Заявки в хронологическом порядке (сезон 2026)

На Томи

Спящий плес, утюжа брюхом,
Юркий катер-водомёт,
Словно в детство, в Ячменюху
На рассвете уплывёт.

На корме, как на балконе,
Мокнут снасти, рюкзаки,
А в прокуренном салоне
Травят байки рыбаки.

Берег правый – огороды,
Школа, лодочный причал,
Плети старых водоводов
И «пожарки» каланча.

Слева – Старая Ильинка,
Ерунаково, Этап,
Яр, заросшая тропинка
И навес еловых лап.

Над тайгой, как белый лебедь,
Плавно облако плывёт,
Там, в бездонном синем небе
Серебрится самолёт…

Всё, как в детстве – плещет рыба,
Закипает перекат
И скалы гранитной глыба
Спит, как много лет назад.

Всё – как в детстве…
Это слухи
По Томи разнёс народ –
Что, никто уж Ячменюхе,
Много лет как не живёт!

Кизир*
Когда судьба толкнёт за грань
Взбесившегося мира
Махнём, дружище, в глухомань,
На берега Кизира.
Махнём на сложности рукой
И «цыкнем» на невзгоды –
В запасе порох есть сухой –
Какие наши годы!
Шумит могучая сосна на берегах Кизира,
Висит на облаке луна большой головкой сыра,
Чудесной музыкой звучит оркестр переката –
В такую ночь никто не спит – и потому не спят ребята!
Проходит жизнь за годом год,
А, мы – всё в той же теме…
Потоком быстрых, чистых вод
Несётся к устью время
И у костра – и, ты, и – я, все соберемся снова –
Познаем радость пития и бытия основу.
Шумит могучая сосна на берегах Кизира,
Висит на облаке луна большой головкой сыра,
Чудесной музыкой звучит оркестр переката.
В такую ночь никто не спит – и потому не спят ребята!
Когда судьба толкнёт за грань
Взбесившегося мира
Махнём, дружище, в глухомань,
На берега Кизира. * Кизир – приток Енисея

Раз-два, раз-два-три…
До чего приятно летом любоваться озерком!
Я к нему бегу тропинкой по песочку босяком!
Поболтать в воде ногами я присяду на мосток,
Там на солнышке играет серебристый пескарёк.
В заводи цветут кувшинки, стрелки выпустил камыш,
Тень ложится от осинки, в тень откинешься – лежишь.
Быстро ласточки летают в небе цвета бирюзы
И друг дружку догоняют две глазастых стрекозы.

Я плыву-плыву по небу, я по озеру лечу!
В глубину бы неба мне бы, в высоту озер хочу!
Я и звезды, я и горы, я и реки и моря!
Обнимаю всё на свете в вышине глубин паря!

Разбегусь и прыгну в воду без опаски, кувырком.
Я почувствую свободу, я играю с озерком!
Мне природа дарит радость, дарит мир и доброту
Ароматов дарит сладость, дарит силы и мечту!
Это «мокрое богатство», нескончаемый запас!
Озера лесного царство приглашает в юность нас!
Памяти моей наследство – вечный проездной билет
В мое озеро и в детство, когда было мне шесть лет!

Я плыву-плыву по небу, я по озеру лечу!
В глубину бы неба мне бы, в высоту озер хочу!
Я и звезды, я и горы, я и реки и моря!
Обнимаю всё на свете в вышине глубин паря!

Говорят, в века былинные,
Остужая берега,
Вдаль текла река Неглинная -
Вся, до донышка, нага.
Травы нежила медовые,
И жила в реке вода,
Осетра полупудовые
Заходили в невода.

Из полета кругосветного
Возвращалась стрекоза,
Рисовало небо светлое
В темной зыби образа.
Отражало чистых вод стекло
Гомон птиц и детворы.
Бог весть сколько влаги утекло
К синю-морю с той поры …

В Лету канули и сгинули
Те, заветные, места.
Не цветут речные лилии
У Кузнецкого моста.
Вот, ведь, присказка старинная:
"С глаз долой – из сердца вон!"
Как ты там, моя Неглинная?
– Темнота со всех сторон!

Может, правда, и устроится
Всё когда-то, а пока
Человеческой бессонницы
Переполнена река.
Как ни вглядывайся пристально,
Не отыщешь маяки,
Ни убежища, ни пристани
Для души у той реки.

Вот снова пришла весна.
Льды разорвав, река
Воды свои несет
В туманную даль за горизонт.
По берегам
Тут и там
Сосны стоят, шумят,
И свысока глядят облака.

Припев:
Эта река глубока,
Плещет вода о берега.
Эта река совсем не проста,
Она течет из земли в небеса.
Эта река глубока,
Плещет вода о берега.
Нет, эта река совсем не проста,
О, эта река.

Все мы плывем по реке.
Каждый в своем челноке,
Каждый гребет под себя,
Хочет других обогнать.
Только стараемся зря.
У этой реки не видно конца,
И только слышны
Стоны гребцов, да шепот волны.

Припев.

Нам не перечесть всех потерь.
Кто-то в пути сядет на мель,
Кто-то опустит весло,
Кто-то камнем пойдет на дно.
Но мне и тебе дальше жить.
Мне и тебе снова плыть.
Счастье ловить в мутной воде
Мне и тебе.

Припев.

Конечно, терпимо: Конечно, не горе:
Но как же я сильно скучаю по морю! -
По ласковым волнам, по шуму прибоя,
По тем временам, когда вместе с тобою

Босыми ногами песок загребая
Вдоль берега шли мы. И даль голубая
Ветрами солёными влажно дышала
И криками чаек покой нарушала.

А помнишь ли ты, как вдали от причала
Нас море в волнах, словно в люльке, качало?
И мы, окунаясь в прохладную воду,
Прощались с хандрой, обретали свободу.

Как рыбой питались и устрицей нежной
В простых ресторанчиках - тихих, прибрежных,
Под пляжным зонтом пили местные вина
И брызги морские летели нам в спины.

Как позже бродили по старому пляжу -
Смешные (слегка поглупевшие даже)
И пьяные, но от вина лишь отчасти,
А больше - от моря, свободы и счастья.

И там, с валунов, мы смотрели часами
На яхты с белеющими парусами,
На синюю гладь и на пену морскую:
Теперь понимаешь, о чём я тоскую?

А ты поплачь, малыш, поплачь,
К чему теперь слова?
По морю вдаль несутся вскачь
Чужие острова.
По морю вдаль несутся вскачь
Чужие острова.

Пребудет вечно Бог с тобой,
Да будет Бог с тобой,
Когда найдешь ты остров свой,
Найдешь ты остров свой...
Когда найдешь ты остров свой,
Найдешь ты остров свой...

Когда багульника трезвон
Навеет тяжкий сон,
Ты будешь слаб - и невесом.
Силен - и невесом.
Ты будешь слаб - и невесом.
Силен - и невесом.

Умри. Навек твои года
Останутся с тобой.
Не возвращайся никогда,
Ни песней, ни звездой...
Не возвращайся никогда,
Ни песней, ни звездой...

Старый буксир на замерзшей реке,
Ветер простуженный кашляет гулко.
Поздний трамвай прозвенел вдалеке -
Эхо застыло в конце переулка.

Тихо проходишь вдоль сонной реки,
Мимо мостов, фонарей, мимо статуй,
Не подающих замерзшим руки,
Мимо химер, на фронтонах распятых,

Мимо любимого с детства двора,
Мимо забытой навеки неправды,
Мимо того, что случилось вчера,
Мимо того, что не сбудется завтра...

Тихо вздыхает забытый буксир,
Громко ругается ветер-кликуша...
Пересеки свой заснеженный мир -
В нем не сойдутся прохожие души...

А мы сидим и просто курим,
Над океаном снег летит,
Мы перешли вот эти бури,
Которых вам не перейти,
Мы сквозь такие мчались беды,
Что отрывались от земли,
Мы не попали в домоседы,
Но и в пиратов не пошли.

Лежит на скалах неудачник,
Вспоров обшивку о туман.
Листают ветры наш задачник, -
Непостижимый океан.
И все мы знаем, вон оттуда,
Из-за причального плеча,
Встает бесформенное чудо
И семафорит по ночам.

Быть может, утро нам поможет
Дороги наши выбирать,
Искать дороги в бездорожье,
Неразрешимое решать,
Не утонуть бы нам сегодня,
Стакан грохочет о стакан,
И, как подвыпивший подводник,
Всю ночь рыдает океан.

Антарктида Рабочий А. (Посвящение заслуженному путешественнику России профессору Ефремову Ю.В.)

Далеко-далеко за экватором знойным,
Далеко за штормами под Южным крестом
Белый мой материк в холодах беспокойных
Греет сердце мое, что оставил на нем.

Далеко-далеко колкий ветер и вьюга
Снова кружат кого-то, влюбив навсегда.
Не хватает тебя, словно лучшего друга,
И не лечат разлуку ни дожди, ни года.

Чистотою поил, обнимая сурово,
Белый мой материк не прощал слабины…
Для меня Антарктида - волшебное слово,
Но опять и опять ты врываешься в сны.

Самолету завидую над облаками,
Если крылья к тебе направляют полет,
Облака обращаются белыми снами:
Ослепительный снег, ослепительный лед…

Много есть озёр известных,
Не сравнить одно с другим
Но с названием Лох-Несса
Славно чудищем своим.
Пережив немало стрессов
В глубине бездонных вод,
На поверхность вышло Несси,
Так назвал его народ.
Тут же налетела пресса,
Не во сне, а наяву,
Славит озеро Лох-Несса
И чудову голову.
А чудовищу неймётся.
Там покажется и здесь.
С края в край переплывётся.
Для него бассейн – Лох-Несс.
С миру съехались зеваки
И хотят его поймать.
Прикрепив на лодки траки,
Сети стали заплетать.
Бреднем водят. Нету Несси.
Весь улов - глубинный ил.
Да и тот покрыла плесень.
Испарился исполин.
Эхолотом дно обводят.
Обнаруживают грот.
Неужель туда уходит
Мезозойский кашалот?
Много тайн хранят озёра,
Глубиной давя как пресс.
Может Несси с мезозоя
Приведёт мальчишку Несс?

й как жить совсем стало трудно
Ох, как жить совсем стало тяжко
Все теперь вокруг стало скудно
И никто не вспомнит бедняжку.

Хочется слетать мне в гости
Ну и повидаться с роднею
Растрясти эти старые кости
И тряхнуть своей стариной

Только в небо чуть-чуть повыше
Я в любимой ступе взлетаю
То через мгновение вспышки
Пво собаки пуляют

И защите крах-пробивают
Медленно планирую в лесок
Я заклятья им насылаю
Бесполезно, как вода вcё в песок

Змей Горыныч за морем сгинул
Да и кикимор всех потравили
Вот и Леший лес свой покинул
Что ж тут скажешь? Знамо, приплыли

Нет, ну надо с этой планеты
Улетать, бежать и подальше
Так уж тяжко сил боле нету
Ой терпеть вранье и фальш.

пр
Может лучше взять свою балалайку
Со слезой сыграть про печальку
Или пеши сбегать настройку
И толкнуть мигрантам настойку.

Музыкант играл на скрипке — я в глаза его глядел,
Я не то чтоб любопытствовал — я по небу летел,
Я не то чтобы от скуки — я надеялся понять,
Но как умеют эти руки эти звуки извлекать?

Из какой-то деревяшки, из каких-то грубых жил,
Из какой-то там фантазии, которой он служил?
Да ещё ведь надо в душу к нам проникнуть и поджечь
А чего ж с ней церемониться, чего её беречь?

Счастлив дом, где пенье скрипки наставляет нас на путь,
И вселяет в нас надежды — остальное как-нибудь,
Счастлив инструмент, прижатый к угловатому плечу,
По чьему благословению я по небу лечу.

Счастлив тот, чей путь недолог, пальцы злы, смычок остёр,
Музыкант, соорудивший из души моей костёр,
А душа, уж это точно, ежели обожжена,
Справедливей, милосерднее и праведней она…

Встаёт над городом рассвет (муз. И. Высоцкой, ст. М. Девятова и В. Ефимовой)
1. Встаёт над городом рассвет
И куполов злаченый цвет
Нам озаряет красоту родной Самары.
Она, как мама, дорога
И каждой улочкой близка.
О ней и скажет и споёт струна гитары.

Святой Алексий, что здесь был,
Часовней край благословил.
Сказал, что счастлив будет город там, где реки.
И крепостной стеною в ряд указом Фёдора царя
Завёл часы твоей истории Засекин.

Припев:
Наш город – лучше нет -
Полощет волжским ветром.
На крыльях Монумент
Блестит лучами света.
Наш город – краше нет.
Морского цвета ели.
Немолкнущий проспект
И парков акварели.

2. А город рос и величал.
Людьми, заводами крепчал.
Стране не раз помог во дни беды кровавой.
Сегодня памятью о том стоят солдаты пред огнём.
И звёзды ИЛа на крылах сверкают славой.
Когда зажгут огней каскад,
За горы спрячется закат.
И на скамейках заиграют на гитаре.
Простой пример решаем вновь:
Мы плюс наш Град – равно Любовь!
Мы всё о ней, мы о своей родной Самаре.

Припев: тот же.

Плыли дни, пылились даты
Были нищетой богаты
И покатый морщили свой лоб
Пели пули в пистолете
Что расстрел уж на рассвете
Рассыпался город из трущоб

Если жизнь экран, то нам в нём дан второй лишь план
На закуску обман да гранёный стакан

Хмуро сгорбил спину вечер
Обняла, обняла меня за плечи
Моя русская тоска
Плакали со мною свечи
Кто меня, кто меня, меня излечит?
Моя русская тоска

Жили люди понарошку
Бог подглядывал в окошки
И глядел со стен из-под ковров
Из глазниц хрущевских зданий
Он всё смотрит, чем мы станем
И смеётся горько с дураков

Если жизнь экран, то нам в нём дан второй лишь план
На закуску обман да гранёный стакан

Хмуро сгорбил спину вечер
Обняла, обняла меня за плечи
Моя русская тоска
Плакали со мною свечи
Кто меня, кто меня, меня излечит?
Моя русская тоска

Боженьке одиноко, он наблюдает с неба
В выпуклом кинескопе, как я иду за хлебом.
Думает: вечер, зябко, снег во дворах пустынных,
А ты опять без шапки. Я ж говорил - простынешь.
Я ж для тебя старался, шапки придумал эти,
Чтоб ты не простужался, да и никто на свете.
Видишь: рисую белым. Значит, к зиме готовься.
Да и не в шапке дело. Я ж не об этом вовсе.
А у него по телевизору два канала:
По одному всё время National Geographic,
А на другом канале мы внизу суетимся
Чего-то требуем и не поднимаем глаз.
И если кажется, что он от нас отвернулся,
То это значит, что по National Geographic
Документальный фильм про Африку «Сурикаты»
Когда закончится - переключит на нас.
Боженька ставит чайник, сыплет в заварку мяту,
Снова канал включает, тот, что без сурикатов.
Думает: что за люди? Я ж так возился с вами,
Думал, простуд не будет. Думал, войны не станет.
Я ж вам любовь настроил. Солнце натёр до скрипа,
Пятницу вам построил, Африку вам насыпал.
Видишь, какие звёзды виснут на небосводе,
И каждую держит гвоздик. А ты без шапки ходишь.
А у него по телевизору два канала:
По одному всё время National Geographic,
А на другом канале мы внизу суетимся
Чего-то требуем и не поднимаем глаз.
И если кажется, что он от нас отвернулся,
То это значит, что по National Geographic
Документальный фильм про Африку «Сурикаты»
Когда закончится - переключит на нас.

Половодьем всех чувств захлестнуть норовя,
Этой ранней весной ты проникла в меня.
Нервы мне бередя и гоня в жилах кровь,
Захватила меня в сладкий плен свой любовь.

Жизнь взбурлила моя, бьёт, волнуясь, ключом.
И моя и твоя души пышут огнём.
Не даёт тот огонь поспокойнее жить.
Но его ты не тронь. Дай ещё мне любить.

Первую брачную ночь Марта
и драгун Рааб провели в доме
пастора Глюка.
Из "Разысканий об императрице Екатерине
Первой", т.1, с.86

Он.
Любимая, не говори,
Что надо нам прощаться!
Пускай до утренней зари
Продлится наше счастье!..

Она.
Драгун! Драгун! Ведь завтра бой,
Нам суждены печали.
Не на разлуку ль нас с тобой
Сегодня обвенчали?..

Он.
Любимая! Не говори!
Нам суждено прощаться!
Но пусть до утренней зари
Продлится это счастье!..

И грянул бой. И обречен
Был город. Град чугунный
Низвергся. Рядом с трубачом
Упал воитель юный.

Его латали лекаря.
И он узнал от друга,
Что слух идет: мол, у царя
Живет его супруга.

Там купола, как янтари
Над старою Москвою...

Он.
Любимая! Не говори!
Вот я перед тобою...

Она.
Зачем здесь этот инвалид,
Игрушка чьих-то козней!
Беги! Не то тебя велит
Убить супруг мой грозный!

Он.
Любимая! Не говори!
Как разошлись дороги!..
Спокойно властвуй и цари!..

И он упал ей в ноги.

Она.
Деньгу солдату! Пусть он пьет!
Не знает сам, что мелет!
Гляди, коли Великий Петр
Словам твоим поверит!..

Он.
Любимая! Не говори!
Уже настало утро!
И поскорей умри, умри,
Та ночь Мариенбурга!

Она.
Да, поскорей умри, та ночь!
Умри, то утро боя!
Солдат, ступай отсюда прочь, -
Я не была с тобою.
Ступай, ступай, хромой драгун,
И обо мне - ни звука!
Забудь про то, что ты был юн,
Про свадьбу в доме Глюка.
И пей, хоть день, хоть два, хоть три -
Хоть до скончанья света!..

Он.
Любимая! Не говори!
Не говори про это!..

Давид Самойлов, 1973

ПЕСНЯ О САМАРЕ. Л. Острецов.
Свежий ветер над волной, C E7
Небо дышит синевой. Am E7
Возвышаются в дали Жигули. F C Dm7 G7
А над Волгой над рекой C E7
Разорвав ночной покой, Am E7
Пробуждается от сна город мой. F C Dm7 G7 C

С первым шорохом машин C E7
В блеске окон и витрин Am E7
Отражаются сюжеты городских картин. F C Dm7 G7
Волжских набережных тень, C E7
Парка Струковского сень Am E7
Приютят от дел и зноя в этот летний день. F C Dm7 G7 C

ПРИПЕВ:
Снова над Самарой зазвонят колокола. F G C Am
Быть пророчеству в сердцах. F G `Em A7
Всё плохое в море Волга унесла, Dm7 G7 Em A7
Чтобы город жил в веках. Dm7 G7 C (Dm7 G7)

2к. Во дворах военных дней, где гоняли голубей, C E7 Am E7
Слышен детский смех и гомон, нет его родней. F C Dm7 G7
На Дворянской, на Панской, C E7
В будний день и в выходной Am E7
Мы друзей встречаем лица средь толпы людской. F C Dm7 G7 C

ПРИПЕВ:

3к. Солнце сядет за окном над Рождественским селом, C E7 Am E7
Соберемся вместе мы за одним столом. F C Dm7 G7
Снова вечер. Не беда, что уходят вдаль года. C E7 Am E7
Лишь Самара не стареет никогда. F C Dm7 G7 C

Вода, да чёрствая горбушка,
Нехитрый скарб, пустая кружка,
Стоит в ногах, да на траве приют.
И солнца диск с утра румяный,
Сидит пацан, а запах пряный,
Зовёт в кабак, но там не подают.

А ты гуляй, пока карманы,
Твои звенят, пусть этот малый,
Возьмёт с земли немного манны,
Молясь за жизнь твою.
Не отводи свой взгляд стеклянный,
Ты кинь пятак, бродяга пьяный,
Готов плясать за полстакана,
Как ангелы в раю.

Нахлебный крест ценой в полушку,
Душа, согретая осьмушкой,
Почти поёт под ранний перезвон.
Прикрыт изъян подолом драным,
Его судьба быть безымянным,
Он так похож на грешников с икон.

А ты гуляй, пока карманы,
Твои звенят, пусть этот малый,
Возьмёт с земли немного манны,
Молясь за жизнь твою.
Не отводи свой взгляд стеклянный,
Ты кинь пятак, бродяга пьяный,
Готов плясать за полстакана,
Как ангелы в раю.

Пронеслась свинцовая метель,
Кончились военные года,
Из далёких западных земель
К дому возвращались поезда.
Майский воздух голову кружил
Часто вечерами, при луне,
Собирались ,кто остался жив,-
Вспоминали тех, которых нет.
Припев:
Все сидели за общим столом,
В непривычной такой тишине,
И, казалось, всё будет путём,
В нашей послевоенной стране.

Время колесо своё кружит,
Время отделяет боль от ран,
Но внезапно вписалось в жизнь
Слово непривычное «Афган».
И, уйдя из городов чужих,
На душе оставив горький след,
Часто собирались те кто жив,
Вспоминали тех, которых нет.
Припев:
Все сидели за общим столом,
В непривычной такой тишине,
И, казалось, всё будет путём,
В нашей послевоенной стране.

Пацаны рождаются на свет,
Чтобы не глядеть на мир с колен.
И поэтому сегодня ты в строю
на донецкой выжженной земле.
В сапоги солдатские обут,
Гимнастёрка серая, в пыли,
Сын солдата, взявшего Кабул,
Внук солдата, взявшего Берлин.
Припев:
Все мы сядем за общим столом,
В непривычной такой тишине;
И всё будет, всё будет путём
В нашей послевоенной стране.
И всё будет, всё будет путём
В нашей послевоенной стране.

Друг мой, слово – так часто – лишь буквы и звуки.
Больше расскажут улыбки, объятия, руки.
Вспомним лишь хорошее с тобой,
Выпало много его
Нам. Не для нас команда «Отбой!»

Поищи в рюкзаке крылья удачи,
Вдруг остались в «заначке»?
Возраст не значит
Совсем ничего,
Мы по жизни «огонь»,
И встретились здесь.
Значит, мы друг у друга есть!
Видишь, мы друг у друга есть!

Друг мой, солнечным светом наполнены дни.
Вычерпывай их до донышка! Впереди
Всегда весна! Пускай она
Маскируется в серые улицы и дома,
Но обнимает ветрами нас жизнь сама,

Согревает лучами вечной надежды
На тепло неба вешнего.
В сердце, как прежде,
Мы молоды, веселы
Добрые песни
Поём снова здесь.
Значит, мы друг у друга есть!
Видишь, мы друг у друга есть!

Сейчас и здесь мы друг у друга есть!

Песня о добром человеке

Человек был тише ночи,
Человек был проще неба,
Только был он добрый очень,
Никогда жестоким не был

Припев:
Он ходил от звезды к звезде,
Зажигал от звезды звезду
Он ходил от беды к беде
И гасил за бедой беду

Он ходил от цветка к цветку,
Зажигал от цветка цветок,
У ночей отбирал тоску,
Чтобы ты тосковать не мог

Больше он ничего не умел,
Больше он ничего не хотел...

Человек был словно лучик,
Словно солнечный осколок,
Он хотел, чтоб стало лучше,
Чтобы грустный стал весёлым

Припев.

От его незлого смеха
Сколько раз светлели лица…
Но убили человека
В сорок первом, на границе

Припев:

Но опять от звезды звезду
В синеве кто-то вновь зажёг,
И опять за бедой беду
Человек погасить помог

Он идёт от цветка к цветку
Зажигать от цветка цветок,
У ночей отбирать тоску,
Чтобы ты тосковать не мог

Так пошла от тропы тропа,
Так зажглась от судьбы судьба,
Так зажглась от судьбы судьба,
От судьбы судьба...

Ангел мой

Ты спустилась с небес на землю
В день падения звезды
Мир совсем не всеобъемлющ
Без тебя, ведь это ты.

Часто в мире нет веселья
И минорны твои шаги
Не теряй же свои крылья
Ангел мой, всегда лети.

Порой весь день всё не так
В пелене сырой небеса
Но ты встряхни перья и лети.

Не проникает солнца луч
Сквозь плотную серость туч
Но даже без солнца, ты есть свет.

Под защитой моё сердце
Белым пухом я укрыт
У тебя всегда согреться
Я смогу всё позабыв.

И ненастья, и проблемы
Вновь уйдут на задний план
Слышу ангельское пенье
Счастье рядом на земле.

В городском саду
Б. Окуджава
Круглы у радости глаза и велики – у страха,
и пять морщинок на челе от празднеств и обид…
Но вышел тихий дирижер, но заиграли Баха,
и все затихло, улеглось и обрело свой вид.

Все встало на свои места, едва сыграли Баха…
Когда бы не было надежд – на черта белый свет?
К чему вино, кино, пшено, квитанции Госстраха
и вам – ботинки первый сорт, которым сносу нет?

«Не все ль равно: какой земли касаются подошвы?
Не все ль равно: какой улов из волн несет рыбак?
Не все ль равно: вернешься цел или в бою падешь ты,
и руку кто подаст в беде – товарищ или враг?..»

О, чтобы было все не так, чтоб все иначе было,
наверно, именно затем, наверно, потому
играет будничный оркестр привычно и вполсилы,
а мы так трудно и легко все тянемся к нему.

Ах, музыкант, мой музыкант! Играешь, да не знаешь,, что нет печальных, и больных, и виноватых нет,
когда в прокуренных руках так просто ты сжимаешь,
ах, музыкант, мой музыкант, черешневый кларнет!