Заявки - архив интернет-конкурса

Деревенька.

В дымке молочной туманного утра
Видится мне деревенька моя.
Тёмные избы рисуются мутно.
Стары,но век им ещё простоять...

Солнце встаёт за берёзовой рощей,
Ночи прохладу уносит рассвет.
Потчуй меня своей свежестью, потчуй,
Росное утро, гречиховый цвет!

"Здравствуй!"-Кричу тебе после разлуки,-
"Здравствуй, родная моя сторона!
Еду к тебе я не просто со скуки,
Снова душа лишь тобою полна! "

Надо мне, надо тобой наглядеться,
Надо напиться молочной росы,
Надо родных твоих песен напеться
И ребятишек увидеть босых!

Чтобы в дороге мне не было грустно,
Зёрен ржаных с собой горстку возьму.
Пахнут они деревенькою русской,
В стуке колёс она мчится во тьму...

"Печаль моя"

Прольётся проливным дождём
Печаль моя.
И снова мы с тобой вдвоём споём.
Смотай в клубок разлуки нить,
И я - твоя!
На кончике у нити той -
Твой дом!

Припев: Не считай разлук,
Без них
Нет втречи!
Не целуй в глаза-
В них соль утрат.
Слушай сердца стук
В холодный вечер .
Кто тебе сказал,
Что нет пути назад?!

Запоминай мои слова-
Они просты:
Разлук и встреч
Не миновать
Опять!
На перекрёстке трёх дорог
Сожги мосты!
Я буду преданно любить
И ждать.

Я окна настежь распахну
Назло ветрам!
Пускай поёт душа твоя, как я.
За все богатства мира
Не отдам
Возможности любить тебя!

Чайка.

Перепишу свою судьбу набело.
Перечеркну твои слова намертво.
Не говори мне ничего - надо ли?
Но с губ твоих слова любви падали...

Припев: Умирает любовь моя,
Пеплом по ветру-все мечты.
Одинокая чайка - я,
И заброшенный берег - ты.

Перелистаю жизнь свою заново:
Себя винить и укорять не за что.
И без тебя учиться жить стану я,
Да,как хрусталь, хранить мечты вечные.
Обиды суть понять не так сложно мне,
Тебя простить,тебя вернуть надо бы.
Простить могу, но всё забыть - можно ли?
И с губ моих упрёки вновь падали.

Припев:
Но верю я, придёт мой день солнечный,
А, может быть, случится всё полночью,
Зажгу огонь в душе своей пепельной
И оживёт очаг любви медленно...

Посвящение барду - семиструнщику

Если пальцы спешат в аккорд,
Если музыка есть в груди,
Если голос и смел и горд,
И седьмая в басах гудит;
Если слово крушит алмаз,
Если струны, как меди звон,
И не пенится славы соблазн,
И не слышен безденежья стон,

И не гаснет оконный свет,
И не ровен покоя час.
И не сгнил под стопой лафет,
Что опорой служил подчас
Тем мужам на больших фронтах,
Что вели на священный бой —
Значит, есть ещё в головах
Боль за мир и за нас с тобой.

Так что встань в полный рост и пой,
Да пропой, как в последний раз.
Успокой этот злющий рой
Да чтоб точно не в бровь, а в глаз.
По мозгам, по сердцам кричи,
Да по сальным лупи рукам!
Только пой, милый мой, не молчи.
Пой хоть смертным, пой хоть богам.

Если пальцы спешат в аккорд,
Если музыка есть в груди,
Если голос и смел и горд
И седьмая ещё звенит.

Белые, белые дворики
Тонут в бездонном снегу.
Бедные, бедные дворники
Смачно ворчат на бегу.
Что там лопатки фанерные –
Снег третьи сутки валит.
Планы зимы непомерные …
Кто же кого победит?

Трудятся службы дорожные,
Спят по берлогам авто,
Вязнут в сугробах прохожие
В белых пушистых пальто.
Даже колеса автобуса
Тонут на всю глубину.
Черная точечка глобуса
В белом кромешном плену.

И в этом маленьком городе,
Где всё затянуто мглой,
Бьются в заснеженном ворохе:
Кто со скребком, кто с метлой.
Словно пургой заворожены,
Все беспрестанно гребут.
А по следам запорошенным
Я потихоньку бреду.

Солнце в облаках пышет.
Жизнь моя в долгах кружит.
Ветер в паруса дышит,
Мачты на корню рушит.
Только я, как конь рыжий,
Всё на берегах прежних,
Словно на платке вышит
Или на кресте грешник.

А реки моей русло
Затянуло всё тиной.
Не испить воды вкусной,
Вот я и цежу с глиной.
Не уплыть от слов лживых,
Не нырнуть от бед даже,
Хоть вода течёт живо,
Да только где-то там, дальше.

Стелется туман в пойме.
Без костра в ночи сыро.
Ты, брат, не молчи, спой мне,
Ведь моя душа в дырах.
Залатай её песней,
Разорви кадык в клочья.
Пусть струна ладит – хрен с ней –
Нам бы перепеть ночку.

Только вот скучна песня,
Видимо, что день бледен,
Или что в груди плесень,
Или что талант беден.
Так, вытащи моё сердце
Да присыпь его круто
Красным молотым перцем
И обратно вставь внутрь.

Утопают мои дни в суете.
Перебежками недельный виток.
Время точно что круги на воде:
Не посадишь ни в мешок, ни в садок.
Только что звенел капелью апрель,
И фонил полухмельной рок-н-ролл,
А теперь заводит фугу метель,
И всё чаще на столе корвалол.

А как хочется взглянуть за окно,
Где прищуром золотистым рассвет
Заглянул в речную гладь, как в трюмо,
И, конечно, думает – вечен свет.
А ему-то что – хоть май, хоть февраль,
Лишь поймать бы поутру счастья миг.
А я старшенькой читаю мораль
Да у младшей проверяю дневник.

Утопают мои дни в суете.
Перебежками недельный виток.
Время точно что круги на воде:
Не посадишь ни в мешок, ни в садок.
А на небе снова клин журавлей
Тонкой галочкой – куда-то на юг,
И сползает желтизна с тополей,
Но, как прежде, у окна я стою.

Что случилось? На сердце грусть
Тихая.
Что такое? Чего томлюсь
Тихо я ?
Это лето ушло в края
Дальние.
Это осень томит, меня
В даль, маня.

Это облако в синей реке
Белое,
И сорока в немом пике
Смелая.
А над гладью речной кусты
Рыжие
Растрепали свои хвосты
Пышные.

Разметало пожаром лес
В стороны,
А над лесом парящий крест
Ворона.
Затаилось в округе всё
Золото.
И тихонько уже несёт
Холодом.

Это рёбра кривых тополей
Пёстрые.
Это стая стальных лебедей
С острова
По спирали уходит вдаль
Синюю,
Хоть сторонку свою и жаль
Зимнюю.

Это лето ушло в края
Дальние.
Это осень томит меня,
В даль маня.
Догорает своим огнём
Розовым,
И сама остывает в нём
Бронзою.

Шелестит желтокрылая птица,
Словно шепчет, рифмуя слова.
Перекинув мне на год страницу,
Отмечает свой праздник сполна;
Ветерком, освежающим город,
И палитрой финальных картин,
И дождинкой, упавшей за ворот,
И картечью унылых рябин,

Лёгким веяньем сольного ветра,
Фейерверками ржавых монет,
Где всё дальше и дальше аллегро,
А шекспировский ближе сонет.
И от осени дымного клуба
Пусть задует немного под грудь.
Ах, вы, годы мои. Ах, как глупо
Даже только подумать – вернуть.

Глупо жаждать, корить, глупо мыслить
На предмет сожалений иль бед,
Глупо жить в одиночестве выси
С безответным достатком побед.
Глупо быть в этом цвете не трезвым,
Глупо слыть без ума мудрецом,
Глупо жить для детей бесполезным
Или быть бестолковым отцом.

Глупо выглядеть странно-нелепым,
Когда рвётся со старта слеза,
Глупо с завистью пристально-слепо
Прожигать молодые глаза.
Глупо сетовать,глупо лукавить,
Глупо жаждать, роптать и жалеть,
Даже глупо всё на кон поставить,
Где вокруг неразменная медь.

***
Наблюдая из под дивана разную муть,
Читая всякие умные книжки во тьме
Проникая умом в явлений самую суть,
забываешь о нашем сегодняшнем дне.

Побираясь истиной прошедших времён,
полагая Канта всем Юнгом наук,
видишь в тени предмета его геном,
Пытаешься прыгнуть между “было” и “будь”.

Взглядом томным яростно пронзая очки,
словно лазерным стилом режешь новую нить
Гегель и Геккель, с ними Жак Аттали,
Жили, живут и будут дальше учить.

Купи на перроне счастливый билет отсюда и в никуда.
Без паспорта, визы, и багажа запустят тебя в вагон.
Забудь и забудься, пока твой плацкарт ритм стучит не спеша
Стыками рельс отбивая дорогу в сияющий сон.

Думаешь это просто, забросить в рюкзак
Пару томов из шкафа, и не глядя рвануть
в новое время, где всё будет не так,
В новые земли, где рассеется муть?

Утро встречает пылью старых томов,
В новых переплётах прошедших вестей…
Страницы-мерила уюта в мире твоём,
И нет в него доступа грачам новостей.

Под ногами дорожка из книжного кирпича,
Стоптанные кроссовки проходят маршрут
Лямки от груза знаний трут по плечам.
Встречайте, товарищи! Я уже тут!

Купи на перроне счастливый билет отсюда и в никуда.
Без паспорта, визы, и багажа запустят тебя в вагон.
Забудь и забудься, пока твой плацкарт ритм стучит не спеша
Стыками рельс отбивая дорогу в сияющий сон.

2023-02-16

***
Мир не так уж хрупок,
часто верит в чудеса.
Когда то всю жизнь,
когда то полчаса.
И твоя крыша улетает в небо,
там ей светлей.

Песня или танец,
бушующий ритм...
Желтяха или глянец,
или сборник парадигм.
а ты порою веришь слепо
тем, кто мертвей.

Финал за финалом, финал за финалом,
Мы ждём всегда большого, довольствуемся малым,
Довольствуемся малым, миром правит лень…
Без солнца никогда не появится тень.

я не знаю сам,
какой у песни адресат.
Но я ее пишу
и нет пути назад,
Мысли выливаю на бумагу,
на гитару, на людей.

пока еще мыслю,
себе мозги жуя,
ищу другие смыслы
в свете бытия,
доверяю письменному знаку
эту дребедень.

А крыша улетает в небо, там ей светлей,
Сверху не видно грязи и мелких деталей.
Я понимаю космонавтов, им там веселей
видимо я сам в душе немножко Гагарин.

Three wise men of Gotham,
They went to sea in a bowl,
And if the bowl had been ber
My song had been longer.
(английские народные частушки)

***
Два мудреца в одном тазу
презрев автомобили
Пустились по морю в грозу
и далеко уплыли.
В такие дивные места,
где солнце нос полощет,
где есть святая красота
и жить сугубо проще.

Два мудреца в одном ВАЗу
на здравый смысл полОжа
на дачу старую везут
всё то, что им негоже:
Жилетку, старый чемодан,
подохший ВАЗовский кардан,
линялый тёщин кардиган,
у хиппи стыренный варган,
гранёный старенький стакан,
почти что прогоревший кан,
смешной игрушечный наган,
супружеское ложе…

Два мудреца себе твердят:
есть ад, и есть прекрасный сад,
Есть мир, в котором всякий рад,
и есть фортуны жирный зад…

Но таза нет и моря нет,
Придумал это всё поэт…
Будь с тормозами старый ВАЗ,
пространней был бы наш рассказ.

***
Вновь до новой схватки сложены палатки,
Рюкзаки устали, им надо отдохнуть.
Отгадай загадку: зачем нам путь негладкий,
Зачем же нам тернистый и сложный этот путь?

п/п
Нам нужны не шубы.
Кошки, ледорубы!
Нам нужна не моря тёплая волна!
Нам нужна дорога,
Тишина отрогов,
Горы, сосны, речка. Даже не одна!

Мокрые ночёвки, старые ветровки,
Крок покажет местность, компас поведет.
Размотай верёвки, завяжи их ловко!
Где сайгаки скачут, там турист - пройдет!

п/п
Нам нужны не шубы.
Кошки, ледорубы!
Нам нужна не моря тёплая волна!
Нам нужна дорога,
Тишина отрогов,
Горы, сосны, речка. Даже не одна!

Перебор гитары нам добавит жару,
И костёр полночи будет нас сушить.
Мы споём “Тамару” группой или парой,
А зачем иначе нам на свете жить?

п/п
Нам нужны не шубы.
Кошки, ледорубы!
Нам нужна не моря тёплая волна!
Нам нужна дорога,
Тишина отрогов,
Горы, сосны, речка. Даже не одна!

Нам нужна дорога,
Нам нужна дорога,
Нам нужна дорога. Даже не одна!

***
Он вернулся в этот город под слёзы росы на рассвете,
Он вернулся, он не ждал, что тут его встретят.
Он вернулся через сотню закатов, туманов, рассветов.
Он вернулся. Он принёс в город лето.

Северный ветер, закат и рассвет…
Тянешь вслепую счастливый билет.
Южный ветер, рассвет и закат.
Тебя позабыли. Чему же ты рад?

Он вернулся, прожареный адской духовкой пустыни.
Он вернулся, но не вспомнил, памятью в пыли.
Он вернулся, замкнулся крУгом сквозь мысли и годы.
Он вернулся. Он уходил за свободой.

Северный ветер, закат и рассвет…
Тянешь вслепую счастливый билет.
Южный ветер, рассвет и закат.
Тебя позабыли. Чему же ты рад?

Он вернулся из сотен рассветов и тысяч закатов,
Он вернулся забывший, что рождён здесь когда то.
Он вернулся зовом пряных ветров, жарою и пылью.
Он вернулся, взглянул и ушёл. Забыли.

Северный ветер, закат и рассвет…
Тянешь вслепую счастливый билет.
Южный ветер, рассвет и закат.
Тебя позабыли. Чему же ты рад?

Северный ветер, закат и рассвет…
Мгновения жизни, которой нет.
Южный ветер, рассвет и закат.
Уставшая память, словно набат.

Уставшая память… Кто же ты, брат?

Когда то, в давние-давние дни принцесса в замке жила.
Горы терялись в башен тени, ворота крепки, как скала.
Внутри же были лукум и щербет, везде кальяны, ковры,
Она жила так, как ей завещал старец с Белой Горы.

Восточная нега зовёт по утру, потом наука и спорт.
Она жила по советам гуру, не выходя из ворот.
Музыка, танцы, алхимии ночь. Йога, борьба и стрельба.
Жила только так, как старец учил. Многие годы жила.

В мире подлунном бытует песнь, что тот, кто её спасёт,
Получит здоровую долгую жизнь, сокровищ никак не сочтёт.
Но труден путь меж пиков и льдов, по пустыне и за перевал.
Не каждый, кто слышал строки певцов, всё это преодолевал.

Не раз приходили её спасать из замка и принц и дракон,
Она соглашалась гостей принять на пищу, постой и сон.
И больше гостей не видел никто. Замок все тайны скрывал,
Поскольку она жила только так, как старец ей завещал.

Сожженая гитара
Автор: Ростислав Чебыкин

Я, наверно, встал не с той ноги.
Только взялся вспомнить пару песен старых -
Вдруг пришли откуда-то враги.
И они сожгли мою гитару!
Мне, конечно, это не впервой -
Я тотчас достал гитару запасную.
Но враги опять пришли толпой
И гитару в печку запихнули!
Так погибло пять моих гитар
Или шесть - со счета сбиться тут несложно.
Из резерва вынул я дутар,
Но его враги спалили тоже!

Я в сердцах достал аккордеон -
И его сожгли бездушные злодеи!
Взял кларнет - он тоже был спален.
Ну и на фиг - я им не владею!
Но потом враги сожгли и мой рожок,
Клавесин, виолончель и два гобоя.
С горя начал я свистеть в свисток,
Только он вдруг вспыхнул сам собою!
Боль потерь, конечно, не забыть,
Но отчаиваться тоже я не стану:
Менестрелем мне не светит быть,
Так пойду в пожарную охрану!

***
Танцующие эдики на кухне на столе,
Танцующие эдики. Их много на земле.
Танцующие эдики. И мы бежим звонить…
Их надо потравить!
Их надо потравить!
Танцующие эдики, везде они живут.
Брюнетики и рыжие, вечно тут как тут,
как их прогнать, у химиков миллион идей,
но нету их сильней
Но нету их сильней!

Танцующие эдики у каждого в мозгах,
расчётливость и логику разносят в пух и прах.
Танцующие эдики. Неможно их любить!
Их надобно лечить!
Их надобно лечить!
Танцующие эдики нашепчут про себя
и ты бежишь о них писать, бумагу теребя.
Танцующие эдики! Суровый их оскал!
Я песню написал!
Я песню написал!
Я
песню
написал!!!

***
У нас чуткие уши, чуткие уши,
Мы много молчим, мы умеем слушать,
У нас чуткие уши, чуткие уши.

К нам приходят рассказать беду,
или радость, или шлак и ерунду,
Или просто сидя помолчать,
Мы всё слышим, нам не привыкать.

Мы знаем многое, знаем о многих,
Знаем о мире и знаем о боге,
Знаем о счастье, знаем о горе,
Знаем о небе и знаем о море.

У нас чуткие уши, чуткие уши,
Мы много молчим, мы умеем слушать,
У нас чуткие уши, чуткие уши.

Все привыкли, мы умеем молчать,
на наших устах молчанья печать.
Мы можем сказать очень много о вас,
но промолчим и тогда и сейчас.

Когда то мы откроем рты, а потом
Своими словами мир перевернём,
А пока мы не спешим отвечать…
Мы слушаем. Мы умеем молчать.

У нас чуткие уши, чуткие уши,
Мы много молчим, мы умеем слушать,
У нас чуткие уши, чуткие уши.

В деревушке той, что за много верст
Помирал народ от цинги да слез.
Им бы жить да жить, да детей рожать,
А они твердят – негде хлеб сажать.
И откуда к ним тот пришел чудак,
По глазам видать станет жить не так,
Оглядел окрест: «Есть где пашню пахать,
Помоги народ с поля камни убрать!»
И кто видел раз те груды камней,
Говорил тот час – здесь не будет полей!
Доходила молва от седых старожил:
«Не один до тебя свои кости сложил…»
На худых плечах камни с поля нес,
На пустых харчах, но не пролил слез,
Подгибались колени, не дрогнул хребет,
А холеные дети только ржали вслед.
Разошлис-я все по своим домам.
На белых печах предалис-я снам,
А на утро, встав, не поймут ни как:
Половина поля осталась в камнях.
И один решил: «Дам ему сухарь!
Все равно сгниет, сухаря не жаль,
А потом скажу, что кормил весь год,
А то вдруг не зря он здесь спину гнет.
Без меня бы он завшивел от блох,
Не кормил бы я он давно б подох.
А зима придет, я скажу: Сосед,
Не пора ли нам поделить посев!»
А другой чудак на колоду встал
И кричал в народ: «Я мотыгу дал!»
Уж скрипят жернова, стали воду лить,
Без пшенички пшеничное поле делить.
Не поймет батрак, не поймет ни как:
Что за шум в толпе, кто тут друг, кто враг.
И пока народ про меж собой толковал
Со второй половины он камни убрал.
Распахал, посеял, собрал урожай,
А с соседних сел все к нему бежат.
Ничего не жалко, сам бы все отдал,
Только вместо пшенички ему тычат медаль.
Оборзел народ, а какой то нахал
Бьет себя в грудь, мол не там распхал.
И ушел бедняк, а на следующий год
Люди мрут, а на поле лебеда лишь растет.

Давай не целоваться без любви,
Давай не обниматься друг без друга.
Жизнь не идет по замкнутому кругу
Мы можем потеряться на пути.
Давай не будем думать о плохом!
Мысль материальна… Стоит ли пророчить?
Чем упираться, кто чего не хочет,
Не лучше ли мечтать, где строить дом.
Давай не будем словом обижать,
Обиды можно вытереть, как слезы.
Слова ж порой острее, чем занозы,
Их трудно из-под сердца вынимать.
Давай не будем память ворошить.
У каждого из нас свои «скелеты».
Пускай они идут спокойно в лету,
А мы с тобой иначе будем жить.
Давай стараться правду говорить
Простая ложь, что тихо с губ слетает
По капельке доверье отравляет,
И ревностью любовь спешит убить.
Давай не будем спорить о любви,
О том, кто меньше иль кто больше любит.
Божественно пересеченье судеб,
Где во главе угла лишь я и ты…

За домом луг, за лугом лес, за лесом поле.
Висит огромный солнца круг над головою,
Плывут по небу облака и в дымке синей
Горят златые купола церквей России.
Я на мгновенье оглянусь, увижу маму
И в старый поезд занесу рюкзак свой рваный.
Она останется одна, наивно веря,
Что надоест, когда ни будь мне этот Север.

Но лишь колеса заскрипят, вагон качнется,
И жизнь, которая спала, опять проснется.

Шумит плацкартное купе, звенит гитара.
Старик старушке, что-то врет – смешная пара!
За стенкой шлепают тузы о стол с селедкой,
Ко мне туристы пристают с бутылкой водки.
Прокурен тамбур, сизый дым, не видно окон,
Девчонка с книжкою на пальце крутит локон.
Идет усталый проводник, слегка качаясь,
И я смотрю на них, на всех и улыбаюсь.

И это грязное купе мне всех милее
За то, что завтра привезет меня на Север!

Рассветный час, соседи спят, а я не в силах.
Туристы спрыгнули на станции в Хибинах.
Поплыл вагон, и пятна солнц пришли в движенье
Скользят по мху квадратных окон отраженья.
Сметая пыль, в купе ворвался словно кречет,
С Хибинский гор, ручьев, болот и сосен – ветер
Я как дурак, надев рюкзак от нетерпенья,
Смотрю в окно: когда же станция Оленья!

И это чувство, столь щемящее и знакомо,
Когда душа кричит: «Привет! Я снова дома!»

И вот мой дом, за домом лес, за лесом горы.

В чёрный день просила хлеба
Я на паперти.
И послал мне старец с неба
Стол со скатертью.

И отрезал половину
Хлеба свежего.
Бес меня толкает в спину
Зло и бешено!

Добрый хлеб тот отодвинув –
Обесценила.
«Мне не нужно половину.
Дай мне целое!».

Небо мне – как на замочки
Дверь закрытая...
Молвил старец: «Что ж ты, дочка?
Видно, сытая...».

И исчез – как будто не был,
Только видится:
Белый снег, как крошки хлеба
С неба сыпется...

Лишь над маковкою церкви
голубь кружится.
Там где стол стоял накрытый
Только лужица...

(с) Екатерина Яковлева

Купите счастье у меня, мадам!
И оплатите нежным поцелуем,
дешевле не просите, не отдам.
Дешёвым, извините, не торгуем.

Возьмите вы его, оно без вас
скучает постоянно и, тоскуя,
надоедает вами каждый час,
а если нет, то в небо улечу я,

И эту ношу заберу с собой,
подальше в облака её заброшу
и побреду тихонечко домой,
зачем без вас носить такую ношу.

Я предлагаю вам в последний раз
и больше предложения не будет.
Оно так долго ожидало вас …
Купите счастье. Вас ведь не убудет.

И не торгуйтесь, я дешевле не продам,
я отдаю его, судьбой своей рискуя.
Купите счастье. Обращаюсь к вам, мадам.
Ведь счастье, счастье стоит поцелуя.

Ах, менуэт, менуэт, менуэт,
К небу взлетающий, будто качели!
Ах, эта партия виолончели!
Годы минуют, а музыка — нет.

Мамка доходит в тифозном бреду,
Папка в болоте сидит с миномётом,
Я, менуэт раздраконив по нотам,
С виолончелью из школы иду.

Гордо гремят со столба имена,
Золотом полнится ратная чаша,
Встану как вкопанный: бабушка наша!
Бабушка наша — при чём тут она?

Чем же ты, бабушка, как Ферапонт,
Обогатила наш Фонд обороны?
Что за червонцы, дублоны и кроны
Ты отдала, чтобы выстоял фронт?

Бабушка скалкою давит шалу,
Дует в шалу, шелуху выдувая,
Тут её линия передовая —
Внуков кормить в горемычном тылу.

Бабушка, пальцы в шале не таи,
Имя твоё прогремело по свету!
Нет перстенька обручального, нету, —
Знаю я, бабушка, тайны твои!..

...Что за война с тыловой стороны,
С той стороны, где не рыщет каратель?
Всё же — скажу про народный характер
И про народный характер войны.

В том и характер, что дули в шалу
Или под пулями падали в поле,
Только бы в школе порхали триоли,
Как на беспечном придворном балу!

Ах, этот бал, эта быль, эта боль,
Эти занятья по классу оркестра,
Нежные скрипки, прозрачный маэстро,
Музыка цепкая, как канифоль.

Ах, этот Моцарт, летящий вдали,
Эта тоска по его менуэту!
Бабушки нету, и золота нету,
Нового золота не завели.

Извините я нечаянно,
Да вообще то я не пью
Получилось так случайно,
Проводил вчера жену.
Девушка ну погодите
Ну что вы, право,о не пойму
Кто дорвался я дорвался?
Я люблю свою жену.

Девушка ну погодите,
Ну, не кричите на меня
Я ж сказал, что, мол, простите,
Что нечаянно это я.
Анальгин, да нет, не надо.
Хмель язык лишь развязал.
Вы наверное женаты?
Извините, я не знал.

И давно уже в разводе?
Вы правы, не скромен я.
Ну дайвайте о погоде…
Нет? – давайте про дела.
Что, жена? – в командировке.
Да, на долго… в Кострому.
Ой, ну, что Вы: мне неловко!
Очень яблоки люблю.

Ой! Смотрите, контролеры!
Мальчик, оторви билет!
Поздно, это просто воры!
Пять копеек, больше нет!
Девушка ну, погодите!
Я им паспорт ща отдам.
Представляю я на сколько
Надоел сегодня Вам.

А зовут Вас как? – Галина?
Телефон Ваш можно взять?
Ну, получилось не красиво,
Ну, должен же я рубль отдать.
А поздравить с восьмым марта?
Ну, какой же я нахал.
2-14 так, дальше,
Все, спасибо, записал!

А меня зовут Евгений.
Просто Женя, лучше так.
День – сплошные приключенья!
Ой, да что Вы, опустить забыл пятак.
Галя, Вы меня простите,
Я Вам всю дорогу врал:
Никого еще при жизни
Я «женой» не называл.

Просто так, Вы дали подвод!
Ну, а я Вас поддержал!
Ну, Вы же сами мне сказали:
«Словно от жены сбежал!»
Если честно, между нами,
Ну, я же правду Вам сказал,
Вы ведь не были женаты?
А! Я сразу угадал!

Вот те раз! Мы на конечной!
Все проехали давно.
Да не смейтесь, «хам», конечно!
Может, мы пойдем в кино?
Ой, забыл, ведь денег нету…
Ну, куда же мы пойдем?
Погодите есть идея:
А давайте в ЗАГС зайдем!