Заявки в хронологическом порядке (сезон 2026)

Серый вечер тонет в тихой грусти,
Стонет ветер в паутине веток.
Месяц выглянул над захолустьем,
Заливая крыши блеклым светом.
Кот устроился клубком у печки,
Чтоб увидеть сон о вечном счастье.
Там он бродит у молочной речки,
Там гуляют кошки рыжей масти.

Слезы льёт на стол огарок свечки,
Мышь стащила сыр из мышеловки.
А коту так хорошо у печки,
И не хочет он ловить воровку
Напевает песню стужи вьюга,
Наметает покрывало снега.
Не видать ни ворога, не друга
Ищущих приюта и ночлега
.
Серый вечер тонет в тихой грусти,
Стонет ветер в паутине веток.
Месяц выглянул над захолустьем,
Заливая крыши блеклым светом.
Тикают часы и время тает,
Дом скрипит под вьюжные напевы.
Заметает землю,заметает.
Укрывает одеялом белым.

Спи, спи, пока ты спишь, я буду у стола
Читать или писать – и сон твой будет сладок,
И будет мгла его, уступчивая мгла,
Подсвечена лучом в одной из чудных складок.

Спи, спи, не страшно спать, когда товарищ есть
По рыхлой тьме ночной, склонённый над работой, –
Всё, всё, что напишу, и всё, что я прочесть
Успею, в этот час покрыто позолотой.

На лампу я платок накину с бахромой,
И если ты во сне посмотришь сквозь ресницы,
Наложится на них ряд частый, шерстяной,
И сквозь двойной заслон не сможешь ты пробиться.

Но вынырнув из сна, чтоб вновь зарыться в сон,
Успеешь ощутить в неверном промежутке,
Что явь волшебней сна, что лампой освещен
Засученный рукав, и тени странно чутки.

Спи, спи, пока ты спишь, часа на полтора
Обгонит жизнь тебя, но это отставанье
Не страшно потому, что слышен скрип пера,
Дыхание страниц и шторы колыханье.

Все говорят:
"Его талант -от бога!"
А ежели -от черта?
Что тогда?..
Выстраиваясь медленно в эпоху,
ни шатко и ни валко
шли года.
И жил талант.
Больной.
Нелепый.
Хмурый.
Всего Гомера знавший назубок.,
Его считал
своею креатурой
тогда еще существовавший
бог.
Бог находил, что слог его прекрасен,
что на земле таких -
наперечет!..
Но с богом был, конечно, не согласен
тогда еще не отмененный
черт.
Таланту черт шептал:
"Опомнись,
бездарь!
Кому теперь стихи твои нужны?!
Ведь ты, как все,
погибнешь в адской бездне.
Расслабься!
Не отягощай вины".
И шел талант в кабак.
И -
расслаблялся.
Он пил всерьез!
Он вдохновенно
пил!
Так пил,
что черт глядел и умилялся.
талант
себя талантливо
губил!..
Бог
тоже не дремал!
В каморке утлой,
где -стол,
перо
и пузырек чернил,
бог возникал
раскаяньем наутро,
загадочными строчками
дразнил…
Вставал талант,
почесываясь сонно.
Утерянную личность
обретал.
И банка
огуречного рассола
была ему нужнее,
чем нектар…
Небритый.
С пересохшими губами.
Упрямо ждал он
часа своего…
И стант,
почесываясь сонно.
Утерянную личность
обретал.
И банка
огуречного рассола
была ему нужнее,
чем нектар…
Небритый.
С пересохшими губами.
Упрямо ждал он
часа своего…
И строки
на бумаге
проступали,
как письмена, -
отдельно от него.
И было столько гнева и напора
в самом возникновенье
этих строк!..
Талант, как на медведя,
шел
на бога!
И черта
скручивал
в бараний рог!..
Талант работал.
Зло.
Ожесточенно.
Перо макая
в собственную боль.
Теперь он богом был!
И был он чертом!
А это значит:
был
самим собой.
И восходило солнце
над строкою!..
Крестился черт.
И чертыхался бог.
"Да как же смог он
написать
такое?!"
…А он
еще и не такое
мог.

Горит огнём таинственное небо,
Рассыпав золотые светотени.
Мой чародей, в веках ты был и не был.
Воспоминанья – эхом сновидений.
1
Горит огнём таинственное небо.
И нить судьбы нам чертит чародей.
Звезда зажглась в ночи лучистым светом.
И озаряет путь среди теней.

Припев:
Чернокнижник – чародей,
Звёздной магией своей.
Наши души исцеляй,
Мир от скверны – очищай.
Чернокнижник – чародей,
Одинок среди людей.
На века судьба твоя –
Магия!

2
Страниц немерено в старинном манускрипте.
Листая их, ты чертишь жизни путь.
Как хиромант, гадаешь о дороге,
Которую пройти и не свернуть.
Припев.

3
Астролог ты и для влюблённых сваха.
Друзья твои – перо, бумага, бархат,
Травы засохшей стебелёк,
Небесной сферы разворот,
А впереди ждёт
Инквизиторская плаха!
Припев.

4
Природный дар волшебника меняет
Движение миров в ночной тиши.
И жизни магию колдун переплетает
С серебряными струнами души.

1 .
Мы с тобою летим
В мягких лапах созвездий.
Вроде так далеки,
Но по-прежнему вместе.
И под звёздным дождём дочерна загорая,
Добрым Млечным путём долетим мы до края,
Долетим мы до края.
Мы летим...
2.
А вокруг - никого,
Только солнечный ветер.
Он расправит моё крыло,
Пролетит, не заметит.
Ветер знает короткий путь –
Как до края миров добраться,
И за край этот заглянуть,
В пелене радиаций…
В пелене радиаций мы летим…
3.
Сквозь туманностей дым,
По космическим струнам скрытым,
Мы с тобою летим, совмещая орбиты.
Мимолётным касанием рук
Вновь лишаешь меня покоя.
Зодиака волшебный Круг перед нами - тропою.
Перед нами - тропою.
И мы летим...
4.
Бесконечен полёт.
На песочных часах уж вечер.
А дорога зовёт, зажигая Галактик свечи.
Не хватает одной судьбы,
Не успеем найти ответы.
Но должны мы лететь, должны!
Мы с тобою кометы.
Мы с тобою кометы...
И мы летим...

1.
Закат над морем в мягком ультрафиолете
Разбрызгал звёзды, уходя за небакрай…
Покинув город, мы остались в диком лете,
С его стихиями и криком птичьих стай.
Огнями – водами начнётся очищение
И удаление всех тяжестей с души…
И наше милое совместное влечение…
Отдохновение в заброшенной тиши.
Припев:
А в небе светится метро Кассиопеи,
И зачерпнув ночь семизвёздочным ковшом,
Мы у палаток до рассвета просидели,
Проговорив о самом важном и большом.
2.
А Млечный путь струился тихою рекою,
Всё повторяясь отражением в волне…
Мы посвящали свою музыку прибою
И растворялись в этой вечной синеве.
И оказались, вдруг, не важными стремления,
И суета, и пыль бетонных городов…
Лишь только магия с природой единения,
Тепло огня и флёр красивых слов.

Припев:
А в небе светится метро Кассиопеи,
И зачерпнув ночь семизвёздочным ковшом,
Мы у палаток до рассвета просидели,
Проговорив о самом важном и большом.

Я ЛЮБЛЮ ЭТОТ КРАЙ

Я люблю, когда пух тополиный так снежно летит,
Когда мокрый асфальт от дождя пахнет солнцем согретый,
И у глади речной соловей светлой ночью не спит,
Я люблю, когда лето.
Я люблю, когда дождь, как тоска целый день моросит,
Где он черпает силы, устал, и пощады не просит,
Когда небо так низко туманною тучей висит,
Я люблю, когда осень.

Я люблю этот край с величавым простором лесов,
Я не знаю другой, чтобы был и красивей и шире.
Ощущаю родство с каждой травкой и писком птенцов,
Я люблю жить в России.

Я люблю, когда стужа лютует и вьюга снежит,
И в камине огонь догорает так невозвратимо,
Но Крещенье святою водой снова всё обновит,
Я люблю, когда зимы.
Я люблю, когда слабый ручей пробивает большие снега,
И капель целый день так стучит, что порою несносна,
Когда речка, разлившись свободно, вздохнёт, как река,
Я люблю, когда вёсны.

Я люблю тишь полей и суровую силу лесов,
Золотой хлебный колос под небом пронзительно синим
И тебе я в любви вновь и вновь признаваться готов
Я люблю жить в России

МАЕТА
Am
Мои сутки опять огнёвые,
Dm
Скоком скачет сивка спесивая.
Bm7-5
Образа каждый раз новые,
E Am
Да улыбки у них крИвые.

Подменил их Горох луковый,
Алексашкой на двор кликаный.
Оттого и глаза - глупые.
Потому и елей липовый.

На кого златочернь трачена?
Под коврами елань, омуты.
Но, опять - в круговерть начаты,
Да, увы, все дела прокляты.

Как нескладно-то всё складено...
Всё что было, уже - прошлое.
Но надежда не зря дадена,
Скоро явит себя солнышко.

Ночь прозреет дождём, выстудит,
Все грехи напоказ вымочит,
Если просит душа - выпросит,
Если сердце стучит - выстучит.

Идём , бредём , каждый своим путём
Идем, бредем, гребём , плывём.
Кто его знает что ещё мы там найдём,
Никто не знает что ещё мы потеряем.
Зачем мы каждый день встаём,
Всё очень просто, чтобы жить.
Зачем не просто мы живём ,
Всё очень просто, чтобы петь.
Зачем мы каждый день поём,
Всё очень просто.

Когда поём , только тогда живём , когда поём.
И пусть поём мы каждый о своём,
Уж как МОГЁМ, так и живём .
Не выбираем мы ,а выбирают нас,
Решают там ,каким тот будет день и час .
Зачем же выбрала ты нас,
Всё очень просто , чтобы жить.
Зачем не просто мы живём,
Всё очень просто , чтобы петь.
Зачем мы каждый день поём,
Всё очень просто.

Когда поём, только тогда живём , когда поём.
Когда споём, все свои песни мы о главном,
Тогда и скажем ей ,увы на этот раз.
Свой выбор сделаем уж как нибудь мы сами ,
Не будем ждать , когда вновь выберут не нас
На этом свете мы поем
И на том свете будем петь.
На этом свете мы живём
И на том свете будем жить.
Не дай вам Бог забыть о том
Со мной гитару положить.
Когда поём , только тогда живём , когда поём.

Бушует поток
И бушует поток, не скрывай кто-такой,
Все равно всех сметет пролетарской рукой,
И трубят эскадронам, скоро новый поход,
Не к чему нам законы, если время зовет.

Но пришли времена, очень трудно понять,
Десять лет лагерей, лучше чем двадцать пять.
И от них, что осталось? Только пыль да песок,
А кому-то досталась, сразу пуля в висок.

И уйдут имена, тех которых уж нет,
Для кого партбилет был не просто билет,
И оплачут ракиты эти мрачные дни,
Ну а те, кто забыты, ну так как же они?

И куда нам идти? Где там запад, восток?
Или сбились с пути, или путь так далек?
Вновь колышет знамена ветер новых идей,
Только стон миллионов, только тень лагерей.

Троллейбус. ст. и муз. А.Нагорный
Песня из репертуара А.Мордвинова

Мы в заснеженном городе - зачем, не знаем сами,
По кольцу путешествуем который круг подряд.
А в троллейбусе холодно, и пахнет леденцами,
И в автомате денежки звенят.

Опускаются сумерки, ленивые, как кошка.
Эти желтые сумерки длинною в целый век.
А ты дышишь старательно на мерзлое окошко,
Чтоб видеть, где мы едем по Москве.

Станут синими сумерки, и заспешит с работы,
Переполнит бульвары человеческий поток.
И тогда здесь в троллейбусе, в людском водовороте,
Тебя я поцелую под шумок.

Тихо бьются снежинки под большими фонарями.
Вот остались в троллейбусе лишь только мы с тобой.
Мы сойдем возле площади с огромными домами
И побредем по белой мостовой.

Художница-осень волшебными красками
Рисует за окнами что-то своё:
Не то иллюстрации к книжке со сказками,
Не то, может быть, настроение моё.
Художница-осень, исполни картину,
Рябиновой краской ты мне нарисуй
Пространство в котором печали все сгинут,
Ты мне нарисуй на губах поцелуй.

Художница-осень, проказница милая,
Добавив картине постельных тонов,
Себя превратила в виденье унылое…
Но я больше к алому цвету готов.
Художница-осень, исполни картину,
Рябиновой краской ты мне нарисуй
Пространство в котором печали все сгинут,
Ты мне нарисуй на губах поцелуй.

Художница-осень, где краски волшебные,
С тобой что случилось, зачем всё бело?
Зачем превратила ты яркое в бледное?
Теперь всё, что было, быльём поросло.
Но всё же прошу, нарисуй мне картину,
Рябиновой краской ты мне нарисуй
Пространство в котором печали все сгинут,
Ты мне нарисуй на губах поцелуй.

Улетают, как листья, беспечные дни.
Мы в ладони пытались собрать их, они
Сквозь усталые пальцы струятся песком,
То, что важным казалось — развеялось сном.

Припев:
Что блестит — то не вечно, что светит — то тленно,
Лишь душа, как река, течёт неизменно.
Что ушло — то ушло, дай уйти, не держи,
Ведь в прошлом, не в будущем — жизнь.

Не цепляйся за блеск, - уйдёт, как вода,
Не рыдай о венце, он с тобой не всегда.
То, что в сердце твоём, — не сгорит, не умрёт,
А что внешнее — ветер с собой унесёт.

Пусть утихнет тревога, умолкнет молва,
В тишине этой просто услышь слова:
«Всё на месте своём, ты на месте своём,
И сейчас важен миг в котором живём».

Друзьям.

Некогда. Некогда нам
В гости к старым друзьям
Ходить.

И никогда - никогда, даже вдруг, по ошибке
Их телефон не набрать, в гости их нам не пригласить.
Так и живем в многолюдье мелькающе-зыбком.

В некогда новый трамвай заскочив на ходу, сопим:
Все толчея - только локти, и сумки, и спины.
Хочется так не болтать, не спешить, и врагов простить,
И на концерт - скрипки слушать,
Ведь не хлебом единым....

Деньги, проблемы, дела, неудачи - извечный круг
Нас замыкает все больше. И много ль осталось?
Все-же давай созвонимся, мой добрый, сердечный друг,
Выпьем пивка.... Далека пока мудрая старость.

Некогда. Некогда нам

Ах, какой он славный - лапки, носик, уши.
Я сегодня манной каши не докушал.
И со мною странный случай приключился:
медвежонок манный из комков слепился.

Он чуть-чуть непрочен, глазки из смородин.
Но зато на прочих не похож уродин.
А чтоб был заметен труд мой не напрасный,
из брусники красной язычок прекрасный.

Я сказал верзиле, дяде в магазине:
"Сколько бы медведей вам не привозили,
нет у вас такого - он же бесподобен,
он еще удобен тем, что он съедобен".

Дядя удивился, но спросил покорно:
- Почему твой мишка белый, а не черный?
Что, он иностранный? - а я ответил гордо:
- Он из каши манной, и спина, и морда.

Дядя был неглупый, это-то и гложет:
он сказал, что взрослый так слепить не может.
А почему не может - никто не отгадает, -
Просто каждый взрослый кашу доедает.

Р. Рождественский

Трём-четырём аккордам научусь.
И в некий знаменательный момент -
для выражения сердечных чувств -
куплю себе щипковый инструмент...

Подарит мне басовая струна
неясную надежду на успех.
Чтоб я к ней прикасался, а она,
она чтоб - отвечала нараспев...

Я буду к самому себе жесток
в разгаре ночи и в разгуле дня.
Пока не станет струнный холодок
звенящею частицею меня...

Нависну над гитарой, как беда.
Подумаю, что жизнь уразумел...
Но, может, всё же выскажу тогда
то, что сказать словами не сумел.

Свой маршрут.
И каждый выбирает свой маршрут,
Когда придет пора идти в дорогу,
И хочется туда, где нас не ждут,
И хочется того, чего немного.

Заброшены в неведомые дали,
Нам плечи оттянули рюкзаки,
Не ждем мы ни наград и ни медалей,
Но кто-то грустно скажет: «Чудаки».

Наверно мы отыщем минерал,
А может быть здесь нефть забьет фонтаном,
А может быть я просто убежал,
От суеты людской и разных планов.

Заброшены в неведомые дали,
Но память возвращает нас домой,
Туда, где за домашними делами,
Мне кто-то скажет: «Где ты, дорогой?»

И где-то здесь построят города,
И улицы прямые, как с столице,
Но только, почему-то как всегда,
Мне видятся мои родные лица.

Заброшены в неведомые дали,
Но сердце рвется, просится назад,
Туда, где за высокими домами,
Опять мне будет сниться звездопад,
Опять мне будет сниться звездопад.

Здесь, под небом чужим, я — как гость нежеланный,
Слышу крик журавлей, улетающих вдаль.
Сердце бьётся сильней, слышу крик каравана,
В дорогие края провожаю их я.

Сердце бьётся сильней, слышу крик каравана,
В дорогие края провожаю их я.

Вот всё ближе они и всё громче рыданья,
Словно скорбную весть мне они принесли.
Из какого же вы, из далёкого края
Прилетели сюда на ночлег, журавли?

Из какого же вы, из далёкого края
Прилетели сюда на ночлег, журавли?

Холод, дождь и туман, непогода и слякоть,
Вид унылых людей и угрюмой земли…
Ах, как больно в груди, как мне хочется плакать!
Перестаньте рыдать надо мной, журавли!

Ах, как больно в груди, как мне хочется плакать!
Перестаньте рыдать надо мной, журавли!

Пронесутся они мимо скорбных распятий,
Мимо древних церквей и больших городов.
А вернутся они — им раскроют объятья
Дорогая земля и Отчизна моя!

А вернутся они — им раскроют объятья
Дорогая земля и Отчизна моя!

Кто так светится? Душа.
Кто ее зажег?
Детский лепет, нежный трепет,
Маковый лужок.

Кто так мечется? Душа.
Кто ее обжег?
Смерч летящий, бич свистящий,
Ледяной дружок.

Кто там со свечой? Душа.
Кто вокруг стола?
Один моряк, один рыбак
Из ее села.

Кто там на небе? Душа.
Почему не здесь?
Возвратилась к бабкам, дедкам
И рассказывает предкам
Всё как есть.

А они ей говорят:- Не беда.
Не тоскуй ты по ногам и рукам.
Ты зато теперь — душа, ты — звезда
Всем на свете морякам, рыбакам.

В жизни не знаешь где ждет поворот.
Каждый в плену своих траекторий:
Дом и работа - маршрут на повторе,
Солнце на запад привычно идёт.

Переступая барьеры и планки,
С Богом и честью продолжу свой путь.
Я, оторвавшись от мамки,
Сам решу - где прямо, где можно свернуть
И выйду за рамки.

В жизни встречается множество лиц
И все дороги неисповедимы.
Смех поколения масок и грима
Слышен за стенами личных границ.

Будто бы с чувством стыда куртизанки
Бродит по свету в лохмотьях мораль.
Звания, титулы, ранги -
Все это отброшу, мне будет не жаль,
И выйду за рамки.

В море родиться выбрал не сам кит.
Но в сети попав, выбирается сам.
Я, не теряя осанки,
Как бы жизнь ни била, пойду до конца
И выйду за рамки.

То пропадаю,
То проявляюсь в ином измерении
Где-то за далью
Между крылатой звездой и сиренями.
Это такая
Долгая пытка и лёд лихорадочный.
Перетекаю
Словом молочным, надеждою радужной
В росчерк пера и
Вот приговор: твоей песней насытятся
Звёзды-пираньи.
Манной небесной слова не просыплются...
Но манифестом Ночи — аккорд, полногрудое пение —
Звуков фиеста.
Воздуха б, голоса, веры, терпения...
То возникаю,
То растворяюсь и стыну в преддверии
Неба, не таю.
Ставлю полсмерти в обмен на доверие.
Я оправдаю.
(Текст стихотворения приводится с изменениями автора по моей просьбе)

В стороне далёкой, за крутым оврагом,
На привале всадники развели костёр.
Завели беседу о жизни, да о бабах.
Тех, что провожали их из дома на дозор.
Говорила Софья:» Сабли не тупите.
Не ломайте пики , попусту, за зря.
Сторону родную от супостата берегите.
И живыми возвращайтесь в милые края.»
А другой тут вспомнил, как пушится верба.
И под стременную, кроткий взгляд жены.
Собирая в путь далёкий, вдруг сказала Вера:
« С Богом в сердце защищай. Не допусти беды.»
«- А моя Надежда. Наденька. Надюша.»
Подхватил беседу третий из солдат.
Говорила:» Ты не бойся. Всё на свете сдюжим.
И скорее возвращайся в наш цветущий сад.»
А четвёртый, молодой, не познавший жизни,
В нём бурлит не уставая, эх, казачья кровь.
Понял, что когда вернётся, то до самой тризны,
Проживёт с девчонкой, по имени Любовь.
Три сестрицы верных. С любовью и надеждой.
С матерью их Софьей, берегли бойцов.
Чтобы те вернулись. И всё пошло как прежде.
Чтоб не испытали дети тяготы отцов.

Когда покой обманчив, тогда по вечерам
Таинственный шарманщик проходит по дворам.
Кто он такой — загадка, сокрыто пеленой,
Но музыка так сладко плывёт над мостовой.
…Мелодия звучит в тиши, как камертон души.

И вот он ручку вертит, и замирает двор,
Душа тогда с душою вступает в разговор.
Душа с душою рядом рождают свой мотив,
Гармонию настроив, обиды позабыв.
…Мелодия звучит в тиши, душа к душе спешит.

Стара его шарманка, прорехи на мехах,
Порой фальшивит валик, рождая в душах страх.
Но только звук собьётся, возникнет диссонанс,
Вмешается шарманщик, давая людям шанс.
….Мелодия скрипит в тиши, рождая крик души.

Когда-нибудь под вечер, шарманщик не придёт,
Никто его не встретит, шарманки звук умрёт.
Сумеем ли мы сами найти тот верный тон,
Своими голосами настроить камертон?
….Чтоб музыка лилась в тиши, как камертон души.

Чернобыль
Горит, горит невидимый костер,
Он обжигает наши с вами души,
И он горит, как времени укор,
Его, ведь, слезы наши не потушат.

И кто стоял, тогда плечом к плечу,
Туда шагнул без всякого сомненья,
Кто не сказал, я жить еще хочу,
Шагнул в костер, костер самосожженья.

И не просил ни денег, ни наград,
Кто обжигаясь делал свое дело,
И вот пришел последний ваш парад,
Как мало вас ребята уцелело.

Горит, горит невидимый костер,
Он обжигает наши с вами души,
И он горит, как времени укор,
Его, ведь, слезы наши не потушат.

И вот стоит там мрачный саркофаг,
Как памятник, и как угроза века,
Там только голос бешенных собак,
И там дома, дома без человека.

За чье бездумье, и за чей просчет,
Нас будут ждать несчастье и расплата,
И ваши жизни, будут ли в зачет,
Спасибо вам за все от нас ребята.

Горит, горит невидимый костер,
Он обжигает наши с вами души,
И он горит, как времени укор,
Его, ведь, слезы наши не потушат.

Когда зарядят серые дожди,
А лампы тусклой свет уже не греет,
С надрывом, будто ржавой бритвой бреют,
Скребется одиночество в груди.
С надрывом, будто ржавой бритвой бреют,
Скребется одиночество в груди.

И сон-предатель бросил до утра,
А память застревает костью в горле,
И сладкие мечты давно прогоркли
Под гнетом расставаний и утрат.
И сладкие мечты давно прогоркли
Под гнетом расставаний и утрат.

Как небыль - те далекие года,
Мираж - с друзьями песни, шутки, споры.
А в мираже том мчатся поезда
К вершинам, перевалам и озерам.
А в мираже том мчатся поезда
К вершинам, перевалам и озерам.

А нынче где они, твои друзья:
Кто за бугром, кто спился, как свинья,
Тот лег на дно, а этот пал в Афгане,
Лишь фотографии хранит альбом в чулане.
Тот лег на дно, а этот пал в Афгане,
Лишь фотографии хранит альбом в чулане.

И лампы тусклой свет, и скрип дверей,
И одиночества тоска грядущих дней...