Заявки - архив интернет-конкурса

Сен Женевьев де Буа

Рождественский Р. И.

Малая церковка. Свечи оплывшие.

Камень дождями изрыт добела.

Здесь похоронены бывшие, Бывшие.

Кладбище Сен-Женевьев-де-Буа.

Здесь похоронены сны и молитвы.

Слезы и доблесть.

"Прощай!" и "Ура!".

Штабс-капитаны и гардемарины.

Хваты полковники и юнкера.

Белая гвардия, белая стая.

Белое воинство, белая кость...

Влажные плиты травой порастают.

Русские буквы. Французский погост...

Я прикасаюсь ладонью к истории.

Я прохожу по Гражданской войне...

Как же хотелось им в Первопрестольную

Въехать однажды на белом коне!..

Не было славы. Не стало и Родины.

Сердца не стало.

А память- была...

Ваши сиятельства, их благородия -

Вместе
На Сен-Женевьев-де-Буа.

Плотно лежат они, вдоволь познавшие

Муки свои и дороги свои.

Все-таки - русские. Вроде бы - наши.

Только не наши скорей,

А ничьи...

Как они после- забытые, бывшие

Все проклиная и нынче и впредь,

Рвались взглянуть на нее -

Победившую, пусть непонятную,

Пусть непростившую,

Землю родимую, и умереть...

Полдень

Березовый отсвет покоя.

В небе российские купола.

И облака, будто белые кони,

Мчатся над Сен-Женевьев-де-Буа.

Вдоль маленьких домиков белых
акация душно цветет.
Хорошая девочка Лида
на улице Южной живет.

Ее золотые косицы
затянуты, будто жгуты.
По платью, по синему ситцу,
как в поле, мелькают цветы.

И вовсе, представьте, неплохо,
что рыжий пройдоха апрель
бесшумной пыльцою веснушек
засыпал ей утром постель.

Не зря с одобреньем веселым
соседи глядят из окна,
когда на занятия в школу
с портфелем проходит она.

В оконном стекле отражаясь,
по миру идет не спеша
хорошая девочка Лида.
Да чем же она хороша?

Спросите об этом мальчишку,
что в доме напротив живет.
Он с именем этим ложится
и с именем этим встает.

Недаром на каменных плитах,
где милый ботинок ступал,
"Хорошая девочка Лида",-
в отчаяньи он написал.

Не может людей не растрогать
мальчишки упрямого пыл.
Так Пушкин влюблялся, должно быть,
так Гейне, наверно, любил.

Пусть будут ночами светиться
над снами твоими, Москва,
на синих небесных страницах
красивые эти слова.

Не знаю, кто таинственным стихам,
А музыке нас птицы научили.
По зарослям, по рощам, по кустам —
И дырочки мы в дудке просверлили.

Как отблагодарить учителей?
Молочная твоя кипит наука,
О, пеночка! За плеск восьмых долей,
За паузы, за Моцарта, за Глюка.

Не знаю, кто стихам — так далеко
Туманное и трудное начало.
Пока ты пела в роще — молоко
На плитке у хозяйки убежало.

Стихи никто не пишет, кроме нас.
В них что-то есть от пота, есть от пыли.
Бессмертные, умрут они сейчас.
А музыке нас птицы научили!

Мне ветер в окна прогудел
О том, что я в потоке дел
Опять так много пропустила:
И что листва сочна, нова,
И что весенняя трава
Уж набрала и цвет, и силу.

Что с каждым утром - всё светлей,
И тёплый дух земли с полей
Витает в воздухе нагретом;
Желтеют ивы у пруда,
Шмели снуют туда-сюда,
Жужжа торжественно при этом.

А ты, в плену бетонных стен,
Всех этих важных перемен
Опять не видела, подруга.
Живёшь, в душе печаль тая
О том, что снова жизнь твоя
Идёт по замкнутому кругу.

Так ветер в окна мне трубил.
Как был он прав! Как прав он был!
Бог мой, на что я трачу силы?!
Житейских дел круговорот
Меня опять увлёк, и вот
Я чуть весну не пропустила.

А я ведь так её ждала…
Всё, хватит - в сторону дела!
Пора восполнить все пробелы:
Вдохнуть ветрА, увидеть свет,
Траву, листву и первоцвет…
...........
И в дом купить нарциссов белых.

Клюква (ст. Юлия Вихарева)
Разливает в небе вечер
Тёплый сладкий мёд.
Птица где-то недалече
Жалобно поёт.
Тонет песня в жёлтом свете,
Я, как тень, стою:
Ей ли ведать о секрете,
Что в себе таю?

Тропка стелется до дома
Вниз, наискосок.
У пичуги незнакомой
Тонок голосок.
И печаль мою подслушав,
Вторит ей точь-в-точь.
Рвёт мне этой песней душу,
Так, что жить - невмочь.

Я присяду на крылечко:
Мне не до утех.
В сердце есть одно местечко,
Тайное от всех.
Клюква тОмится в лукошке,
Влажная от рос.
Кто-то любит «понарошку» -
Я люблю всерьёз.

Ночь нависла чёрной тенью,
Как немой укор,
Что не сварено варенье
Мною до сих пор.
Вот и птичья песня спета,
Сад и тих, и пуст.
Жизнь моя, как клюква эта –
Горькая на вкус.

Вновь осенняя тоска и грусть,
Вновь тревоги не дают уснуть.
Вот бы время повернуть вспять,
Где есть мама, мне всего пять.
Вот рука ее на огненном лбу.
Тихий шепот: «Спи. Я не уйду.»
В кружке теплое стоит молоко.
Мама рядом. Мне светло и легко.

Защити меня, укрой
Мой хранитель, ангел мой.
Ты летаешь надо мной
Неземная.
И в небесной вышине
Знаю помнишь обо мне.
Мы встречаемся во сне,
Родная.

Пролетело много лет и зим.
Мы куда-то всё опять спешим.
Но никто уже не ждет на чай.
И звонков не будет: «Еду, встречай!»
Если горечь жжет тебя изнутри,
Ты на небо ночное смотри.
Видишь кто-то зажигает звезду,
Слышишь голос: «Спи. Я не уйду.»

Больше никто мне не помешает
Делать, как я хочу.
И улететь на воздушном шаре
Тоже мне по плечу.
Я полечу к золотым пожарам -
В летний закат небес;
К снежной вершине Килиманджаро
Или в таёжный лес.

И не удержит меня никто, никто!
Надену клетчатое пальто
И улечу прямо к солнцу сквозь облака.
Пока!

Парочку солнечных бликов тёплых
Словят мои зрачки.
Как хорошо, что цветные стёкла
Вставила я в очки.
Пусть мой прикид странноват немного
(Даже включая шарф).
Хочешь со мной разделить дорогу?
Прыгай в воздушный шар.

И удержать нас не сможет никто, никак!
Ты просто сделай навстречу шаг.
Когда мы вместе, отправиться далеко
Легко.

И не удержит нас точно никто, никто.
Мы будем оба в смешных пальто…
Помашем Миру рукой, и скажет он в ответ:
Привет!

Больше никто мне не помешает
Делать, как я хочу.
И улететь на воздушном шаре
Тоже мне по плечу.
Я полечу к золотым пожарам -
В летний закат небес;
К снежной вершине Килиманджаро
Или в таёжный лес.

И не удержит меня никто, никто!
Надену клетчатое пальто
И улечу прямо к солнцу сквозь облака.
Пока!

Парочку солнечных бликов тёплых
Словят мои зрачки.
Как хорошо, что цветные стёкла
Вставила я в очки.
Пусть мой прикид странноват немного
(Даже включая шарф).
Хочешь со мной разделить дорогу?
Прыгай в воздушный шар.

И удержать нас не сможет никто, никак!
Ты просто сделай навстречу шаг.
Когда мы вместе, отправиться далеко
Легко.

И не удержит нас точно никто, никто.
Мы будем оба в смешных пальто…
Помашем Миру рукой, и скажет он в ответ:
Привет!

А мир застыл в ночной тиши -
Холодной, лунной.
И снова у моей души
Порвались струны.
На ноты пыльные смычок
Лёг тенью зыбкой.
Ах, как когда-то горячо
Звучала скрипка!
Но вот сидит скрипач, сложа
Худые руки.
И замерла его душа
На полу-звуке.

Так чья же в том, скажи, вина? -
Коль в нём, похоже,
И день, и ночь молчит она
И петь не может.
Как-будто от душевных ран
Стал звук неточен.
Увы, скрипач не стар, не пьян,
Но бал окончен.
Царит в нём горечь и покой,
Он ровно дышит.
И больше музыки такой
Никто не слышит.

И что с того?– Ты скажешь вдруг, -
Бывает хуже!
Но без тебя, мой милый друг,
Все песни чужды.
А без любви - ты хоть умри! -
Больны и хлипки,
У скрипачей молчат внутри
Их души-скрипки…

Всплыло в памяти детство светлое,
Возвратило меня назад,
Лицо мамино, очень нежное,
Как вела меня в детский сад.

И глаза моей милой бабушки,
Согревают меня теплом,
Как играем мы с нею в ладушки,
Молоко с теплым пирогом.

Брат любимый мой, улыбается,
Как гоняли мы дружно мяч,
А потом, как и полагается,
Дрались так, что и не разнять.

Лица юные одноклассников,
И вся жизнь еще впереди,
И с девчонками игры в классики,
Или в прятки, пойди, найди.

Вроде вот оно, да рукой подать,
Но прошло уже много лет.
Стали взрослыми, седине под стать,
А других уже с нами нет.

Жизнь как ниточка, клубком катиться,
В память, впутывая стежки.
Здесь ведь главное, не растратиться,
Узелками на пустяки

Горы в душе не умирают.
Осколки белого вросли
В тебя и от тепла не тают.
Их не стереть, а нужно ли?

Ступени пройденных маршрутов
Рубцами в памяти. Да жаль,
Что в связке не идти мне утром,
Лишь провожать их взглядом вдаль.

Пр.
Там холод снег и облака там склоны лижут.
Их не забыть мне никогда,
Солнечный свет, там к небу ближе.
Тянет магнитом высота.

Наверх, к не взятому, к вершине.
С надеждой, с трепетом в груди.
Молюсь за них и сердце стынет,
Чтоб не сорвались, чтоб дошли.

Чтоб от победы не свихнулись.
Не погрузились в море грез.
И в нужный срок назад вернулись.
Дорогою из счастья слез!

На перекрёстке две судьбы сошлись,
Два сердца просто глянулись друг другу.
Потоком звёзды вдруг упали вниз,
Незримый Ангел оказал услугу.

Зажёг в глазах бенгальские огни,
Мир озарился небывалым светом.
Влюблённым стало ясно, что они
Должны всегда вдвоём встречать рассветы,

На звёзды любоваться в тишине,
Идти одной дорогой до финала.
Им показалось - нет любви сильней...
Другой сценарий жизнь предполагала.

Порой сюжет на триллер был похож -
Кипели страсти и мосты сжигались.
Но если любишь, всё переживёшь,
И счастлив будет каждый, как мечтали.

Создан наш чудесный мир
Для двоих.
Солнце, звёзды и луна
Для двоих.
Облака, дожди, снега
Для двоих.
Соловьи в лесах, садах
Для двоих...

Она была его музой,
Дыханьем солнца жила.
Мечтала петь на французском,
И дневников не вела.
Она была его небом,
Здесь и сейчас!

А время было жестоко,
Счета сводило на нет.
Кому-то мерило много,
Ей закрывало просвет.
Они ловили мгновенья
Здесь и сейчас!

Здесь и сейчас! Любовь в надежде!
Здесь и сейчас! Полет мечты!
Здесь и сейчас! Ни где-то между!
Здесь и сейчас! Есть я и ты!

Она боролась за время,
А он в молитве кричал.
Уходит каждый в забвение,
Найдя за гранью причал.
Они любили друг друга
Здесь и сейчас!

И каждый день от победы,
Превращался в года.
Она писала сонеты,
И в его сердце жила!
Она была его музой
Здесь и сейчас!

Здесь и сейчас! Любовь в надежде!
Здесь и сейчас! Полет мечты!
Здесь и сейчас! Ни где-то между!
Здесь и сейчас! Есть я и ты!

Надо менять углы, надо менять дома,
Надо менять черты и повадки.
Надо ломать замки. Надо терять ключи.
Надо сжигать сердца и постели.
Выпавшие из гнезд, нАжившие ума –
И ничего другого в остатке –
Рыцари-мертвецы. Всадники-палачи.
Без головы и без тени -

Меняем бэушные совесть и страх
На совесть и честь.
Нет правды в ногах, животах, головах –
А где она есть?
И где нам с тобой отделить вообще
От совести страх –
С кровавым подбоем да в белом плаще.
И мылом в руках.

Надо менять лицо, надо менять страну,
Надо менять друзей и любимых.
Надо менять любовь. Надо менять давно.
Чтобы к ней, не дай бог, не привыкнуть.
Чтобы не знать пути. Чтобы идти ко дну.
Чтобы без отступных и повинных.
Только один этаж. Только одно окно,
Чтобы раскрыть пошире и прыгнуть.

О, вечная слава – двойная стрела –
Не сыщешь двойней.
Мы сладили с жизнью. Она истекла.
Меняем коней.
Мы землю укроем зимой, как платком
И ляжем костьми.
Прохожий, пройди мимо нас
и подкову на счастье возьми ...

Он рассветы встречал на стенах соловецкого храма
отрывая себя от проблем суетливого хлама
Он писал ей стихи,забывая тире и точки
В каждой строчке отдавая себя по кусочку

Время не в счет хоть несется оно по кругу
время не в счет эти двое живут друг для друга

У окна завернувшись в плед она смотрела на небо
Она знала что он рядом где бы он не был
Треплет ли ветер его локоны в море белом
Или пути занесло снегом белым белым...

Время не в счет хоть несется оно по кругу
время не в счет эти двое живут друг для друга
Он и Она ,чайка вслед кораблю прокричала
Он и Она ,что осталась ждать у причала...

Композиция из двух романсов Ю. Кима из к-ф "Бумбараш"
(использованы аккорды Ю.Кима, а не В.Дашкевича)

1. Романс Зизи

В белом платье с причудливым бантом
У окна, опустив жалюзи,
Я стояла с одним адъютантом.
Задыхаясь, шептал он: "Зизи!"
И на чём-то настаивал мило...
Был он в меру застенчив и храбр.
И тогда я сама потушила
Надоевший уже канделябр.

Как приятны минутные встречи!
Как приятна любезная речь!..
Но тушите, пожалуйста, свечи,
Если пламя хотите зажечь!

2. Жестокий романс

О как ты валялся
В ногах у меня !
Ты весь изгинался,
Как будто змея,
И, руки лобзая,
Прощения просил.
Я жаждала мести,
Но не было сил.

Но не было силы
Удара нанесть.
Тебе отдала я
Всю девичью честь.
От ласки притворной
Опять вся горю...
Люблю, ненавижу,
И всё-таки - люблю!

Жаркий огонь полыхает в камине,
тень моя, тень на холодной стене.
Жизнь моя связана с вами отныне...
Дождик осенний, поплачь обо мне.

Сколько бы я ни бродила по свету,
тень моя, тень на холодной стене.
Нету без вас мне спокойствия, нету...
Дождик осенний, поплачь обо мне.

Все мы в руках ненадёжной фортуны.
Тень моя, тень на холодной стене.
Лютни уж нет, но звучат её струны.
Дождик осенний, поплачь обо мне.

Жизнь драгоценна, да выжить непросто.
Тень моя, тень на холодной стене.
Короток путь от весны до погоста.
Дождик осенний, поплачь обо мне.

(песенка Изабеллы из к-ф "Капитан Фракаас")

Шла Марыся за водою
Да присела отдохнуть, отдохнуть.
Подошел к ней незнакомец:
"Кто ты? Откуда? Куда ты держишь путь?"

"Я шагаю за водою,
Да боюсь - не донесу, не донесу:
Нет защитника со мною,
А бают - гуляют разбойники в лесу".

"Ты Марыся не журыся,
Дозволь, я те провожу, провожу.
А разбойника увижу -
Сразу без глазу на месте уложу!"

А потом она узнала
От своих односельчан, односельчан,
Что красавец тот удалый
Был Анжей - разбойник, злодей и атаман.

С той поры она не может
Про разбойника забыть-позабыть:
"Если все они такие -
Снова готова я по воду ходить !"

А где-то есть город с чудесным названьем - Апрель,
Где птицы звенят в ожидании вечного лета,
Где ливнем размыта густых облаков акварель,
И только о счастье в нём пишут бродяги-поэты.

А где-то есть город, где нас понимают и ждут,
Где нет расстояний, а есть долгожданные встречи.
Где снова улыбки на наших губах расцветут,
И где не цепляется память за стылые плечи.

А где-то есть город, где нет разногласий и ссор,
И синяя птица надежды кружит над домами.
И ставит счастливую пьесу творец-режиссёр,
И больше не надо к врачу чьей-то старенькой маме.

Она приоткроет окно, слыша птахи свирель,
И мыслям своим потихонечку вновь улыбнётся.
А где-то есть город с прозрачным названьем - Апрель.
И верится: встретимся мы.
И весна к нам вернётся.

Как стало расставаться тяжело!
Пока минута тянется немая,
То кажется, что пальцы разнимая,
Теряю навсегда твоё тепло.

Как стало расставаться тяжело...
Вот камыши в поклоне изогнутся -
И нужно оторваться, оттолкнуться,
В густую воду погрузить весло...

А вдруг - Земли едва заметный сдвиг,
А вдруг, полны надеждами благими,
Мы, встретившись, окажемся другими,
Спустя один непоправимый миг?

когда-то я стану стихами
и музыкой стану
и те кто меня не любили
кривляться устанут

устанут прочтут улыбнутся
и даже поплачут
и тоже стихами очнутся
а как же иначе

а те кто со мной разделяли
и радость и горе
сольются со мною ручьями
в небесное море

и там среди солнечной бухты
сплетём наши руки

мы буквы мы чёрные буквы
да белые звуки

Среди снегов, наброшенных на плечи
Продрогших улиц, впавших в забытьё,
Спешу я каждый вечер Вам навстречу,
Как на свиданье первое своё.
Воздав хвалу Творцу и провиденью,
Прошу, сомлев от Вашего тепла:
Позвольте мне гордиться Вашей тенью,
Что невзначай на грудь мою легла.

Струятся дни, песчинками мгновений,
В пыльцу стирая молодости шарм.
Лишь нежность слов и дрожь прикосновений
Уберегли наш неуемный жар.
И чтобы Вас печалью иль обманом
Не спеленала вдруг рутины нить,
Позвольте мне быть Вашим талисманом,
Чтобы всю жизнь от лиха Вас хранить.

Не знаю я, сколь долго будет виться
Следов цепочка по холсту судьбы,
Роняя сеть прожитых лет на лица
И огибая круглых дат столбы.
Но зачерпнув от жизни полной мерой,
Прошу я в каждом уходящем сне:
Позвольте мне, проснуться рядом с верой
Что Вы навек пребудете во мне.

Меня замучил таракан,
Живущий на столе:
Он то в тарелку, то в стакан
Заглядывал. Наглел.
Я много позволял ему,
Большую площадь сдал.
Но вот терпенью моему
Уже конец настал.
Войну, конечно, объявить -
То не стихи писать.
Тогда я стал его - ловить,
Он от меня - бежать.
Он убегал, как мелкий вор,
Но неизбежен суд!
И тельце бледное его
Мелькало меж посуд.
Чем таракан не услужил -
Я точно и не знал,
Газету вчетверо сложил
И терпеливо ждал.
Но вдруг услышал я: решись,
Понять пришла пора,
Что для него-то ставка - жизнь,
А для тебя - игра.

Туман

Каждый вечер в мой дом приплывает туман и ворует предметную резкость, залезает ко мне на плетёный диван, поправляет изгиб занавески. Говорит о мирах, где звенят васильки, где теряется цвет иван-чая, где на ржавой цепочке у края реки волны рыжую лодку качают.

Я всё больше молчу, берегу тишину от ненужного звука и слома, и летит без оглядки, летит в вышину моё данное вечности слово.

Забываю болезненные имена, чьи-то резкие нравоучения. У меня есть спасительная тишина, только это имеет значение.

И стоит истуканом в колонке вода, и гуляет за берегом эхо...
Я бы тоже уехала, только куда из тумана такого уехать?

Биография

Я родился при Сталине,
Но знаком я с ним не был.
Рос я мальчиком правильным
Под украинским небом.
В орденах помню дедушек,
Руки тёплые бабушек.
С маслом кушали хлебушек,
С мёдом ели оладушки.

В школу бодро отправился
При Никите Сергеевиче.
В классе девочкам нравился
Добротою сердечной.
Ныли раны у дедушек.
Сильно сгорбились бабушки.
Редким стал белый хлебушек,
Мельче стали оладушки.

В институте, при Брежневе,
Пели, пили, творили.
Ах, какими надеждами
Мы тогда, братцы, жили!
В лучший мир ушли дедушки,
А за ними и бабушки.
В общежитии хлебушек
Заменил нам оладушки.

Сыновья шли на лекции
В дни реформ Горбачёва.
Внук родился при Ельцине,
Но не помнит такого.
Сам давно уже дедушка,
Живу с ласковой бабушкой.
Врач назначил:
«Без хлебушка. И забыть про оладушки».