет уже не носят,
Но мама их зачем-то бережет.
Она расскажет, если дочка спросит,
Ее воспоминание свежо.

Не хрустальные, не модельные
Под коричневый тусклый цвет,
Пряжки блеклые, самодельные.
Туфлям золушки – двадцать лет.

А дочь глядит задумчиво и грустно
На счастье, что пылилось много лет.
И хочет в отраженьи блекло-тусклом
Увидеть тот хрустальный дивный свет.
А вдруг ей будет в пору, кто же знает?
Не зря такие вещи берегут.
И дочь тайком от мамы примеряет
И туфельку, и женскую судьбу.

Не хрустальные, не модельные
Под коричневый тусклый цвет,
Пряжки блеклые, самодельные.
Туфлям золушки сносу нет.

Похоже, я в тебя врастаю,
Как старый дуб врастает в небо,
Чтоб дать приют уставшей стае,
Ветрам и солнцу верить слепо.

Расту в тебя, твою безбрежность
Так сладко и неощутимо.
И не листва моя, а нежность
Вокруг тебя кружит незримо.

Я вижу сон, я вижу остров,
Ты по песку идешь босая,
Смеешься так легко и просто,
И в воду камешки бросаешь.

От них круги на черном крепе,
И звезды катятся волнами,
Чтоб рассказать кому-то в небе
О том, что здесь случилось с нами.

Апрель, 2017

В этом доме живут две кошки.
И нелепый живет человек.
Забывает наполнить плошки,
И домой не приходит в обед.

Кошки смотрят в окно спозаранку
Как идет человек от ворот.
Он сегодня играет «Каштанку»,
И ему не до наших забот.

Зимний день пролетает так быстро,
И опять темнота за окном.
Жизнь каким-то наполнена смыслом,
Если думаешь только о нем.

Как возникнут шаги на площадке,
Как начнут шебуршаться ключи.
На руках замурлычут котятки
И простят, что желудок урчит.

Пусть порой не наполнены плошки
И от голода сводит живот.
В этом доме живут две кошки
Потому, что любовь живет.

Жизнь прекрасна, жизнь в сердце!
В ней есть место для мгновений...
И смеёмся мы как в детстве,
И танцуем вдохновенно.
Мы кружимся в ритме света,
И поем, взмывают руки...
Наслаждаемся полётом,
И летим от невезухи.

Этот день нам будет снится!
И вернёмся вновь обратно.
Очарованые птицы,
Улетевшие куда-то...
В этот город мы вернемся окрылённые пареньем
И от счастья улыбнёмся, надышавшись откровеньем!

Жизнь прекрасна, жизнь в сердце!
В ней есть место для детства.
И живём мы, и смеёмся,
И сияем как солнце!

В горах восхожденьем изморен,
Я с другом дорогу ищу.
Рассвет зарожденный над морем
Стекает дождём по плащу.
Расстелены вечные ткани
Растений, воды и небес.
Обрывистый берег в тумане
Открылся, и снова исчез.

Так в лес превратился, и в горы,
И в берег, бегущий к волнам.
Тот срок моей жизни, который
Отпущен с рождения нам.
Время застыло на миг,
И нареклось для нас:
«Морем двоих, Солнцем двоих,
Небом двоих, Светом, что всплыл и погас».

Внизу голубеют изгибы залива.
Мы молча прощаемся с ним…
И нам говорит напоследок: «счастливо..!»
Ветвистая, жилистая маслина,
Обросшая шумом морским.

Мы из моря пришли.
Мы когда-то в нем жили.
Кровь - морская вода,
Перешедшая в жилы.
И на вкус не случайно она солона,
Солона, словно бьющая в небо волна.

И красна, будто в море пролитые зори.
Потому и не могут жить люди без моря…
И волны стремятся коснуться рукой.
Это голос их крови- пучины морской!