Заявки - архив интернет-конкурса

Полочка

У судьбы свои козни и причуды,
Не ропщи на долю, бога не гневи.
Ты храни в душе полочку для чуда,
Уголок - для счастья, ларчик - для любви.
Ты храни в душе полочку для чуда,
Уголок - для счастья, ларчик - для любви.

Можно долго ждать вещего конверта,
Верить, что по вере выпадает счет -
Ведь не зря творцом путь наш предначертан,
И тебя однажды к счастью приведет.
Ведь не зря творцом путь наш предначертан,
И тебя однажды к счастью приведет.

А оно живет рядом, по соседству,
Просто не сложилось знать его тебе.
Но замрет душа, и подскажет сердце
В миг, когда ты встретишь взгляд его в толпе.
Но замрет душа, и подскажет сердце
В миг, когда ты встретишь взгляд его в толпе.

У судьбы свои козни и причуды,
В радости - откройся, в горе - не реви.
Ты храни в душе полочку для чуда,
Уголок - для счастья, ларчик - для любви.
Ты храни в душе полочку для чуда,
Уголок - для счастья, ларчик - для любви.

Ах, как порой мне хочется вернуться в детство.
Туда, где солнцу было нам светить не лень
Где все дружили - бескорыстно, без кокетства.
И просто счастьем наполнялся каждый день

Помочи

Живут ещё во мне воспоминания, трепещут, как в ладошках воробей…
Мы забываем даты и названия, а детство с каждым годом всё ясней
Нас не пугали синяки и ссадины, а также на коленках пузыри
И мир огромный был бесплатно даден мне - он был весь мой, снаружи и внутри

Ах мама-мама застегни мне помочи
И сделай на спине их крест на крест
В четыре года я такой беспомощный
Пойду во двор искать себе «невест»

В то время про маньяков и не знали мы, придя со смены, суп варила мать
Бросала взгляд в окно: ну всё же мало ли - и этим не мешала нам играть
А как дружило наше поколение – без фальши, и без лишних приукрас…
Нас мамы отпускали без волнения, хотя конечно думали про нас

Припев

Пусть не имел игрушек навороченных, простая палка, чем не автомат?
Для наших душ, гламуром не испорченных, звезда, пилотка – ты уже солдат
Подружки наши, сплошь одни красавицы, не задаваки, и не плаксы - нет!
Ну как они могли нам не понравиться? О, боже мой, минуло столько лет…

Сигарета к сигарете

Сигарета к сигарете дым под лампою
Здравствуй, вечер катастрофы час дождя
Ходит музыка печальная и слабая
Листья кружатся, в снега переходя
Листья кружатся, в снега переходя

Наш не весел разговор и не ко времени
Ах, как будто бы ко времени беда
Мы так много заплатили за прозрение,
Что, пожалуй, обнищали навсегда
Что, пожалуй, обнищали навсегда

Не пытай меня ни ласкою, ни жалостью
Как ни странно, я о прошлом не грущу
Если можешь, ты прости меня, пожалуйста
Вдруг и я тебя, когда-нибудь прощу
Вдруг и я тебя, когда-нибудь прощу

Синий дым плывёт над нами мягкой вечностью
Чиркнет спичка, сигарета вспыхнет вновь
За окном с зонтами ходит человечество
Обокраденное нами на любовь
Обокраденное нами на любовь

Созвездия │

Над Землёю ночью поздней, если бросить в небо взгляд,

Ты увидишь, словно гроздья, там созвездия висят.

Ты увидишь, словно гроздья, там созвездия висят.

Поднимусь я с этой песней и по Млечному пути

До любого из созвездий босиком смогу дойти.

Босиком смогу дойти.

Двум Медведицам взъерошу серебристый звёздный мех...

Сто Галактик огорошит мой весёлый звонкий смех!

Над Землёю ночью поздней, только руку протяни,

Ты ухватишься за звёзды: рядом кажутся они.

Ты ухватишься за звёзды: только руку протяни

Я возьму перо Павлина, трону стрелки на Часах,

Покатаюсь на Дельфине, покачаюсь на Весах.

И промчусь на Гончих псах

С Водолеем искупаюсь, постреляю со Стрельцом,

Понарошку пободаюсь с Кóзерогом и Тельцом.

Над Землёю ночью поздней, только руку протяни,

Ты ухватишься за звёзды: рядом кажутся они.

Ты ухватишься за звёзды только руку протяни

Ночью на косогоре
Ветер пригнул рябину,
Ходит по миру горе,
Осень стреляет в спину,
Время карманным вором
Хочет обчистить память...
Над головою ворон
Принялся горлопанить...

Тьма ли тому причиной,
Сердце ли оскудело?
Пахнут ли мертвечиной
Слово мое и дело?
Хором с собачьей сворой
Выть ли, не знаю, петь ли,
Если на небе ворон
Вяжет тугие петли...

С чем ты, дружок, в столицу,
С весточкой на хвосте ли?
Видишь, какая птица
Рядом со мной в постели?
Хватит, недобрый вестник,
Полно тебе кружиться –
Ворону в поднебесье
С ангелом не ужиться…

© Copyright: Игорь Царев, 2016

Незаметно выстудило дом.
Так у нас заведено – не нами:
Не богата родина теплом,
А богата родина снегами.
Не богата родина теплом.

Не спасает бегство от беды,
Не спасает дальняя дорога,
Но спешат, торопятся, следы
Убежать от вечного острога.
Не спасает бегство от беды.

За добро за все, и недобро,
Будь ты здесь хозяином ли, гостем,
Родина заплатит серебром
Свежего сугроба на погосте.
Родина заплатит серебром.

Снежного раздолья посреди,
Не решусь тепла просить у бога...
Белая дорога позади,
И навстречу – белая дорога…

© Copyright: Чирков Владимир, 2016
Свидетельство о публикации №116091908041

О, Миссури, Миссури,
О, Миссури, расчудесный штат.
Приезжайте в штат Миссури
Все, кто хочет быть богат.

И пускай не обижаются на нас,
Алабама, Каролина, Арканзас,
Если только про Миссури
Мы споем на этот раз.

Река Миссури многоводная река,
Река Миссури судоходная река,
От судов густа Миссури,
Как похлебка бедняка.

Вверх и вниз по ней туда-сюда
Пасутся пароходов ревущие стада
И за ними меркнет в дыме
Миссурийская вода.

Бизнесменам неизменно там везет,
Нараспев они считают свой доход,
В лад ногами отбивая
Самбу, румбу и фокстрот

А кому в Миссури нечего жевать,
Право, нечего тому переживать,
Там жевательной резины
Просто некуда девать.

О, Миссури, Миссури,
О, Миссури, расчудесный штат.
Приезжайте в штат Миссури
Все, кто хочет быть богат.

И пускай не обижается на нас,
Алабама, Каролина, Арканзас,
Если только про Миссури
Спели мы на этот раз.

О, Миссури, Миссури,
Случай как-нибудь еще найдем,
И не только про Миссури
Что-нибудь еще споем.

Не совсем испанские мотивы
Чирков Владимир
(Владимиру Туриянскому)

Жить легко и привольно тому на Земле,
Кто уверенно держится в жестком седле,
Кто, не зная печали,
Мчится в дальние дали.

Не богат и не знатен? Пускай – не беда!
Не найдет тебя злое унынье, когда
У тебя есть гитара –
Твоя верная пара.

Благородной судьбы удостоится тот,
Кто гитаре на талию руку кладет.
Кто настойчивым будет,
Ее страсть не остудит!

Нам с тобою, приятель, втройне повезло:
Сапоги в стременах, и не давит седло,
Шестиструнные Донны
К нам весьма благосклонны.

И фортуна, отчасти коварна и зла,
Зря пытается выбросить нас из седла –
Кто с гитарою дружен,
Победит безоружным.

Твоя дама в атаку пойдет за тобой,
Восхищаясь твоею завидной судьбой,
Песней душу согреет.
Будь же искренним с нею!

Пусть гитара, подруга, от страсти дрожит!
Эта дама не терпит измены и лжи,
И в беде не оставит –
Миром преданность правит!

12/2015-02/2016
© Copyright: Чирков Владимир, 2016
Свидетельство о публикации №116012203259

Говорят, в века былинные,
Остужая берега,
Вдаль текла река Неглинная -
Вся, до донышка, нага.
Травы нежила медовые,
И жила в реке вода,
Осетра полупудовые
Заходили в невода.

Из полета кругосветного
Возвращалась стрекоза,
Рисовало небо светлое
В темной зыби образа.
Отражало чистых вод стекло
Гомон птиц и детворы.
Бог весть сколько влаги утекло
К синю-морю с той поры …

В Лету канули и сгинули
Те, заветные, места.
Не цветут речные лилии
У Кузнецкого моста.
Вот, ведь, присказка старинная:
"С глаз долой – из сердца вон!"
Как ты там, моя Неглинная?
– Темнота со всех сторон!

Может, правда, и устроится
Всё когда-то, а пока
Человеческой бессонницы
Переполнена река.
Как ни вглядывайся пристально,
Не отыщешь маяки,
Ни убежища, ни пристани
Для души у той реки.

То пропадаю,
То проявляюсь в ином измерении
Где-то за далью
Между крылатой звездой и сиренями.
Это такая
Долгая пытка и лёд лихорадочный.
Перетекаю
Словом молочным, надеждою радужной
В росчерк пера и
Вот приговор: твоей песней насытятся
Звёзды-пираньи.
Манной небесной слова не просыплются...
Но манифестом Ночи — аккорд, полногрудое пение —
Звуков фиеста.
Воздуха б, голоса, веры, терпения...
То возникаю,
То растворяюсь и стыну в преддверии
Неба, не таю.
Ставлю полсмерти в обмен на доверие.
Я оправдаю.
(Текст стихотворения приводится с изменениями автора по моей просьбе)

"Хромая судьба"
Игорь Царев
На северном склоне июня поник бересклет…
Вранье, что повинную голову меч не сечет!
Судьба пригибает мужчину бальзаковских лет
Под камень лежачий, куда и вода не течет.
Судьба пригибает, а он ей не верит, чудак –
Транжиря минуты, как самый отъявленный мот,
Он старую мебель сегодня занес на чердак,
И краски веселой купил, и затеял ремонт.
Стихами исписаны стены, а плюшевый плед
Шампанским залит и любовными играми смят.
Судьба пригибает мужчину бальзаковских лет,
А он и не знает, что жизнью с довольствия снят.
Смеется, склонять не желая дурацкого лба,
Бурлит сумасбродным течением вешней реки...
И следом едва поспевает хромая судьба.
И злится. И длится самой же себе вопреки.

Душа грустит о небесах...
Душа грустит о небесах,
Она не здешних нив жилица.
Люблю, когда на деревах
Огонь зеленый шевелится.
То сучья золотых стволов,
Как свечи, теплятся пред тайной,
И расцветают звезды слов
На их листве первоначальной.
Понятен мне земли глагол,
Но не стряхну я муку эту,
Как отразивший в водах дол
Вдруг в небе ставшую комету.
Так кони не стряхнут хвостами
В хребты их пьющую луну...
О, если б прорасти глазами,
Как эти листья, в глубину.

Снова в памяти зеркалах
Отразится на миг былое.
Старый двор в золотых цветах,
Мир свободы любви и покоя.
Мамин голос и мамин смех
Дверь откроют былой надежде.
И растает застывший снег
Будет все опять как и прежде.
Столько лет прошло. Столько бед
Нас испытывало на прочность,
Только знаю не гаснет свет
И он будет гореть это точно.
Свет родных и любимых глаз
Не затмит ни грусть ни усталость.
В них растает твой детский страх
В них откроется сердцу радость.

Господа молила за далекого друга,
А его закружила белая вьюга,
Все под окнами песни невеселые пела,
А потом, что делать, возвратила тело.

Плакала, не верила в горькую утрату,
За грехи какие тяжкая расплата.
Матушку заступницу о помощи молила....
Ныне горе горькое, а счастье все же было.

Было счастье краткое, никуда не делась.
Смерть не разлучила их, как ей бы не хотелось.
Стоят по обе стороны, застыли в ожидании,
У реки безвременья, у реки молчания....

Побежала искорка светлая, незримая,
Через реку темную жизнь неповторимая,
А потом и мост возник, светлый мост из пламени.
Светлый мост над временем, над воспоминаньями.

И соединил он два мира непохожие,
Силою предвечную, тайной преумноженной,
Откровеньем господа, надеждой на спасение...
Светлый мост над пропастью, над смертью и над временем.

Опять не уснуть. Да леко до рассвета.
На стенах застыли полосы света.
В углу копашаться серые тени
Воспоминаний и сожалений.
На лодке плывешь по бессонному небу,
И этим живешь быль меняя на небыль.
Чтоб утром войти под холодные своды
Забытой люби и дешевой свободы.
Чтоб пить эту жизнь и никак не напиться
И знать, что тебе это все только сниться.
Деревья, дома, зеркала и квартиры....
Одни отраженья реального мира.
И только молитва спасает от жажды.
Ты в ней потерялся нежданно однажды.
И мир стал другим, отразившись в молчанье
Великого неба, бескрайнего знанья.

Время романса подходит к концу
И назавтра дуэль, все опять неспроста...
Вы уедете в Ниццу к дорогому отцу
Я успею сказать вам ma ch;re pourquoi pas
Я успею нажать на проклятый курок
Пуля-дура, но мне, ничего не грозит
Мне хотелось бы выпить, хотя бы глоток
Вашей чистой любви...Вашей чистой любви...

Время романса подходит к концу
И набравшись вина - адъютанты уж спят
Я б уверовал в черта, но увы, не могу...
Мне по нраву молиться у икон, что молчат...
Бога ради, спешите,все кромешно как ад
В этой русской душе не найти вам ответа
Я прошу, уходите... я ж голуба не гад
Чтоб при вас, да в висок, с пистолета...

Время романса подходит к концу
Вижу ангел мне машет разбитым крылом
Был упертым по деду, да лихим по отцу
Ах, как мне тяжело, покидать отчий дом

Я сегодня,вдруг родился заново
Не знаю как произошло,
Бесконечный круг событий пагубных
С тобою от меня ушел.
Все тебе не в кайф,
Ну так теперь и знай
Родимая,
Если хочешь быть
Одной, и не любить
Меня,и мною жить - то давай

До свидания!
Телефон не забудь,
Как обычно,
Чтобы не было лишних
Подозрений публичных ,
В добрый путь!
До свидания!
Ты же знаешь какой я бываю,
Когда не понимаю,
Что с тобою бывает порой,
Надоела мне жалкая роль,
Под названием - голый король!!!

Я тебе писал
Стихи сопливые,
И кулаки об стены бил,
Локти я кусал,
Надежды мнимые
Оберегал ,что было сил.
Все переживал,
Что с тобою там, далекая...
Но каждый день,опять
(Едрёна мать) приходилось вновь тебя встречать,
И ни капельки не понимать,
Для чего мне нужно столько ждать.
Ну что-ж теперь давай

До свидания!!
Телефон не забудь,
Как обычно,
Чтобы не было личных
Подозрений публичных ,
В добрый путь!
До свидания!
Ты же знаешь какой я бываю,
Когда не понимаю,
Что с тобою бывает порой,
Надоела мне жалкая роль,
Под названием - голый король!!!

Был вечер; в одежде, измятой ветрами,
Пустынной тропою шел Бэда слепой;
На мальчика он опирался рукой,
По камням ступая босыми ногами.
И было все глухо и дико кругом,

Одни только сосны росли вековые,
Одни только скалы торчали седые,
Косматым и влажным одетые мхом.

Но мальчик устал; ягод свежих отведать,
Иль просто слепого хотел обмануть:
«Старик! - он сказал, - я хочу отдохнуть;
А ты, коль желаешь – давай проповедуй.

С вершин увидали тебя пастухи...
Какие-то старцы стоят на дороге...
Вон жены с детьми! говори им о Боге,
О Сыне, распятом за наши грехи».

И старца лицо просияло мгновенно;
И так же, как быстрый стекает ручей
Высокая речь потекла вдохновенно -
Без веры таких не бывает речей!..

Казалось - ему в славе небо открылось;
Дрожащая кверху рука поднялась,
И проповедь эта слепцу удалась
И сердце ритмично как в юности билось.

Но вот отгорела заря золотая
Свет яркой луны уже в горы проник,
В ущелье повеяла сырость ночная,
И вот, проповедуя, слышит старик –

Зовет его мальчик, смеясь и толкая:
«Довольно!.. пойдем!.. Никого уже нет!»
Замолк грустно старец, колени склоняя.
Но лишь замолчал он - от края до края:
«Аминь!» - ему грянули камни в ответ.

Он просил:"Обо мне помолитесь
Собираюсь я в путь-дорогу"
Далеко?-У него спросили
Был ответ:"Ближе к Господу Богу"

И ушел, бросив стены родные,
Где младенцем ходить учился,
Где расти ему помогали,
Бросив церковь, где часто молился.

Колесил по неведомым далям,
Испытал столько горя и муки,
Жизнь бросала его и била,
Опускались в отчаянии руки.

Но он шел шаг за шагом упрямо,
и твердил:Есть на небо дорога!
Я найду её, я упрямый!
Я хочу видеть Господа Бога!

Жизнь жестоко над ним подшутила,
Потерял он и веру, и счастье,
Беспокойного пилигрима,
Искалечило жизни ненастье.

И однажды, совсем обессилив,
Он заснул в придорожной канаве,
Обносившийся, грязный, небритый,
Ни еды,ни гроша в кармане.

В бесконечном, больном ряде снов,
Он увидел в небо дорогу,
К ней хотел побежать, но не смог,
И тогда возопил он к Богу:

"Что случилось со мною,Боже?
Сколько лет я тебя искал?
А теперь,когда встреча возможна,
Стал я немощен, слеп и стар!?

Как же буду служить Тебе я?
У меня не осталось сил,
В моем сердце любовь пламенеет,
Но я чувствую сырость могил..."

Голос чистый, спокойный и ясный,
Он услышал, когда умолк:
"Я об этом тоже жалею,
Ты ведь столько бы сделать смог!

Сколько сил ты растратил напрасно,
Сколько мук причинил себе,
И по свету бродил несчастный,
Я всегда о тебе скорбел.

Ты роптал на своё одиночество,
А ведь Я был рядом всегда,
Шел ко Мне,чтоб воздать Мне почести,
Но не знал,что в тебе живу Я"

Вздрогнул путник во сне, и проснулся,
На востоке алела заря,
"Боже мой!"- И залился слезами,
"Неужели жизнь прожита зря?

Неужели цвет жизни увядшей,
Мой Спаситель, принес я тебе,
А теперь одинокий, скорбящий..."
И склонил он колени в мольбе.

"Дай мне Господи, силы немного,
Я начну путь нелегкий домой,
Всем,кого повстречаю в дороге,
Расскажу,что они- Храм Святой.

Что Спаситель стучит в сердце каждого,
Только разумом нужно принять,
Жизнь безгрешную,Богом данную,
И бесценную благодать".

ВЕРНАЯ

Очень уж странная у них была любовь – тихая-тихая.
О ней и знали-то вокруг всего на всего несколько.
А жизнь вертелась тогда кругом бурными, громкими, вихрями.
Но непонятная для них была и не интересная.

Очень уж странная у них была любовь – верная-верная.
Словно бы знали они, что их время такое не долгое.
И вот разлучила война ненасытная, подлая, скверная,
Разорвала, раскидала без жалости в разные стороны.

Очень уж странное у них было прощание – глупое-глупое.
Оба ведь знали, что надо сказать что-то важное-важное,
Но только глаза их встречались и мысли терялись, и путались.
Так и расстались, запомнив лишь губы горячие, влажные.

Очень уж долгая у них была разлука – трудная-трудная.
Он под Смоленском в плену, но сбежал и добрался, и снова в бой.
Она в Ленинграде – учеба, блокада, потом медсестрой на фронт.
Он до Берлина сержантом и она в орденах, но это все не то.

Очень уж горькое у них было свидание – страшное-страшное.
Он на скамье подсудимых замученный, серый, раздавленный.
За то, что себя не жалел, воевал, но в плену был – а значит враг,
Десять и пять как обычно тогда – лагерей и бесправия.

Очень уж гулкая была неизвестность – черная-черная.
Потом отыскала: почти Магадан, только хуже – Бутугычаг.
И сразу за ним без сомнений, без страха, ведь было уж все равно.
Лишь бы поближе, а там будь что будет, есть Бог и ему решать.

Очень уж жуткими были те годы – долгие-долгие.
По лагерям, пересылкам он шел и она за ним тоже шла.
А с ними цинга, безнадежность и слезы брели в вечном холоде.
Зато рядом с ним и раз в полгода свидание, а в них и на год тепла.

Очень красивая у них была встреча – светлая-светлая.
Без поздравлений, без криков, без слез, без конвоя, без окриков.
Они говорили, смеялись, шутили – как тысячу лет назад.
А его оправдали – 14 лет не за что было отнято.

Очень хорошее было то время – славное-славное.
Они добирали минутами, крохами все, что отобрано.
Ровно два года – пока он был жив, а за ним и она ушла,
Ни разу не вспомнив, что счастье у них было кем-то обобрано.

Очень уж странная у них была любовь – вроде долгая-долгая:
Год до войны, плюс война, плюс процесс, плюс одиннадцать севера.
Вместе с последними – 21, а вот рядом всего лишь три.
Необыкновенная это была любовь – верная-верная.

Не пойму

От красивых речей отказаться не можем, хоть даже в них смысла не много.
Выбираем слова не значения для, а чтоб фраза казалась дороже.
И пытаемся ложь мы за правду принять, уверяя, что так будет лучше.
Одного не понять – почему мы друг друга никак не научимся слушать?

И мы верим лжецам, что красиво рисуют свои беспринципные речи,
А другим голосам, что дороже всего, мы, увы, почему-то не верим.
Натыкаясь на непонимания стену в бессилии опустив руки.
Одного не пойму – почему мы друг друга никак не научимся слушать?

А ведь время уходит быстрей и быстрей, год от года минуты короче.
И мы вдруг понимаем, что старых друзей знаем хуже коллег по работе.
И порой незнакомым, далеким, чужим мы готовы открыть свою душу.
Одного не пойму – почему мы друг друга никак не научимся слушать?

Неоправданной грубостью прямо в лицо мы швыряем любимым и близким.
Неосознанно жалим туда, где больней, оставляя рубцы на их лицах.
Это наша проблема и решать ее нам – их морщины лишь наши заслуги.
Хоть убей не пойму – почему мы никак не научимся слушать друг друга?

Остались понятия, как памятники уходящей эпохи.
Вот только познать ее, увы, удается уж очень немногим.
И сыпят проклятия, все те, кому истинный смысл не подходит
И бьют любознательных, и детям своим свою правду приносят.

А они бы смогли освоить, вот только предметы те,
Увы, не проходят в школе и в институтах их нет.
Они бы смогли запомнить и выучить, и рассказать,
Но кто ж им чумным позволит увидеть, и может быть что-то понять.

Вот только истина без чьего-то важного слова
Вдруг стала бессмысленна, как золотая подкова.
И начала она заискивать, подыскивать подходящий повод,
Для того чтобы высказать, не натыкаясь на чей-то идиотский довод.

Вот только искренность, как матерная грязная ругань,
Избита, освистана, выменяна на фальшивую дружбу.
Пропита, пролистана, вымазана в приподьездной луже.
А ведь это искренность, с ней нельзя так - она не заслуживает.

Уходят мечтатели за грузные спины прагматичных ученых.
Уходят искатели под жестким нажимом спецназовцев в черном.
И вот «обыватели» - единственный термин, который подходит
Толпе невнимательных, но очень послушных и очень удобных.

А они бы смогли поверить, так же как верили их праотцы,
Но только закрыты двери и взорваны кем-то любые мосты,
За которыми есть надежда увидеть чуть больше чем разрешено
И стать не таким как прежде, вычитывая между строк.

Но вера чистая, без примеси серы и запаха денег
Из города выслана. Подальше от храмов в глухие деревни,
Где молятся истово и это удобно - такие не лезут,
Не напишут, не выскажут. Они для другого - они не за этим.

Вот только письменность увязла в цензуре, табу и запретах.
А судебные приставы все чаще заходят в чужие подъезды.
И слышатся выстрелы, и верят наивные, что это салюты
Вот только над крышами лишь алым мерцает и куда-то исчезают люди...

Плачь

Небу вторит васильков цвет
И деревья говорят вслух.
Очень мало на Земле мест,
Красоты такой, как здесь луг.

Но над местом этим висит плач
И струится по траве боль.
Здесь вчера еще прошел палач,
Здесь вчера еще гремел бой.

Вырезали мужиков всех,
Баб тащили молодых в дом.
Кто ж решился на такой грех,
Да как жить он будет с ним потом.

И за ней закрылась в избе дверь,
И закрыла она глаза.
Что там было? – Был один зверь
И она была там одна.

А вчера у нее еще был муж
И отец был жив, и жив сын.
А теперь лишь в зеркалах луж
Отражения видны их.

И остался с ней один брат,
Тот, который убежал в лес.
Он один был в тот момент прав.
Только пьет как будто в нем бес.

А ведь злобы в ней почти нет.
Лишь тоска сжирает грудь да боль,
Но как вспомнит, сколько вокруг бед,
Так оставит слезы на потом.

В том селе десятка два вдов
И так мало мужских рук.
И вот бежит она к реке вновь,
Чтоб заплакать, закричать вслух.

Спорили бабульки:
"Или он шахтёр ?"
"Да, по цвету кожи -
Вылитый шахтёр".
Он же русский парень -
Угольная пыль сильно въелась в кожу -
Вот Вам водевиль.

"Да ! Он наш, он русский" -
Встрял внучок Вадим -
"Мы его отмоем и харчей дадим.
Голодает бедный - он всегда жуёт"
"Уже ль Мишель Бараку кушать не даёт ? "
"Видать не доедает" - "Фигуру бережёт ?
Али глист замучил ? - ну просто достаёт!"
"Доходяга, бледный ! - сильно устаёт"
"Интересно, много ль по утрам он пьёт ?"

Мы ему рассолу сколько хошь дадим,
Он у нас здесь станет чистый херувим.
Мы его откормим и пошлём в Надым,
А чтоб он не замёрз там - валенки дадим.

На лесоповале лечат не таких,
Там прекрасный воздух, бацилл нет никаких.
Ну а как излечится и Аляску возвернёт,
Ох зауважает наш его народ !

Заокеанские скоты !
Вы что там, твари, обалдели ?
В бандеровские сапоги народ обуть наш захотели ?

Барак Обаме снится сон,
Что во главе планеты он.
Ведь если миром будет править не Барак,
Это ж будет мировой бардак.
И видит он планету имени Обамы
С названием "БАРАК".

Пр.
Нацизм шагает по планете
В американских сапогах.
"СС" в сравненьи - просто дети,
Куда уж им до вас.

И если дальше будет так,
Барак планету превратит в один большой БАРАК,
Построит всех в шеренги и по-одному -
Сиё разрешено ему лишь одному.
Построить он мечтает всех -
Семь с лишним миллиарда человек !

Пр.
Нацизм шагает по планете
В англосаксонских сапогах.
На всей планете плачут дети,
Моля о помощи всех нас.

Веселится и ликует весь народ -
Ведь Обаме премия Мира так идёт.
Ведь Бараку премия Мира так к лицу,
Как порядочность и честность - подлецу.
И трясётся, и рыдает весь народ -
По Земле чудовище идёт.
И стенает, и печалится народ -
По планете "демократия" всё прёт.

Пр.
Нацизм шагнул на Украину
В американских сапогах.
И на Донбассе плачут дети,
Моля о помощи всех нас.

И Югославия с Бикини, Сирия и Гватемала -
Всех стран и островов не перечесть.
Сотрудничать с ПАСЕ нам с Вами, скажем прямо,
Весьма сомнительная честь.

Пр.
Нацизм шагнул на Украину
И в европейских сапогах.
И вот в Луганске плачут дети,
Моля о помощи всех нас.

И Хиросима, и напалм Вьетнама -
Боюсь, всех стран и городов не перечесть -
Ирак и Ливия, и города Афганистана,
Ну и, конечно, Украина - нам за суверенность месть.
А Абу-Грейб с Гуантанамо ? -
Вот это, господа, нацизм и есть.
Сидеть в ООН с такими, скажем прямо,
Весьма сомнительная честь.

Пр.
Нацизм шагает по планете
В англосаксонских сапогах.
И Гитлер с Гиммлером - ведь просто дети -
Куда уж им до вас.

Март 2015 г.