Заявки - архив интернет-конкурса

Зима прошла! Пора готовить к лету оплывший бок и подуставший пресс.
Я в инстаграме видела диету, великих натворившую чудес:
там с ней такие пышки стали няши, без всяких бёрпи, просто на еде,
что я готова год питаться кашей без сахара и фруктов, на воде.

И все вокруг едят, без остановки! Реклама колбасы мне душу рвёт!
А я сижу в углу и ем морковку, и жду, когда мой хиленький живот
покроет сеткой мышц, сквадратит прессом. Сегодня третий день - прогресса нет.
Слежу за инстаграмом с интересом, спасибо за советы, интернет.

Четвёртый день, как хочется пельменей! Жую овёс, и злюсь на всё вокруг.
Как жалко, что нельзя одновременно, чтобы живот и сыт был, и упруг.
Соседка, вроде, делает солянку - закрою окна, чтоб не пахло в дом.
Сегодня полчаса стояла в планке, а пузо все не крепнет. Вот облом.

На пятый день приснилась ночью пицца. С грибами, колбасой и ветчиной.
А утро началось мое с пшеницы пророщенной и грудки отварной.

Домашние меня обходят боком, стараются не трогать, не смотреть.
Из форточки пронзает, будто током: соседка жарит рыбу. Вроде, сельдь.

К шестому дню я, кажется, привыкла. И мюсли, вроде, ничего на вкус.
На ужин будут брокколи и тыква. Настрой отличный! Я всего добьюсь!

Сломалась на фиг в ночь на воскресенье. Проснулась в кухне, прямо на полу.
Все щёки перепачканы вареньем, а пальцы нежно теребят халву.
Пустая упаковка от салями, надкушенный прям сквозь пакет батон...

Я удалилась к черту в инстаграме.

Останусь с колбасой и с животом.

Задуваю, задуваю догоревшую свечу.
Забываю, забываю все, что помнить не хочу.
Только сердце не согласно, не тепло ему в атласном,
спорить с сердцем - труд напрасный,
спорить с сердцем - труд напрасный,
не тепло ему в атласном - в золотое облачу.

Забываю, забываю и душе забыть велю.
Закрываю, закрываю дверь в нетопленом раю.
Но душа томленье пряча, по ночам тихонько плачет,
я её святой назначу, я её святой назначу,
я её святой назначу и теплом не обделю.

А потом судьбе отвечу: Погоди, еще не вечер,
путь на волю недалече,
только свечи запалю.
Погоди, еще не вечер!
Только свечи, свечи, свечи,
Только свечи запалю
и себя уговорю…

Он звёзд с небес не доставал,
Не понимал: - А надо ли?
Он только шапку подставлял,
И звёзды в шапку падали.
Пурга весёлая мела
И веселила душу,
Но шапка стала тяжела,
K тому же мёрзли уши.
На перекрёстке трёх дорог
При сумрачном рассвете
Он звёзды высыпал в сугроб,
А место не приметил.

Поступков наших череда
Порой не в нашей власти.
Пришли беда да не беда,
Но всё же не несчастье.
Стараясь отогнать беду,
Вернуть былое чтобы,
Решил он отыскать звезду,
Зарытую в сугробы.

Но здесь ему не повезло,
Всё стало так не просто:
И перекрёсток замело,
И где тот перекрёсток?
Какой тропой он шёл тогда,
Весёлый и усталый?
Он шапку снял,
Чтобы звезда
Опять в неё упала.
Хрустел снежок, светил восход
Сквозь пелену метели,
А звёзды вмёрзли в небосвод
И падать не хотели.

В звучном небе на закате, сам – заплата на заплате,
С плачем долгих пьяных братий: «Эй, давай, Колюха, жарь!» -
Над конюшней, над загоном, над колхозом – чемпионом
Колокольным ржавым звоном забавляется звонарь.

А народ смешлив до колик: - Это ж Колька – алкоголик,
Бывший сторож и историк. Слазь, зараза, не греши!
Подучили, спирта влили, как солому подпалили:
- Всё ребята, или – или: или бей или пляши.
- Что, пьянчужка, раскричался, что мутишь, уродец воду?
Баламутишь домочадцев? Насылаешь непогоду?
Вольно дышишь, волны плещешь в неба глохнущую гарь?
Не губи, бесстыжий ирод! Да уймись же ты, звонарь!

Прибежавший председатель кроет в бога – душу – матерь:
- Упаси меня, создатель, от тяжелого греха!
Запихал завхоза в «Волгу» - покатил искать двустволку
На заброшенном кордоне у баптиста – лесника.
А народ смеётся пуще: - Жарь, Колюха, жарь погуще!
- Может, стерпит божья куща – что бояться почём зря?
…И глядит доярка – дура, сражена пером амура,
Как саднит над полем хмуро ало-чёрная заря,
И качается фигура золотого звонаря!

Задумала зима на святки
Гадать о суженом своём.
По заведенному порядку
Надела снежные перчатки,
Протёрла звездный окоём,

Расставила зеркал озёра
Меж свеч янтарных фонарей.
Прикрывшись дымкой словно флёром,
Под мерный шёпот наговора
Встряхнула белизной кудрей,
Рассыпав иней по просторам
В морозной сущности своей.

В хрусталь небесной звёздной чаши
Накапала свой воск луна.
И словно эхом опоздавшим,
Пророчеством не прозвучавшим,
Кольнула в сердце тишина:
«Опять одна, одна, одна
Она… Она...»

Она ждала ответ напрасно...
Костёр любви не вспыхнет страстный.
Зачем гадать, когда всё ясно?
Зиме же было невдомёк:
Завянет огненный цветок -
Во льду любые искры гаснут.

Мне зима кидала в очи
Снег
Сыпучий
И колючий...
Ветер рыскал среди ночи,
Без луны
Ища созвучий...

Валуны
Зима катила,
Попадись,
Кто невезучий -
Закатала б,
Завалила б
И накрыла б черной тучей...

Только спичка
Мирозданье
Озарила
На мгновенье...
И пугливое
Сознанье
Заметалось зябкой тенью.

И придет зима. И скажу: ты – воздух.
И скажу: ты – здесь. Как жасмины снега.
Как на стеклах инея абрис звездный.
Как листва – без памяти, без дома, без ночлега.

Припев:
Ты твердишь: "По чьим полям ты ходишь?
Чьи слова ты песней в сердце слышишь?
Исчезая, прошлое находишь,
жемчуг дней на нитку счастья нижешь?"

Ласточкою жизнь проскользнула мимо.
Знать, приснились мне облака июля,
и пыланье гроз, и закат карминный,
и набухший горьким мёдом гомонящий улей.

Снова слышу я: дальний гром грохочет,
развернув грозу над заволжьем спящим,
и река от молний тьмой укрыться хочет –
не в минувшем - а в пришедшем вечном настоящем…
**********************************
**********************************
Исчезая, прошлое находишь?
Жемчуг дней звенит на нитке счастья, слышишь?

Съели сумерки резьбу, украшавшую избу.
Звезды выступили в небе, как испарина на лбу.
Здесь живет Иероним – и наивен, и раним
Деревенский сочинитель... Боже, смилуйся над ним!

Бьется строф ночная рать... Сколько силы ни потрать,
Все равно родня отправит на растоп его тетрадь.
Вся награда для творца – синяки на пол-лица,
Но словцо к словцу приладит и на сердце звон-ни-ца...

На печи поет сверчок, у свечи оплыл бочок –
Все детали подмечает деревенский дурачок:
Он своих чернильных пчел прочим пчелам предпочел,
Пишет – будто горьким медом... Кто б еще его прочел.

Куда уходит старый год в конце календаря?
И может, можно отыскать те странные края?
Там все года сидят в рядок, болтают о своём.
Они к себе ждут старый год, как нового мы ждём.

У них костёр и мятный чай. У них сосновый бор.
У них холодная метель и тёплый разговор.
У них смеются невпопад года, где мы юны,
и чуть с укором смотрят те, где мы не рождены.

Звучат хиты минувших лет с гармоник и CD.
Им светит мягкий белый свет от млечного пути.

Когда у нас курантов бой встречает Новый год,
прошедший по сугробам к ним сквозь тёмный лес идёт.
Когда на вилках оливье, а по бокалам брют,
наш старый год идёт на свет. Идёт туда, где ждут.

И я когда-нибудь найду тот лес и тот костёр.
Я сяду с ними, вспомню всё, что ластик-память стёр.

Но это будет не сейчас, когда-нибудь потом.
Сейчас я буду при свечах болтать с набитым ртом.
А, наболтавшись, я усну, прильнув к твоей груди.
Ну, а тебе, прошедший год, счастливого пути!

Опять я не в ладах с собою,
Да и с тобой не сильно ладим.
Не то что бы хочу покоя
И штилевой семейной глади,
Не то что бы хандра заела,
Что в пору выть или напиться,
Но сквозь измотанное тело
Порой проглядывает львица.

Не кровожадная зверушка,
А даже ветрена немного,
мурлычет милому на ушко
(хоть и не лев, а козерог он),
Что хочется ей на Канары,
Хоть самолётом, хоть на яхте,
Не фильм смотреть про море старый,
А чтоб самой стоять на вахте,

Что хочется забыть заботы
И жить за каменной стеною,
А не пахать после работы,
То ремонтируя, то строя.
Что хочется побыть ей слабой
И беззащитной хоть денёчек.
Но что-то капает под ванной,
Соседи снизу в дверь грохочут.

И львица светская, сдуваясь,
Запрячет коготки, как кошка.
Реальность хмурая хромая
Проблемой новой огорошит…
Неси мне, милый, пассатижи
И ключ на тридцать два неси мне.
Они лежат на полке нижней
В кладовке под одеждой зимней.

(посвящается моему деду Самарину Александру Андреевичу)

Мой дед вернулся с фронта инвалидом,
Прошёл он полвойны и полстраны.
Под Курском пуля руку раздробила,
Но истинные шрамы не видны!

Они на сердце, именно они
Его убили, жизнь обрезав подло.
И пусть живым вернулся дед с войны,
Да оказался век его недолог…

Мне было пять, когда его не стало,
Утёрла память слёзы рукавом,
Она хранит всегда обидно мало.
Что я запомнила о нём живом -

Жужжащий летний день и медогонку?
И дедушка рукою щедрой льёт
Окрестной детворе на хлеба корки
Густущий и вкуснющий свежий мёд.

Забылся голос. Если бы не фото,
То и лицо я вспомнить не могла б.
Но бабушки рассказы помню твёрдо
Про тяготы в военные года.

Особенно про деда я просила
Мне в сотый раз подробно рассказать,
Как ранен был, как полз он к командиру,
И как тащил под пулями назад.

Как прятались они от фрицев ночью
Под трупами товарищей своих,
Чтоб смерть от вражеских штыков отсрочить.
Как наши чуть не подстрелили их…

Как выжили, благодаря лишь чуду…
Потом санбат, комиссия, медаль…
Я никогда рассказ тот не забуду
И внукам эту память передам!

Кто-то скажет: туризму кранты
В наш стремительный век скоростей!
Но сбегаем мы от суеты
И от трёпа пустого властей,
От слащавых из телека лиц,
От подтянутых щёк или поп
Насладиться в глуши пеньем птиц,
Проходя паутинками троп.

Мы такие, какие мы есть,
Да и будем, какими хотим,
Нам плевать на угоду и лесть,
Пусть они достаются другим!
Мы легки на подъем и на старт,
Наш рюкзак ожидает в углу,
Из стопы туристических карт
Мы, не глядя, достанем одну.

Кто-то скажет: туризму кранты
Мол, доступнее в Турции пляж!
Но мы строим на реках плоты
И находим в походах кураж!!!
Жизнь - речная обманная гладь -
Эскалатором в дельту несёт…
Ты греби, чтоб на месте стоять!
И в два раза сильней, чтоб вперёд!

На Ордынке в неоновой дымке
Всепогодную вахту несут
Старики, собирая бутылки,
Как грибы в заповедном лесу.
Не чураются каждой находке
Поклониться с корзинкой в руках...
Там и «белые» есть из-под водки,
Там и «рыжики» от коньяка.

Не смыкает стеклянные веки
На углу запрещающий знак –
В этом доме в «серебряном веке»
У знакомых гостил Пастернак.
И свеча меж тарелок горела,
И гудела метель за окном,
И куда-то в иные пределы
Уносили стихи и вино.

Нынче к этой парадной не сани
Подъезжают (ведь время не то!),
А подвыпивший мальчик в «Ниссане»
В кашемировом модном пальто.
И свеча, горячась под капотом,
Согревает иную судьбу.
И звезда, словно капелька пота,
У Москвы на чахоточном лбу.

Что за тайна во "времени оном"?
Сохранились и дом, и окно...
Почему же в разливах неона
На душе у Ордынки темно?
Ведь горело же что-то, горело!…
Одолела ли нас канитель?
Для чего-то же белые стрелы,
Как и прежде, рисует метель!

Лебёдка весело трещит,
водичка за бортом журчит.
Ура! Сегодня первый раз иду я в гонку!!!
Набросив на лебёдку шкот
В два шлага, да ещё не тот
Пытаюсь вытянуть его, да всё без толку…

Свистать всех наверх!
Ну, разве ж это грех –
Пройтись под парусом да в свежий ветерок?!
Вот усиление идет
И юнга нервно держит шкот,
Глаза по семь копеек у него…

У капитана же в глазах
Досаду вижу и свой крах:
«Куда ты тянешь, ах, ты ж, мать твою раз так?!!!
С лебёдки скинь скорее шкот,
Другой набей! Да, блин, не тот!!!
Давай быстрей, давно пора крутить фордак *!!!»

Да, видно руки у тебя
Растут оттуда, где спина
Теряет благородное названье!
Вот доберемся до стоянки,
Узнаешь, где зимуют раки!
И кулаком мне погрозил для назиданья…

Ого! В шпигатах** зажурчало -
Какое славное начало!
И на волнах уже барашки зарезвились…
Но капитан молчит про рифы***,
Я вспоминаю все молитвы…
а так же все правила МППСС – 72, теорию и практику отработки маневра «человек за бортом»,
особенности швартовки в навальный ветер и кучу других полезных вещей…
На курсе баржа неожиданно явилась…

Конечно разошлись мы с баржей,
Она ж на яшке**** была даже…
И в той регате мы неплохо отличились.
Теперь ночами я зубрю
Матчасть, а то близка к нулю
Надежда, чтобы гонки повторились!!!

Свистать всех наверх!
Ну, разве ж это грех –
Пройтись под парусом да в свежий ветерок?!
Вот усиление идет
И юнга браво тянет шкот,
В глазах горит азарта огонёк!!!

фордак* - сокращенное сленговое название поворота фордевинд, при котором корма пересекает линию ветра
шпигат** - отверстие в палубе или фальшборте судна для удаления за борт воды, которую судно приняло при заливании волнами, атмосферных осадках. Если в шпигате зажурчала вода, значит парусная яхта движется со скоростью более 6 узлов.
риф*** - веревочная снасть, уменьшающая площадь паруса при сильном ветре
яшка**** - якорь

Небо упало на землю комочками ватными
И распушилось, сияя, по кронам надменным.
Замер декабрь на пороге столетий и рады мы
Паузе этой, как вдоху перед погружением.

Замерло всё, как пред бурей стихают порывы,
Смолкла природа, зажмурившись перед ударом.
Ровно в двенадцать оглохнет страна от надрыва
Всполохов, залпов, салютов, кремлевских курантов.

Ну, а пока тишина покрывалом окутала
Мысли и чувства, предчувствия и ожидания.
Даже душа замерла в предвкушении чудного,
Лишь краткий миг у неё, чтоб задумать желание.

И в этот миг, разметая преграды с затворами,
Вырвется детство наружу с улыбкой блаженной,
Верность мечтам дедморозовым, с верой в которые
Хочется жить и творить! С Новым годом, Вселенная!!!

Настроение на нуле,
Ноль по Цельсию, ноль по абсциссе…
По житейской моей шкале -
Круглый ноль абсолютных истин.
И стучится в висок зима,
Тараканов моих пугая,
Разбегутся - пускай сама
В эту клетку их собирает…

Чтобы дружной толпой они
По извилинам пролетая,
Оставляли следов нули,
С единицами в код вплетая…
Ну, а если без палки ноль,
Не спеши хмурить брови строго –
Ноль большую играет роль.
Он - начало любой дороги.

Звучала музыка грозы,
Литавры гулко рокотали.
А старый пёс тянул басы,
Но в ноты попадал едва ли…
И мелкой дробью каблучков
Просыпался горошек града,
А в омуте твоих зрачков,
Смеясь, плескались чертенята.

Звучала музыка сердец,
Симфония грозы пленила…
По небу дирижер – Творец
Небрежно разливал чернила.
Бросали свечи мягкий свет,
Рождая в сумраке виденья…
Твой взгляд был нежностью согрет,
Пьянил до головокруженья.

Носились тучи в унисон
С порывами ветров шальными.
Подкрадывался к дому сон,
Умытый струями косыми…
Звучала музыка в ночи,
Ей вторя, мы тихонько пели.
А под мерцание свечи
Сопело счастье в колыбели.

С хрупким грузом королевского фарфора,
Паруса наполнив звездами зюйд-веста,
Сны мои, как каравеллы Христофора,
Каждый вечер уплывают в неизвестность.

Кто-то снится себе принцем, кто-то нищим,
Матадором или служкою собора,
Ну, а мне всю ночь по морю хлюпать днищем
К игуанам и лагунам Бора-Бора.

Там трещат на солнце спелые кокосы,
У туземок шалый взгляд — корица с перцем.
С ниткой бус на тонкой талии, как осы,
Так и вьются, норовя ужалить в сердце…

Бог не дал мне мудрых грез Иезекиля,
Не назначил даты будущих пришествий.
Сны мои, как каравеллы, медью киля
Драят шкуру океана против шерсти.

На небе подрядчики не доглядели,
Прогул у них что ли какую неделю?
Декабрь на пороге, а снега всё нету…
Иль некому подпись поставить под сметой?
Зима потеплела и вьюга – не вьюга,
Как будто меняемся климатом с югом…
Но стоит цветам в январе распуститься,
Морозцем хрустящим ударит под тридцать!

Не зря канцелярией небо зовётся,
Воды не допросишься летом в колодцы,
То холод в июне, то сад без полива,
То снег в сентябре, то декабрь дождливый…
Поэтому я не хочу изменений,
Верните, как было, погоды теченье!
Да, знать, волокиты и нА небе много,
Коль снега приходится клянчить у Бога…

Скажите, зачем нам холодное лето?
Но видимо мне не дождаться ответа…
Вдруг голос с небес: «Ну, и что вы орёте?!
Мы сами Его заждались на работе…»

Как соль земли становится морскою,
Так соль людей порою сохнет на щеках…
И я хочу смешать в себе две этих соли,
Как некогда они смешались в моряках…

Припев:
Стихия моря и стихия ветра
Стихия сердца и огонь души
Есть между ними сходство несомненно
Есть и различия, что ты ни говори…

Ведь нет оков, чтоб душу усмирили
И нет оков, чтоб ветер удержать…
Но ветер затухает вплоть до штиля,
Душа ж вольна над звездами летать

Припев.

Порой душа кипит сильней вулкана,
А верность сердца тверже, чем гранит.
Мы спрячем пики слов в глубинах океана,
Чтобы другой душе не налететь на риф…

Припев.

Как ветер и волна повсюду вместе,
Так сердцу без души не трепетать
Единство их давно воспето в песнях
И эту связь ничем не разорвать!

- Доктор, я возможно не по адресу…
Доктор, подскажите, как мне быть!
Почему зашкаливают градусы
И процессор пухнет и кипит?
Кулер не шумит - недавно менянный.
И апгрейд с апдейтом – всё пучком.
- Может, обострение весеннее?
- Я с такой напастью незнаком.

Доктор, объясните мне болезному,
Почему всегда, когда она
Задаёт вопросы бесполезные,
Торможу и висну, вот те на!
Я лагаю и туплю на полную
И в ответ несу какой-то бред!
И скажу Вам, доктор, вещь крамольную:
Я прощу ей даже хардрезет!

И свиданья наши с ней нежданные
Обжигают матрицу мою!
Для неё готов расшарить данные,
Что в секретной папке я храню!
Доктор, помогите, мне не справиться!
Ради бота помереть готов!
Ну, когда же наконец появится
Психоаналитик для компов?!

Журчат ручьи, кричат грачи.
И тает лёд и сердце тает.
И даже «пень» в апрельский день
Порой Макбуком стать мечтает.

Арба, у которой одно колесо
больше другого, движется по кругу.
(Восточная мудрость)

Затейливый пейзаж Иеронима Босха…
Укрыла горизонт оранжевая мгла,
Незрячий ездовой, дурацкая повозка,
В которую нас жизнь однажды запрягла.

Глупцам и мудрецам идти одной упряжкой
Досадно, но таков сомнительный процесс:
И кто-то жилы рвет под этой ношей тяжкой,
А кто-то сладко спит с улыбкой на лице.
И пусть оплачен путь монетами лишений,
Смыкается в кольцо дорога без конца…
Но если цели нет, а есть одни мишени,
Тем более хочу принадлежать к глупцам,
Которые под скрип колес разновеликих,
Казенных ли сапог, гусиного пера ль,
Терпеть готовы боль, обиды и вериги,
Надеясь вечный круг преобразить в спираль.

По древней колее, залитой лунным воском,
Торопимся вперед, проламывая наст,
И Время-ездовой, поднявшись над повозкой,
Неделей-семихвосткой подхлестывает нас.

Погодка шепчет:"Займи, но выпей..."
Костер давно залило проливным дождем...
Но нам в палатке хорошо,
Пусть льет вода за капюшон,
А мы сидим и напеваем: "дождь прошел"

Припев:
Дождь прошел - лес отдохнул от жажды,
дождь прошел - запели птицы вновь...
Дождь прошел - загадывать не надо,
Кукушка накукует нам лет сто...

Гитара звонко возьмет аккорды,
И мы затянем дружно песню про изгиб)
Потом споем про материк
И не забудем про тот миг,
Что между прошлым и грядущим проводник...

Припев:
Дождь прошел - лес отдохнул от жажды,
дождь прошел - запели птицы вновь...
Дождь прошел - загадывать не надо,
Кукушка накукует нам за сто...

Погодка шепчет :"займи, но выпей"
В палатке старой можно тазик подставлять...
Пусть куртки вымокли насквозь,
Нам так прекрасно здесь жилось
И этот миг нам ни на что не променять!

Припев:
Дождь прошел - лес отдохнул от жажды,
дождь прошел - запели птицы вновь...
Дождь прошел - загадывать не надо,
Кукушка накукует нам любовь!!!

Полковник отставной от армии свободен.
И генерал свободен от армии своей;
Свободен капитан в подземном переходе
От армии свободен, но не от костылей.

На улице - октябрь; не солнечный, неброский;
Как водится, стоит - в календаре иксом.
Стоит автомобиль для грузоперевозки,
Свободу придавив передним колесом.

Полковник отставной от армии свободен.
И генерал - свободен, и капитан - вполне.
Все трое у метро запутались в погоде;
Все трое вспоминать не любят о войне.

Полковник отставной спускается неспешно;
Что помнить о войне? Нелегкий это груз.
Он защищал Союз под небом Будапешта
И защитил бы вновь, да кончился Союз.

Полковник отставной «не видит» капитана;
Хромает капитан устало сквозь вагон;
В глазах его горят костры Афганистана;
Талант не вспоминать - дается нелегко.

"Свободен, капитан!" - в ушах грохочет окрик.
Свободно место. Сел полковник отставной.
Гранитный генерал в октябрь сурово смотрит,
Пытаясь покачать гранитной головой...

Полковник отставной от армии свободен.
И генерал свободен от армии своей;
Свободен капитан в подземном переходе
От армии свободен, но не от костылей.

Опять полнолуние - ночью, как днем!
Луна тянет щупальца в душу…
И взгляд прожигает её, как огнём,
Пытаясь оковы разрушить.

Оковы, что заперли ведьму… Смотри!
Она уже рвётся наружу!
У женщины каждой есть ведьма внутри -
То близко она, то поглубже…

Лишь в лунном свеченьи проснется она
И вспомнит полёт Маргариты…
Так не потому ли стою у окна,
Глаза в ожиданьи прикрыты…

И что же меня в эту лунную ночь
Так тянет промчаться по небу???
Не ведаю я, кто мне может помочь,
Не ведаю, значит, не ведьма!

Луна замерцала в небесном окне
Такая манящая круглая...
Рука потянулась к домашней метле…
Метла из угла подмигнула мне…