Заявки - архив интернет-конкурса

Секретное оружие имеем против всех.
Пока его не применяем, а как применим - будет просто смех.
На крайний случай держим мы его -
Уж очень эффективно (прямо страшно), безотказно действует оно.

Скажу Вам по секрету: у нас есть спецагент по имени Мюнхгаузен, барон.
Весьма проверенный товарищ - Вам известен он.
Он обещал уже дать каждой женщине по мужу,
Бесплатной водки алкашам,
Ну и жару в любую стужу,
И тёплый летний дождь зимой - к грибам.

В общем, знаем мы его давно,
И вот в Америку забросим мы его,
И, пользуясь непопулярностью Обамы,
В президенты выдвинем - под видом своего.

Наобещает много он американскому народу,
Но ведь обещанного ждут три года.
А как не выполнит он обещаний гору,
Америка развалится - ну, в общем, очень скоро.

Как только спецагент наш президентом станет,
Америкосам быстренько кирдык настанет.
Америку к России присоединит -
Ведь их индейцев в Россию тянет - ну просто, как магнит.
И угнетённые индейцы у нас здесь станут - европейцы.
Покажем им культуру - мать:
Научим на пол семечки плевать.

Потом барон помоет сапоги в Индийском океане
И полетит захватывать нам Марс - в аэроплане,
Обаме баню устроит он на БАМе,
И Псаки замуж выдаст - за людоеда в Океании -
Где ж её выдашь, как не там -
Аборигены любят суп из глупых дам.

Так что, американцы, с нами не шутите !
Прикройте санкции и о пощаде нас просите !
Такое вот оружье против вас
В резерве имеется у нас.

Барон хоть не казах (родился в Казахстане),
А сколь фантазии в его глазах !
Побольше б нам таких казахов -
Нагнали б на америкосов страху !

Приехали в Одессу швили
И главный среди них - Саакашвили.
Уже ль в Одессе галстуки вкуснее, Миша ?
На родине тебя уж ждёт с парашей ниша.
Когда ты Украины подданство принял,
Ты всем грузинам конкретно в душу наплевал.

Приехала на море и девушка Гайдар -
Троянский конь - российских либералов дар.
Добавить бы туда и Ксению Собчак -
Она научит одесситов сексу натощак.
Придётся в пору там эта девица -
Заставит русских по украински материться.

Со всего мира собраны отбросы,
Чтобы Одессу выдоить - вот кровососы !
Не хватает там ещё Чубайса
Для полного все одесситам айса.

За что Одессе этот смех,
Но смех сквозь слёзы ?
За то, что сожжены живьём десятки тех,
Что не поверили в майдана грёзы ?

Одесса ! Твои слава и свобода
Поруганы с подачи заокеанского урода.
Но я уверен - одесский юмор победит,
Не одолеет одесситов засланный Америкой бандит.

Ведь побывал уже в 20-е в Одессе энтомолог -
Американский гангстер по имени Джон Поллак.
Окончилось, однако, всё печально для него,
Не получилось у американца в Одессе ничего.

Всё это было бы смешно, если бы не было так грустно.
Хочу об этом заявить и письменно, и устно.
Закончится комедия, как в фильме "Дежа вю",
За то, бокал свой поднимая, пью !

Спектакль поставлен - те же лица.
В нём мы не будем материться,
Ведь дети смотрят - ай яй яй !
А не какой - нибудь бугай.

Так... Надо роли всем раздать.
Какое имя Меркель дать ?
Мальвина очень ей пошло б,
Хоть, может быть, немного пошло.
Ну, Оланду, конечно же - Пьеро -
Поэтом будет всем врагам назло.
Европу назовём мы - Артемон -
Верою и правдой Карабасу служит он.
Россия будет Буратиной -
Ох, как не любит он Мальвину !
Америка пусть будет Карабас -
За ниточки он дёргает всех Вас.

Погашен свет, во мраке лица.
Все усадили ягодицы,
Готовы уж спектакль смотреть,
В котором я Вам буду петь.

Пьеро Мальвину полюбил вдруг,
Стал ей стихи писать,
Выказывать, что ей он лучший друг,
Фигуру восхвалять.
Словом, ведёт себя галантно -
И это очень толерантно.
Конечно. странно, что в театре
Мужчина женщиной увлёкся.
А, может быть, Пьеро, проказник,
Мужчиной быть давно зарёкся ?
Ну, право, хватит - я отвлёкся.

Итак, вернёмся мы к баранам.
К своим баранам, подчеркну.
А то ведь, правда, оскорбятся,
Я ж о морали их скорблю.
Ну ладно, хватит - умолкаю,
Ну всё - молчу, молчу, молчу.

Ну полноте - не обижайтесь !
Ведь я, конечно же, шучу.
Я очень добрый, толерантный
И Вас обидеть не хочу,
Но и любви той безответной
Теперь уже не допущу -
Ведь в 90-е отдался -
Теперь болезни всё лечу.

В отличие от Карабаса
Ни на кого я не рычу,
Я к вам не лезу и о вашей гнили
На всех углах я не мычу.
Вы в 90-е надули -
Теперь вот по счетам плачу...
(или, быть может, плачу ?),
От вашей наглости, ребята,
Скажу вам прямо : я торчу.

Весь Мир стал - кукольный театр,
Рычит на всех наш Карабас.
Командует он Артемону : "Фас!",
А тот глупец - что в профиль, что в анфас.
И Артемон всегда готов
Пред Барабасом выслужиться вновь.

Он, Барабас, ведь очень строгий кукловод.
И пусть не любит кукольный его народ,
Галопом мчатся по его команде куклы
В общеевропейский антироссийский хоровод.
Ведь так уж повелось, что тамошний народец
Привык считать, что Карабас - великий миротворец.
Орёт им с пьедестала Карабас :
"Атас ! Кончайте ссориться, ребята,
Иначе накажу всех вас !
Возьмитесь за руки немедля -
Кончита всех подружит вас !"

Но нам, российским простодушным Буратинам
Кокетство бородатых девушек противно,
Ведь девушке той - с бородой - пошёл бы бас,
А так...видали мы её и в профиль, и в анфас.
Российский Буратино - парень непослушный,
И отвечает Карабасу он очень простодушно:
"К Кончитам отношусь я очень равнодушно
И мне от них, поверь, ни капельки не нужно".

Я, поразмыслив по утру,
Вот что. ребята, вам скажу:
"Мне ваша сексуальная терпимость
Совсем не по нутру
И вызывает лишь брезгливость,
Ну и, конечно, тошноту".
Так кто же вы - дяди или тёти ? -
Спросонья всё никак не разберу.
Видать, Кончита на вопрос ответит -
Пойду-ка у неё сейчас спрошу.
Нет, она ведь далеко, уж слава богу,
Я лучше позвоню.

Ой ! - в самом деле, я увлёкся -
Надоедать Вам не хочу,
Но вот ещё одну ремарку
Я непременно прошучу,
Лишь нецензурные словечки
Я в ней, конечно, пропущу.

Ох ! Это слово - ТОЛЕРАНТНОСТЬ !
Его я очень не люблю.
О вашем будущем, ребята,
Весьма я искренне скорблю.
Нет, правда - мне вас жалко -
Со своей гнилой моралью идёте вы ко дну.

Включили свет - и осветились лица...
Всем захотелось материться.
Всех возмутил их Карабас -
Набили б морду прям чичас.
Но сделать этого теперь, увы. нельзя -
Спектакль закончился, друзья !
Пора нам с Вами расставаться,
Прорвёмся - в том уверен я.
Друзья ! Прервёмся ненадолго -
Другой сюжет иду готовить я.

Пожалейте, люди - нет, не Мерлин Монро !
Джейку нашу Псаки - дебильное мурло.
Как ей жить, бедняге, с внешностью такой ?
Грустно ей, однако, хоть ты волком вой.

Замуж выдать что ли ? Ну, хоть Джорджик Буш
По интеллекту будет подходящий муж.
Замуж выдать что ли ? Но вся братва в отказ -
Похоже, Джорджик Бушик придётся в самый раз.

Не беспокойтесь, люди - нет, не за Мерлин Монро !
За Джейку нашу Псаки - всё будет хорошо :
Заживут красиво, кретинов наплодят -
В будущем ведь нужен за русскими догляд.

Вроде, всё, как всегда, в этом мире проблемном, громоздком,
Только что-то не так, если ждём мы треть века уже,
Как затихнет вдруг гул, да и выйдет опять на подмостки
Русский Гамлет с гитарой, чтоб вечный вопрос разрешить:
Что же делать нам: быть в этой жизни такими, как есть мы,
Или взять и не быть накопившими зла и обид?
Совершать ли поступки, по совести, правде и чести,
Или к цели идти, забывая ценить и любить?

И уже в новом веке опять его слышим призывы:
Не любить ни цинизм, ни фатальных исходов любых:
На конях привередливых он, пронесяcь над обрывом,
Указал нам не путь, а дороги две – «Быть» и «Не быть» !
Для себя он давно сделал свой и единственный выбор-
Быть в словах и делах только честным, открытым, прямым.
Правду жизни стихами из нашего времени выбить
И надрывными песнями выразить в чём её смысл
.
Его голос, пронизанный чувствами к ближним, к любимым,
Вызывал в нас желанье как он, жить, гореть и пылать.
Он не знал Интернета и всяких смартфонов мобильных,
Но для нас он был больше, чем в просто в режиме онлайн,
Потому что общался он с нами частотами сердца
И входил к нам не байтами – звоном своих семи струн.
Потому что стихами звучащими прочно засел в нас,
И сегодня он с нами как верный и истинный друг.

Время, да, беспощадно ко всем – будь талант или гений,
Только памяти нашей не может хозяином стать.
И он вечно для нас – романтичен, талантлив, легенден,
А подмостки его – как Открытой Души пьедестал!
Он ушёл как поэты – не в срок и не споря с судьбою,
Нас оставив средь этих земных и красот и забот.
Да, все так в этом мире - лишь он не вернулся из боя,
Чтобы быть в нём всегда, да и звать нас в него за собой...

Послушайте все - ого-го! эге-гей!-
Меня, Попугая - пирата морей!

Родился я в тыща каком-то году
В банано-лиановой чаще.
Мой папа был папа-пугай какаду,
Тогда еще не говорящий.

Но вскоре покинул я девственный лес,
Взял в плен меня страшный Фернандо Кортес,-
Он начал на бедного папу кричать,
А папа Фернанде не мог отвечать.
Не мог, не умел отвечать.

И чтоб отомстить - от зари до зари
Твердил я три слова, всего только три.
Упрямо себя заставлял - повтори:
"Карамба!" "Коррида!!" и "Черт побери!!!"

Послушайте все - ого-го! эге-гей!-
Рассказ попугая - пирата морей.

Нас шторм на обратной дороге настиг,
Мне было особенно трудно.
Английский фрегат под названием "бриг"
Взял на абордаж наше судно.

Был бой рукопашный три ночи, два дня,
И злые пираты пленили меня.
Так начал я плавать на разных судах,
В районе Экватора, в северных льдах..
На разных пиратских судах.

Давали мне кофе, какао, еду,
Чтоб я их приветствовал: "Хау ду ю ду!"
Но я повторял от зари до зари:
"Карамба!" "Коррида!" и "Черт побери!"

Послушайте все - ого-го! эге-гей!-
Меня, Попугая - пирата морей.

Лет сто я проплавал пиратом, и что ж?
Какой-то матросик пропащий
Продал меня в рабство за ломаный грош,
А я уже был говорящий.

Турецкий паша нож сломал пополам,
Когда я сказал ему: "Паша, салам!"
И просто кондрашка хватила пашу,
Когда он узнал, что еще я пишу,
Читаю, пишу и пляшу.

Я Индию видел, Иран и Ирак,
Я - индивидуум, не попка-дурак.
(Так думают только одни дикари.)
Карамба! Коррида! И черт побери!

ПРО ЛЮБОВЬ В КАМЕННОМ ВЕКЕ

А ну отдай мой каменный топор!
И шкур моих набедренных не тронь!
Молчи, не вижу я тебя в упор, –
Сиди вон и поддерживай огонь!

Выгадывать не смей на мелочах,
Не опошляй семейный наш уклад!
Не убрана пещера и очаг, –
Разбаловалась ты в матриархат!

Придержи свое мнение:
Я – глава, и мужчина – я!
Соблюдай отношения
Первобытнообщинныя!

Там мамонта убьют – поднимут вой,
Начнут добычу поровну делить…
Я не могу весь век сидеть с тобой –
Мне надо хоть кого-нибудь убить!

Старейшины сейчас придут ко мне, –
Смотри еще – не выйди голой к ним!
В век каменный – и не достать камней, –
Мне стыдно перед племенем моим!

Пять бы жен мне – наверное,
Разобрался бы с вами я!
Но дела мои – скверные,
Потому – моногамия.

А всё – твоя проклятая родня!
Мой дядя, что достался кабану,
Когда был жив, предупреждал меня:
Нельзя из людоедок брать жену!

Не ссорь меня с общиной – это ложь,
Что будто к тебе ктой-то пристает,
Не клевещи на нашу молодежь,
Она – надежда наша и оплот!

Ну что глядишь – тебя пока не бьют, –
Отдай топор – добром тебя прошу!
И шкуры – где? Ведь люди засмеют!..
До трех считаю, после – задушу!

1969

"Рядовой Борисов!"- "Я!"- "Давай, как было дело!"
"Я держался из последних сил:
Дождь хлестал, потом устал, потом уже стемнело...
Только я его предупредил!

На первый окрик: "Кто идет?" он стал шутить,
На выстрел в воздух закричал: "Кончай дурить!"
Я чуть замешкался и, не вступая в спор,
Чинарик выплюнул - и выстрелил в упор".

"Бросьте, рядовой, давайте правду,- вам же лучше!
Вы б его узнали за версту..."
"Был туман - узнать не мог - темно, на небе тучи,-
Кто-то шел - я крикнул в темноту.

На первый окрик: "Кто идет?" он стал шутить,
На выстрел в воздух закричал: "Кончай дурить!"
Я чуть замешкался и, не вступая в спор,
Чинарик выплюнул - и выстрелил в упор".

"Рядовой Борисов,- снова следователь мучил,-
Попадете вы под трибунал!"
"Я был на посту - был дождь, туман, и были тучи,-
Снова я устало повторял.-

На первый окрик: "Кто идет?" он стал шутить,
На выстрел в воздух закричал: "Кончай дурить!"
Я чуть замешкался и, не вступая в спор,
Чинарик выплюнул - и выстрелил в упор".

...Год назад - а я обид не забываю скоро -
В шахте мы повздорили чуток,-
Правда, по душам не получилось разговора:
Нам мешал отбойный молоток.

На крик души: "Оставь ее!" он стал шутить,
На мой удар он закричал: "Кончай дурить!"
Я чуть замешкался - я был обижен, зол,-
Чинарик выплюнул, нож бросил и ушел.

Счастие мое, что оказался он живучим!...
Ну а я - я долг свой выполнял.
Правда ведь,- был дождь, туман, по небу плыли тучи...
По уставу - правильно стрелял!

На первый окрик: "Кто идет?" он стал шутить,
На выстрел в воздух закричал: "Кончай дурить!"
Я чуть замешкался и, не вступая в спор,
Чинарик выплюнул - и выстрелил в упор.

Там у соседа - пир горой,
И гость - солидный, налитой,
Ну а хозяйка - хвост трубой -
Идет к подвалам,-
В замок врезаются ключи,
И вынимаются харчи;
И с тягой ладится в печи,
И с поддувалом.

А у меня - сплошные передряги:
То в огороде недород, то скот падет,
То печь чадит от нехорошей тяги,
А то щеку на сторону ведет.

Там у соседей мясо в щах -
На всю деревню хруст в хрящах,
И дочь - невеста, вся в прыщах,-
Дозрела, значит.
Смотрины, стало быть, у них -
На сто рублей гостей одних,
И даже тощенький жених
Поет и скачет.

А у меня цепные псы взбесились -
Средь ночи с лая перешли на вой,
И на ногах моих мозоли прохудились
От топотни по комнате пустой.

Ох, у соседей быстро пьют!
А что не пить, когда дают?
А что не петь, когда уют
И не накладно?
А тут, вон, баба на сносях,
Гусей некормленных косяк...
Но дело даже не в гусях,-
А все неладно.

Тут у меня постены появились,
Я их гоню и так и сяк - они опять,
Да в неудобном месте чирей вылез -
Пора пахать, а тут - ни сесть ни встать.

Сосед маленочка прислал -
Он от щедрот меня позвал,-
Ну, я, понятно, отказал,
А он - сначала.
Должно, литровую огрел -
Ну и, конечно, подобрел...
И я пошел - попил, поел,-
Не полегчало.

И посредине этого разгула
Я прошептал на ухо жениху -
И жениха, как будто ветром сдуло,-
Невеста, вон, рыдает наверху.

Сосед орет, что он - народ,
Что основной закон блюдет:
Что - кто не ест, тот и не пьет,-
И выпил, кстати.
Все сразу повскакали с мест,
Но тут малец с поправкой влез:
Кто не работает - не ест,-
Ты спутал, батя!

А я сидел с засаленною трешкой,
Чтоб завтра гнать похмелие мое,
В обнимочку с обшарпанной гармошкой -
Меня и пригласили за нее.

Сосед другую литру съел -
И осовел, и опсовел.
Он захотел, чтоб я попел,-
Зря, что ль, поили?
Меня схватили за бока
Два здоровенных мужика:
Играй, паскуда, пой, пока
Не удавили!

Уже дошло веселие до точки,
Уже невесту тискали тайком -
И я запел про светлые денечки,
Когда служил на почте ямщиком.

Потом у них была уха
И заливные потроха,
Потом поймали жениха
И долго били,
Потом пошли плясать в избе,
Потом дрались не по злобе -
И все хорошее в себе
Доистребили.

А я стонал в углу болотной выпью,
Набычась, а потом и подбочась,-
И думал я: а с кем я завтра выпью
Из тех, с которыми я пью сейчас?

Наутро там всегда покой,
И хлебный мякиш за щекой,
И без похмелья перепой,
Еды навалом,
Никто не лается в сердцах,
Собачка мается в сенцах,
И печка - в синих изразцах
И с поддувалом.

А у меня - и в ясную погоду
Хмарь на душе, которая горит,-
Хлебаю я колодезную воду,
Чиню гармошку, и жена корит.

Я вам мозги не пудрю — уже не тот завод.
В меня стрелял поутру из ружей целый взвод.
За что мне эта злая, нелепая стезя? —
Не то чтобы не знаю — рассказывать нельзя.

Мой командир меня почти что спас,
Но кто-то на расстреле настоял,
И взвод отлично выполнил приказ,
Но был один, который не стрелял.

Судьба моя лихая давно наперекос, —
Однажды «языка» я добыл, да не донес.
И особист Суэтин, неутомимый наш,
Еще тогда приметил и взял на карандаш.

Он выволок на свет и приволок
Подколотый, подшитый материал,
Никто поделать ничего не смог.
Нет, смог один, который не стрелял.

Рука упала в пропасть с дурацким криком «Пли!»
И залп мне выдал пропуск в ту сторону земли.
Но слышу: — Жив зараза. Тащите в медсанбат!
Расстреливать два раза уставы не велят.

А врач потом все цокал языком
И, удивляясь, пули удалял,
А я в бреду беседовал тайком
С тем пареньком, который не стрелял.

Я раны, как собака, лизал, а не лечил,
В госпиталях, однако, в большом почете был.
Ходил в меня влюбленный весь слабый женский пол:
— Эй ты, недостреленный! Давай-ка на укол!

Наш батальон геройствовал в Крыму,
И я туда глюкозу посылал,
Чтоб было слаще воевать ему,
Кому? Тому, который не стрелял.

Я пил чаек из блюдца, со спиртиком бывал,
Мне не пришлось загнуться, и я довоевал.
В свой полк определили. — Воюй, — сказал комбат, —
А что недострелили, так я невиноват!

Я тоже рад был, но, присев у пня,
Я выл белугой и судьбину клял, —
Немецкий снайпер дострелил меня
Убив того, который не стрелял.

Убили парня
за здорово живешь.
За просто так.
Спокойно.
Как в игре...
И было это
не за тыщу верст
от города.
А рядом.
Во дворе.
Еще пылали окна...
Между тем
он так кричал,
прижав ладонь к груди,
как будто накричаться захотел
за долгое молчанье впереди...
Крик
жил отдельно!
Вырастал стеной.
Карабкался,
обрушивался с крыш,
растерзанный,
отчаянный,
больной,
нечеловечески огромный
крик!
Он тек по трубам,
полз по этажам,
подвалы заполнял и чердаки.
Он ошалело тыкался в звонки.
Ломился в двери
и в замках визжал!..
И воздух был почти воспламенен.
И сигаретки
прыгали у рта:
«Вот если бы не вечером,
а днем...»
«Вот если бы на фронте,—
я б тогда...»
И все.
И только молний пересверк.
И все.
И не остановился
век...
Какое это чудо —
человек!
Какая
это
мерзость —
человек!

1966

Чем живешь, Россия-мать, и о чем печалишься?
Неужели - бес в ребро - нынче на сносях?
Был ведь в очереди крик: Разойдись, товарищи!
Маша, чек не пробивай! Все - Россия вся!

Что случилось, в чем дела? Рты разинув, бдели ввысь,
Что же - кроме партии некем воспитать?
Да что же так у Родины все поэты вывелись, -
И Володю вовремя не могли принять?

Иль упала с косяка та подкова ржавая,
Или ветер на буднях разметал стога,
Иль все соки выжала из древка державного
До медалей жадная бывшая рука?

Ведь рука-то бывшая, что учила сызмальства:
Не убей да не своруй! - как потом взошло, -
Воровала тоннами, таланты била - тыщами
И мелила языком, словно помелом.

Да, Росси нелегко: столько лет дурачили,
Пил народ, крепчала сталь - значит, пили вновь.
Все тащили транспаранты, да тряслись по-заячьи,
Да тянули руки вверх, да пели про любовь.

Ой, как мне не верилось - и сказать-то было боязно! -
Что Россия, дурь и жир приросли нутром,
Вроде, вместе ехали, а тем, кто вышел с поезда, -
Как аукнулось со сцены - кликнулось потом.

А сегодня утром встал - вроде, легче дышится,
Вроде, меньше стал живот и легок на подъем, -
То ли бросил я курить, то ли пахнет вишнями,
То ли землю освежило золотым дождем?

Ну давай, Россия-мать, карусель раскручивай,
Да своди-ка ты свои Невские мосты,
Наведенный Петром у твоей излучины,
Так пусть послужат - ведь стоят не для красоты!

Верю я, что смерть в огне и дыме
Выбирать влюблённых не вольна:
Им друг с другом быть необходимо
В день, когда окончится война.

Я приду в дымке от пашни прелой
Не в крови, а в росах допьяна,
Не сгоревшим в танке, - загорелым
В день, когда окончится война.

Ты пойми, не просто так, конечно,
Нам любовь бессмертная дана -
Будет наша встреча бесконечной
В день, когда окончится война.

Тишина закружит белый танец.
Для любимых - музыка она.
...Даже если нас уже не станет
В день, когда окончится война.

Может, я умру завтра
А может через сто лет
А может меня уже нет
И вокруг лишь фальшивый свет
Мне почему-то так плохо
И стыдно от этих чувств
Ведь я не больна, здорова семья.
Тогда почему эту грусть?

Припев:
Они говорят, счастье рядом!
Стоит лишь протянуть руки
Они говорят, мне надо
Избавить себя от скуки
Но кто мне подскажет, кто скажет
В какую же сторону руки тянуть
И как мне пройти этот путь
И как мне с пути не свернуть

Куплет 2:
Может, я умру завтра
А может через сто лет
А может меня уже нет
А я не оставила след
Может всё это правда
А может это лишь ложь
Это игра, и я в ней одна
И может схожу я с ума

Припев.

Они говорят жить просто,
Но я смеюсь им в лицо,
Вот умереть легко,
А жить невыносимо сложно

Припев 2:
Они говорят, счастье близко,
Стоит лишь только верить
А я упала так низко
И дно это не измерить
Они говорят, что надо
Мечтать, наслаждаться мгновеньем,
Ценить и любить тех, кто рядом
И будет тогда вдохновение.
А я не могу найти волю,
На то, чтобы просто подняться.
И я только плачу и вою.
Хочу не бороться, а сдаться.
А я не могу найти силы,
Чтоб снова взлететь и парить.
Простите меня, мои милые.
Но я не хочу больше...

Может я умру завтра
А может через сто лет
А может меня уже нет
А может меня уже нет
А может меня уже нет

парапланеристам
вновь разбег – три коротеньких шага навстречу потоку,
и натянуты стропы как нити судьбы надо мной.
и мотор за спиной запоет: «Дайте парню дорогу,
чтобы крылья расправить, взлететь и вернуться домой!»

пр:
и разноцветные крылья раскрасили небо,
как солнце украсит восток.
мы дети встречного ветра,
наш бог – восходящий поток.

вот вираж и опять купол в вальсе послушно кружится.
разгоняюсь по полной, и вновь я на ты с высотой.
мне, наверное, птицею вольной нужно было родиться,
но внизу меня ждут, и я вновь возвращаюсь домой.

пр:
и разноцветные крылья раскрасили небо,
как солнце украсит восток.
мы дети встречного ветра,
наш бог – восходящий поток.

здесь слова не нужны, нам в полете хватает и взгляда,
а погодные сводки важнее любых новостей.
и чужим из рассказов а крайних полетах понятно,
что нет силы такой, чтобы нас удержать на земле.

пр:
и разноцветные крылья раскрасили небо,
как солнце украсит восток.
мы дети встречного ветра,
наш бог – восходящий поток.

БЕГУН.
Шаляпин Алексей

А я опять бегу, бегу по гаревой дорожке,
Бегу, не знаю - для себя иль для неё?
Сказал наставник мне: - "Ты потерпи немножко,
Ещё чуть-чуть совсем и золото твоё.

Мы столько сделали в погоне за удачей,
Мы грызли землю, гарей, траву и тартан.
Ты должен сделать это, миленький, иначе
Зачем вообще тебе талант, что Богом дан?

Ведь ты ж не бегаешь, ты ходишь рядом с Болтом,
А, если мы ещё немного поднажмём,
То мы покажем этим африканским мордам
Кто здесь хозяин и трофеи заберём.

Ведь ты ж летаешь над дорожками как птица,
А нам, всего то, надо Миру доказать
Для Мира главные слова - Москва-столица
А ну, включись, пора ямайца обгонять.

Ямайца сделаешь - считай медаль в кармане
И микрофон проглотит журналист - хвастун.
А вон смотри, твоя, в цветастом сарафане
Болеет так, что скоро выпрыгнет с трибун.

Включай вторую, сможешь, я-то знаю Лёха!
Медаль возьмёшь и мы с тобою на коне.
Бежать осталось ведь уже совсем немного…"
И вдруг меня кольнуло что-то в глубине

Как будто вспыхнуло и надпись: " Лёша - НАДО!!!"
Врубил я мощности и, не жалея сил,
Порвал на вираже, порвал ямайца – "гада".
Все сделал точно я, как тренер попросил.

А вот уж ленточка, коснулся грудью, финиш.
Вскочили зрители и стадион ревёт.
И над большой ареной, взгляд куда не кинешь
Повержены Усейн и даже Болт.

2016

СОН
Шаляпин Алексей

Мне сегодня приснились друзья,
Как же долго не видел их я!
И друзья ли они мне теперь?
Будто в душу захлопнулась дверь.

Видел Игоря, Сашку, ЖенькА
Слава Богу, все живы пока,
Только век наш бежит и бежит
Кое-кто уж в землице лежит.

Кто живой благодарен судьбе
Кого нет, уж не будет пенять.
И достанется мне и тебе
Будем всех за столом вспоминать.

Осуждать не возьмусь никого
Не суди - и не будешь судим.
"Перемалывать кости" - легко
Очень трудно быть верным другим.

У кого-то большая семья
Ну, а кто-то один, как и был,
Только всех Вас люблю я, друзья.
Никого я из Вас не забыл,

Просто надо детей поднимать
И любить дорогую жену
Чаще видеть родимую Мать
Их в обиду не дать никому.

И спасибо, что нету войны,
И здоровье пока - ничего,
И простите за добрые сны
Не хотел я задеть никого.

2016

Пятнадцать человек на сундук мертвеца,
Йо-хо-хо, и бутылка рому!
Пей, и дьявол тебя доведёт до конца.
Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Их мучила жажда, в конце концов,
Йо-хо-хо, и бутылка рому!
Им стало казаться, что едят мертвецов.
Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Что пьют их кровь и мослы их жуют.
Йо-хо-хо, и бутылка рому!
Вот тут-то и вынырнул чёрт Дэви Джонс.
Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Он вынырнул с чёрным большим ключом,
Йо-хо-хо, и бутылка рому!
С ключом от каморки на дне морском.
Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Таращил глаза, как лесная сова,
Йо-хо-хо, и бутылка рому!
И в хохоте жутком тряслась голова.
Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Сказал он: «Теперь вы пойдёте со мной,
Йо-хо-хо, и бутылка рому!
Вас всех схороню я в пучине морской».
Йо-хо-хо, и бутылка рому!

И он потащил их в подводный свой дом,
Йо-хо-хо, и бутылка рому!
И запер в нём двери тем чёрным ключом.
Йо-хо-хо, и бутылка рому!

ЗА ЦЫГАНСКОЙ ЗВЕЗДОЙ
Перевод Г. Кружкова

Мохнатый шмель - на душистый хмель,
Мотылек - на вьюнок луговой,
А цыган идет, куда воля ведет,
За своей цыганской звездой!

А цыган идет, куда воля ведет,
Куда очи его глядят,
За звездой вослед он пройдет весь свет -
И к подруге придет назад.

От палаток таборных позади
К неизвестности впереди
(Восход нас ждет на краю земли) -
Уходи, цыган, уходи!

Полосатый змей - в расщелину скал,
Жеребец - на простор степей.
А цыганская дочь - за любимым в ночь,
По закону крови своей.

Дикий вепрь - в глушь торфяных болот,
Цапля серая - в камыши.
А цыганская дочь - за любимым в ночь,
По родству бродяжьей души.

И вдвоем по тропе, навстречу судьбе,
Не гадая, в ад или в рай.
Так и надо идти, не страшась пути,
Хоть на край земли, хоть за край!

Так вперед! - за цыганской звездой кочевой -
К синим айсбергам стылых морей,
Где искрятся суда от намерзшего льда
Под сияньем полярных огней.

Так вперед - за цыганской звездой кочевой
До ревущих южных широт,
Где свирепая буря, как Божья метла,
Океанскую пыль метет.

Так вперед - за цыганской звездой кочевой -
На закат, где дрожат паруса,
И глаза глядят с бесприютной тоской
В багровеющие небеса.

Так вперед - за цыганской звездой кочевой -
На свиданье с зарей, на восток,
Где, тиха и нежна, розовеет волна,
На рассветный вползая песок.

Дикий сокол взмывает за облака,
В дебри леса уходит лось.
А мужчина должен подругу искать -
Исстари так повелось.

Мужчина должен подругу найти -
Летите, стрелы дорог!
Восход нас ждет на краю земли,
И земля - вся у наших ног!

Куда уходят собаки,
Когда они умирают?
Куда уходят собаки,
Никто до сих пор не знает.

Куда бы мы не ходили -
По делу и просто так,
Никто никогда не видел
Останков мёртвых собак.

Прости, хозяин, я старый,
Живём мы, увы, не долго,
Я даже не вижу тапки
В прихожей на нижней полке.

Я должен их принести,
Но я их просто не вижу,
Я бесполезен, прости…
Как я себя ненавижу!

Прости, хозяйка мне трудно
Бегать к двери и лаять,
Даже за кость из студня.
Кажется, я умираю.

Куда уходят собаки,
Когда они отслужили,
Всю жизнь собачью до капли
Хозяину подарили?

И мы замечаем под утро -
Собака пропала куда-то,
Ушла она ночью, как будто
В чём-то была виновата.

У нас, как всегда, заботы,
Крутится шар земной,
И каждый вечер с работы
Мы приходим домой.

Пускай мы не слышим за дверью
Знакомый весёлый лай,
Но почему-то верим:
Все псы попадают в рай.

Курган, который насыпан нам,
Который виден вдали.
Который как нежной женщины стан
Изогнут бедром земли.

Его и на Джипе нельзя покорить,
Он виден даже с луны.
К нему протянули чёрную нить
Ангелы Сатаны.

И если его захотят взорвать,
И чрево залить кислотой,
У них не получится, рядом опять
Встанет курган другой.

Мы грызли глотки врагам не зря,
Глотая трусливую кровь.
Из всех болезней была одна-
Искать себе новых врагов.

Поэтому вечность коснулась нас,
Земля подарила волну.
И смотрит её почерневший глаз
На огненную луну.

ПОСВ. Ф.Г. ЛОРКА

Бесприметно и беспримерно,
Как в Валенсии лёгкие лодки,
От Севильи до Картахены
Андалузские плачут красотки.

Будет помнить небо Гранады,
Как фашистские рвались гранаты.
Будет помнить оно и подавно,
Как тогда он просил: «Не надо…»

Слово «фашио» пахнет фальшью.
Чтобы плыть в «революцию» дальше,
Приезжают на черных* машинах
И увозят врагов режима.

У Мадрида, Берлина, Рима
Что за странная необходимость -
Безвозвратно и необратимо,
Чтоб потом не нашли могилу?..

У любого больного режима
Есть проктологи в чёрных машинах,
У него - лишь перо, и чернила,
И деревьев оливковых сила,

И отвага испанской гитары,
И бескрайнее небо Гранады…
И тогда, умоляя не надо,
Он хотел лишь вернуться обратно…

Качается на волнах
Мой измученный стих,
Алеют в твоих руках
Цветы кораллов морских.

И вроде всё это всласть
С тех пор, как сел самолёт.
Но нас повесит не власть,
Нас повесит народ.

Мне больше не нужно петь,
Чтоб тебе что-то сказать.
И если нам снова лететь,
То я могу просто молчать.

Где камень с неба упал,
Где рысь оставила след,
Засохнет на полке коралл
На много бархатных лет.

Но место под солнцем одно,
И в вечность войти не всем,
И будет людское го-но
Стекать по контуру стен.

И будут друг друга жрать,
И лезть на звериный Олимп,
И нужно нам проиграть,
Чтобы потом победить.

Чернил багровая вязь
Из раны на лист течёт,
Поэтов стреляет не власть,
Поэтов стреляет народ.

Та, что всегда одна.

Есть на горе ручей,
Что из холодных ключей,
Есть на Земле она,
Та, что всегда одна.

Смог же ты лет за пять
Всё у неё отнять,
Только не помнит зла
Та, что всегда одна.

Но когда за таверну
Уставшее солнце зайдёт
И затеряется между полей.
И старый трактирщик
Рухнет под стойку, как чёрт,
Ты постучишься в её дверь.

Будет гореть окно,
Будет идти кино,
И улыбнётся весной
Кто-то, убитый тобой.

Есть на горе ручей,
Что из холодных ключей,
Есть на Земле она,
Та, что всегда одна.

Но когда за таверну
Уставшее солнце зайдёт
И затеряется между полей.
И старый трактирщик
Рухнет под стойку, как чёрт,
Ты постучишься в её дверь.

Жизнь, это просто колода карт
У чёрной леди в руках.
Но с тех пор, как возник Арарат
Леди блуждает впотьмах.

И дарит людям карты свои,
Не видя их тайный смысл,
Чтобы от смерти и от любви
Люди страдали всю жизнь.

Так что, пока на лысой горе
Зимородок не запоёт,
Не будешь служить ты своей судьбе,
И крест твой другой несёт.

Красная карта, значит, любовь-
Выпала дураку.
Хочет дурак на веки веков
Сделать рабыней жену.

И женщина ради этой любви
Терпит рабство своё.
Но обжигает домашний очаг
Снова руки её.

Не знаем, чем кончится то кино,
Не знаем, что значит тот сон,
Чёрная карта влетит в окно
Любым календарным днём.

Знает лишь бомж, попавший на нож-
Подростками ночью убит,
Да старый узбек, что в нашей стране
Под кирпичами лежит.

Ждут их где-то, или не ждут,
Всем вокруг наплевать.
Поэтому карта продолжит свой путь,
И будет дальше летать.

Учись у Востока ценить стариков,
У Запада женщин любить,
Ведь чёрная леди тебе будет вновь
Нелепо карты дарить.

Кто-то в древности так же надел
На её лицо паранджу,
Так что пока зимородок не спел,
Не повезёт никому.

Но даже когда на лысой горе
Он пропоёт свой гимн,
Чёрную леди в чёрной чадре
Мы всё же не победим.

Потому что тогда расцветёт цветок
Тот самый из древних книг,
И леди тогда подведёт итог-
Кто там чего достиг.

Ей всё равно, что совала она
Нелепо карты свои,
Что гений в бесславии умирал,
А бездарь величья достиг.

Но бездарь оставить не смог ничего
После себя, увы,
И так было с каждым, такое кино,
Такие цветные сны.

Поэтому люди уйдут навсегда
В чёрную, чёрную даль.
Останутся ангелы, в речке вода,
И отрывной календарь.